Была половина второго ночи. Трое мальчишек спали и мирно дышали во сне. Марк уступил свою кровать Алексу, Виктору постелил на маленьком диванчике, а себе прямо на полу. До полуночи они играли в приставку, посмотрели половину сезона нового сериала, съели, наверное, восемь пачек чипсов и выпили все молоко в холодильнике. Папа Марка, вопреки ожиданиям сына, заметил гостей, но против ничего не имел, лишь уточнил, разрешили ли тем родители остаться на ночь. Получив утвердительный ответ, вернулся в гостиную на первом этаже смотреть телевизор. Теперь он уже тоже спал у себя в комнате.

Мальчики не говорили об этом, но перед тем как уснуть, каждый из них про себя думал, какое это прекрасное, давно забытое чувство – просто ложиться спать и знать, что ничего плохого с тобой этой ночью не случится. Большинство людей испытывают это чувство каждый вечер, ложась спать, и воспринимают его как должное, но не они. Для них очень долгое время это было непозволительной роскошью, и вот, наконец, они могут спокойно уснуть.

Дом был погружен в тишину. Тихо шевелились белые занавески на приоткрытом окне, с улицы в комнату дул едва заметный, прохладный ночной ветер. Луна освещала двор и часть комнаты, свет лежал на щеке спящего Алекса и золотил его ресницы. Лицо Виктора оставалось в темноте – диванчик стоял у дальней стены. Марк лежал на полу – ровно на пути лунного света, весь освещенный, как на сцене под софитами, но это не мешало ему спать. Он лежал раскинув руки и повернув голову к окну так, что луна смотрела ему прямо в лицо. Весь поселок спал в полной тишине. Не лаяли собаки, не ездили автомобили, только чуть слышно шумели деревья.

И тут ночную тишину разбил резкий стук. Кто-то громко стучал в дверь.

Марк вздрогнул и открыл глаза. Сел, огляделся и прислушался. Действительно был стук или ему приснилось? Друзья спали как ни в чем не бывало, Виктор даже тихонько похрапывал. В доме было тихо, и Марк уже было решил, что стук ему и правда приснился, но тут он повторился. Кто-то стучал кулаком в их входную дверь. Марк не помнил, чтобы когда-нибудь раньше в их дверь кто-то стучался среди ночи. К ним и днем-то не особо захаживали гости, по крайней мере после того как умерла мама.

Он продолжал сидеть и не знал, что делать. Тут он услышал, как открылась дверь комнаты отца, а потом раздались его шаркающие шаги – ноги в наскоро надетых тапочках, которые сваливались на ходу, пронесли отца мимо комнаты Марка. Через полминуты Марк услышал звук открываемого замка на первом этаже и приглушенные голоса. Отец с кем-то разговаривал. Марк напряг слух, но мог лишь разобрать, что пришедших было двое, а голоса их взволнованны. Голос отца звучал как-то виновато, но слова тоже нельзя было понять. Марк встал, на цыпочках подошел к двери и приложил ухо. Трое человек, кажется одной из них была женщина, продолжали приглушенно беседовать о чем-то в гостиной на первом этаже, а потом вдруг раздались шаги по лестнице, и голоса стали приближаться. Марк по-прежнему не узнавал их, но теперь он мог различить слова.

– Вот они, здесь, в комнате Марка. Спят все трое уже давно. Ведь спросил же их специально – сказали, что им разрешили! Надо было позвонить, конечно. Ну, может, не будем будить сейчас, пусть поспят до утра, а там уже отругаем? – Голос отца звучал виновато и примирительно.

Шаги остановились прямо перед дверью. Марк пулей метнулся обратно под одеяло и закрыл глаза, притворившись, что спит. Прежде чем дверь открылась, он услышал, как женский голос ответил:

– Ну уж нет, я Алекса забираю. Никуда такое не годится – уйти с ночевкой без предупреждения, я такого не потерплю!

– Да-да, – вторил ей мужской голос, в котором Марк узнал голос папы Виктора. – Я тоже сына домой забираю. Нечего по гостям без спросу ходить по ночам. Где это видано?

После этих слов дверь открылась. Марк приоткрыл один глаз – на пороге стояли его отец, отец Виктора и мать Алекса. У отца был обескураженный и виноватый вид, у родителей Виктора и Алекса были хмурые лица – брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую полоску, скулы напряжены. Они выглядели невероятно похожими друг на друга, как две капли воды, словно на обоих была надета одна и та же маска.

Отец подошел к нему и потряс за плечо.

– Марк, проснись, – тихо сказал он.

Марк приподнялся на плече и посмотрел на него.

– Марк, пришли родители Виктора и Алекса. Они говорят, что парни не отпрашивались у нас ночевать и остались без спроса. Родители потеряли их. Пришли забрать. Буди друзей.

Марк огляделся. Виктор и Алекс по-прежнему спали. Он снова поглядел на их родителей, которые вошли в комнату и оглядывали ее. На их лицах проступило любопытство. Словно они попали куда-то, куда давно хотели, но никак не было случая, а тут он вдруг представился. Заметив взгляд Марка, они одновременно надели обратно свои хмурые маски. Потом синхронно с осуждением покачали головами.

Марк был растерян. Он встал и медленно прошел к своей кровати, потряс за плечо Алекса, отец Виктора тем временем будил сына. Алекс сел в постели и огляделся. Увидев взрослых, он в недоумении посмотрел на Марка. Виктор тоже озирался, пытаясь понять, что происходит. Родители тем временем начали хором отчитывать провинившихся. Марк пытался делать друзьям отчаянные знаки. Виктор сначала пытался было возразить отцу, что ведь он сам разрешил ему, но Алекс понял все раньше него. С непроницаемым лицом он встал с постели и начал натягивать штаны и футболку. Марк обхватил себя руками за голые плечи и от бессилия скрежетал зубами. Виктор, наконец, тоже догадался. На секунду Марку показалось, что он сейчас заплачет, но тот тоже принялся медленно одеваться. Отец Марка нервно расхаживал по комнате, поправляя не к месту то одно, то второе. Он попытался еще раз извиниться за то, что не проконтролировал ситуацию, но родители мальчишек уже давно перестали обращать на него внимание, их взгляды были прикованы к детям. И если бы отец Марка не был так подавлен происшедшим, он бы наверняка заметил нездоровый блеск в их глазах и то, как неотрывно и жадно они следили за каждым движением мальчиков, и как расплываются в улыбках их губы, и как они пытаются сдержать эти улыбки.

Когда со сборами было покончено, отец Виктора сказал:

– Ну, все, пошли. Простите нас за ночное вторжение. – Он протянул руку отцу Марка. Тот пожал ее, снова извиняясь.

– Папа!

Папа Марка вопросительно взглянул на него.

– Папа, пожалуйста, пусть они останутся до утра, ну пожалуйста?

Отец Марка выглядел очень смущенным.

– Ну, это ведь не мне решать, Марк, а их родителям. Я-то не против, но, раз они не предупредили, думаю, можно понять, почему им теперь не разрешают.

Родители направились к выходу, Виктор плелся за отцом, Марк в ужасе остался стоять на одном месте, так и не придумав, что еще можно предпринять, чтобы помочь друзьям. Алекс тоже не мог заставить себя сдвинуться с места. Он стоял возле кровати, прижимая к себе рюкзак, словно надеялся благодаря ему зацепиться в этом пространстве и никуда не уходить. Его мама оглянулась и требовательно сказала:

– Ну, идем?

Алекс медлил. Все смотрели на него. Марк прокусил нижнюю губу и почувствовал вкус крови во рту. Наконец, маме Алекса надоело ждать, она вернулась, взяла сына за руку и вывела из комнаты.

Марк остался стоять у открытого окна. Он слышал, как родители прощались, потом – как хлопнула входная дверь и щелкнул замок на два оборота. Спустя несколько минут они появились у калитки – мужчина, женщина и двое детей, которых они вели за руки. Вот они вышли на улицу. Остановились. О чем-то говорят. Марку не было слышно слов, но он видел, как сжались фигурки его друзей. Как они втянули головы в плечи. Потом Виктор вдруг резко обернулся, лица его нельзя было различить в темноте, но Марку показалось, что он смотрит прямо на него. Несколько секунд они поддерживали невидимый контакт в темноте, потом отец дернул Виктора за руку, и они вдвоем двинулись по дороге. Через несколько десятков метров, миновав двор Лисы и следующий пустой дом, они свернули во двор дома Виктора, а женщина с мальчиком еще некоторое время стояли на дороге. Через минуту они тоже пошли. Скоро их силуэты растворились во тьме. Марк отвернулся от окна, опустился на пол и неожиданно для самого себя заплакал.

Он уронил голову на колени, обхватил ее руками и, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться во весь голос, всхлипывал. В этот момент ему на плечо опустилась рука. Это отец сел рядом с ним, прислонившись спиной к стене. Но было уже поздно – остановиться Марк не мог и, раз уж отец все равно застал его, он дал себе волю и зарыдал в голос. Отец молчал, ничего не спрашивал, только продолжал похлопывать его по плечу. Когда слезы кончились, Марк вытер лицо тыльной стороной руки, откинул голову назад и закрыл глаза. Он понимал, что скоро ему надо будет объяснить отцу, что случилось, но не имел ни малейшего понятия, как это сделать, не подвергая его опасности. Поэтому он просто сидел и молчал, и отец тоже молчал. Так они сидели довольно долго, может быть полчаса, а то и час. Наконец отец убрал руку с его плеча, потянулся, встал, держась рукой за поясницу, и присел на кровать.

– Я понимаю, что ты не хочешь мне ничего рассказывать. И я не настаиваю. Я знаю, что последний год был очень и очень тяжелым для тебя. Для меня тоже. Я знаю, что должен был быть лучшим отцом. Я не поддержал тебя, утонул в своем горе. Прости меня за это, если сможешь. Я не знаю, что сейчас произошло с твоими друзьями, но я хочу, чтобы ты знал: ты можешь рассчитывать на меня. Если тебе нужна моя помощь или просто выговориться, я здесь.

Отец замолчал. Марк смотрел на него сквозь прикрытые веки и свисающую на глаза прядь волос, намокших от слез. Он долго не знал, что ответить. Слова отца удивили и обрадовали его. В груди защемило от очень острого чувства любви к нему. Ему захотелось вскочить и обнять его, но ему показалось, что это будет как-то совсем по-детски, поэтому он остался сидеть. Потом сказал:

– Помоги мне сделать так, чтобы все родители ребят поехали с нами ко мне на день рождения, чтобы прямо каждый. Пригласи их лично, чтобы не просто привезли и ушли, а собрались вместе с нами в караоке. Это очень важно для меня. Для всех нас.

Отец долго и задумчиво смотрел на Марка, потом кивнул. После этого он встал и вышел из комнаты. Марк услышал, как закрылась дверь его спальни, скрипнула кровать. Сам он продолжал еще какое-то время сидеть под окном, потом, когда силы окончательно покинули его, перекатился на свое спальное место на полу и через некоторое время забылся тревожным сном. Во сне он продолжал плакать, и, когда проснулся утром, у него снова были мокрые глаза, но он не помнил причины.

Он встал и подошел к окну. Он знал, что Диана эту ночь провела у Лисы. Он стал гадать, проснулись ли уже девчонки. Взглянул на часы – половина девятого, должны бы проснуться. Быстро одевшись, он выскользнул из комнаты. В спальне отца было тихо, в кухне тоже. Босиком он сбежал на первый этаж и, не обуваясь, вышел на крыльцо. Мокрая от утренней росы трава приятно холодила голые ноги. Не тратя время на калитку, Марк легко перемахнул через невысокий забор и оказался во дворе Лисы. Он нашел сосновую шишку и, прицелившись, аккуратно кинул ее в окно, надеясь, что не перепутал спальню Лисы с комнатой ее родителей. Почти сразу в доме залаял щенок, а потом в окне показалось удивленное лицо Лисы. Увидев ее, он помахал рукой. Она махнула в ответ и исчезла. Спустя несколько минут они с Дианой вышли из дома, заспанные и в пижамах. С ними выбежал Гризли и принялся молнией носиться по двору, не забывая обнюхивать все на своем пути. Девчонки ежились от утренней прохлады.

– Как ночь? – спросил Марк.

– Нормально, а у вас?

Марк поджал губы и отвел взгляд. Лиса взглянула на него с тревогой.

– Что-то случилось?

– Пошли ко мне в беседку, надо поговорить.

Девочки встревоженно переглянулись и пошли за Марком. Точнее, он снова перемахнул через забор, а они обошли через две калитки. Когда они оказались в беседке (Гризли примчался за ними на всех парах, обиженно полаяв на калитку, которая чуть было не закрылась прямо перед его носом), Марк рассказал им о том, что произошло ночью. Лиса чуть не расплакалась, Диана нервно теребила пальцы.

– Все к чертям собачьим, – выругался Марк. – Все наши графики бесполезны, раз они все равно могут нас выследить и прийти.

– Мы скоро уедем, – тихо сказала Лиса твердым голосом. – Вот увидишь, мы уедем. И все закончится.

Она положила свою руку на руку Марка. Тот продолжал со злостью сжимать и разжимать челюсти. Все трое сидели еще некоторое время в полной тишине, но тут вдруг услышали какой-то шум через дорогу. Сначала взволнованные голоса, потом сдавленный вскрик, потом топот бегущих ног. Кто-то кричал: «Вызовите скорую!» – потом: «Алло! Алло, это скорая? Приезжайте скорее, поселок Счастье, улица Малиновая, дом 9. Да-да, двое пожилых людей, кажется, без сознания или умерли, я не знаю! Скорее!»

Ребята переглянулись и вскочили. Не сговариваясь, бросились к калитке и выбежали на улицу. В доме наискосок от дома Марка дверь была распахнута. В кресле-качалке на крыльце сидела какая-то женщина и обмахивалась платком, вокруг нее бегал мужчина и бестолково суетился. То смотрел в телефон, который сжимал в руках, то бежал к двери и заглядывал внутрь, потом снова возвращался к женщине и что-то у нее спрашивал. Та вяло кивала или мотала головой, словно вот-вот упадет в обморок.

Ребята подбежали к калитке, но не решились войти. Они пытались разглядеть что-то внутри дома деда Леши и бабы Лары, но не видели ничего, кроме кусочка прихожей. Тут их заметил мужчина на крыльце.

– Идите отсюда, ребята, идите, не до вас! – крикнул он и махнул на них рукой для убедительности.

– Что случилось? – проигнорировал его просьбу Марк. – Что-то с дедом Лешей или бабой Ларой?

Мужчина уставился на него, видимо не ожидая, что дети знают имена жильцов дома. Немного подумав, он все же крикнул:

– Уходите, тут не место детям сейчас!

Женщина в кресле в это время вдруг резко побелела и схватилась за сердце, мужчина бросился к ней, отвернувшись от ребят. Он гладил ее по голове, как маленькую, и что-то приговаривал, а она как рыба хватала ртом воздух и как будто задыхалась. Дети с расширенными от ужаса глазами наблюдали за происходящим, но войти не решались. Наконец, женщине стало получше (Лиса сразу узнала паническую атаку, как у Алекса тогда на болоте), она встала и пошла к калитке.

– Не могу тут находиться, – слабым голосом, словно извиняясь, сказала она, оказавшись рядом с ребятами.

Они посторонились, пропуская ее.

– Что там случилось? – снова спросил Марк.

Женщина прикрыла за собой калитку и обернулась к дому. Мужчина, судя по всему ее муж, продолжал с растерянным видом стоять на крыльце.

– Померли старики, – сказала она, с трудом шевеля языком. – Оба померли. И, судя по запаху, уже несколько дней как.

Она перекрестилась и закрыла рот рукой, словно сказала что-то небогоугодное. Потом крикнула мужу:

– Я схожу в магазин, за водой. А то сейчас в обморок грохнусь. А ты тут подожди скорую. Раз уж мы вызвали, надо встретить. Хотя им, конечно, скорая уже не поможет.

С этими словами она медленно пошла в сторону магазина. Дети остались стоять у калитки, крепко держась руками за штакетины. Смотреть в открытую дверь они уже не пытались. Сильнее всего им хотелось исчезнуть. Через несколько минут вдалеке послышалась сирена скорой помощи.

Через несколько часов Марк, Лиса, Диана и Виктор сидели в беседке за домом Марка, оставаться возле магазина было невозможно – жители поселка то и дело останавливались у входа, чтобы обсудить произошедшую трагедию. Слушать это снова и снова не было сил. Несмотря на повод, по которому они тут оказались, Лиса не могла не думать, почему они раньше тут не собирались, ведь здесь было гораздо приятнее, чем за магазином. Высокая трава почти скрывала их от случайных посторонних глаз, которых, впрочем, тут и быть не могло, потому что от дороги они были закрыты домом. Стена дома, выходившая на беседку, была глухой, кроме одного маленького окошка на чердаке, под самой крышей, оттуда точно некому было за ними наблюдать. К тому же скамейки были гораздо удобнее сваленных досок и ящиков. Впрочем, сегодня, конечно, ничего приятного в их посиделках не было. Все молчали. Они ждали Марго, Вики и Алекса. Лица у всех были мрачные, чувствовали они себя хуже некуда. Все, что должно было помочь, работало против них. Другие родители находили их в чужих домах. Посторонние взрослые, которые даже не были их родителями и без них знали о существовании проклятия поселка, погибли от их неосторожных слов. Никто не винил Алекса лично. Это вырвалось у него, но они все делили ответственность за смерть стариков поровну. Поэтому они сидели, повесив головы и не говоря ни слова.

За домом хлопнула калитка. Все подняли головы, ожидая вновь прибывших. Через минуту из-за угла дома появились Марго и Вики, но вместо Алекса с ними шла его мама. Марк встал на ноги, непроизвольно сжал кулаки. Мама Алекса тревожно обвела взглядом всю компанию.

– А где мой сын?

Ребята переглянулись.

– Разве он не с вами?

– Мы… мы ждали его, – пробормотал Марк. – Девочки должны были зайти за ним. – Он кивнул в сторону Марго и Вики, те покачали головами.

– Он ведь ночевал у тебя. – Мама Алекса выглядела все более встревоженной. – Он так и не пришел с утра домой, я решила, что он остался у тебя, не стала звонить вам и беспокоить. А потом вдруг пришли девочки, сказали, что они за Алексом, что Марк зовет всех к себе обсудить свой день рождения. – Она тоже посмотрела на сестер, которые стояли, опустив глаза, словно Алекс исчез по их вине.

Марк не знал, что сказать. Он мог бы сказать, что Алекс ушел домой еще утром, но ведь это было неправдой. Но он не мог сказать, что он ушел еще ночью с другими родителями, это было бы смертным приговором его маме. Кроме того, если мама Алекса сейчас встретится с его отцом, состоится крайне неприятный разговор – ведь отец уверен, что Алекс ушел домой посреди ночи со своей мамой. Поэтому он молчал и отчаянно думал. Первым не выдержал Виктор:

– Мы втроем ночевали сегодня у Марка, – сказал он. – Утром мы с Алексом пошли по домам. Прямо рано утром, часов в семь. Не спалось нам что-то. Мы не стали будить Марка.

Ирина беспомощно огляделась.

– Но где же он тогда? Он не возвращался домой.

Она нервно терла запястья и оглядывалась по сторонам, словно надеялась увидеть сына спрятавшимся где-нибудь за деревом или в траве. Ребята переглядывались исподлобья. Им срочно нужно было обсудить сложившуюся ситуацию, но, конечно, не в присутствии взрослого.

– Давайте мы поищем его, – сказал Марк. – Я уверен, он где-то гуляет неподалеку. Он часто любит побыть один, подумать. Мы сейчас все вместе пойдем искать его.

Ребята закивали. Мама Алекса выглядела очень растерянной и, кажется, не знала, что ей делать.

– Я думаю, вам лучше всего вернуться домой и ждать его там. На случай, если он придет, – осторожно сказал Марк.

Ирина взглянула на него, словно хотела что-то сказать, но потом передумала и кивнула.

– Наверное, лучше позвонить в полицию, – неуверенно добавила она и вынула из кармана телефон.

Ребята разрывались. С одной стороны, ситуация действительно выглядела очень тревожной. Никто не знал, что случилось с Алексом. С другой, что-то подсказывало им, что полиция не решит проблему, а только все усложнит. Поэтому они молчали, не зная, что сказать.

Мама Алекса не стала ждать их ответа, она медленно развернулась и пошла за дом, по пути набирая что-то в телефоне.

Когда она скрылась из виду, ребята сбились в кучку и заговорили разом. Они рассказали Марго и Вики о том, что произошло ночью дома у Марка. Марго перекосило от беспомощной злости. Виктор добавил от себя, что другие родители привели его к нему же домой, далее все было как обычно, утром он просто сказал родителям, что выспался и рано вернулся из гостей. Еще он сказал, что видел, как другая мама повела Алекса в сторону его дома.

– Нужно искать его, – сказал Виктор, и все закивали.

– Надо идти на болото, – сказала Лиса, и все посмотрели на нее со страхом в глазах. Никому не хотелось идти на болото, точнее, на то, что от него осталось, после того, что случилось там в их прошлый визит.

– А я думаю, надо обшарить его дом и двор. Мало ли где могла запереть его другая мама, – сказал с сомнением в голосе Виктор.

Диана покачала головой.

– Я думаю, надо обследовать лес и речку. На болоте особо не спрячешься, дома и во дворе тоже, знаешь ли, не то чтобы много тайных мест. Надо искать в лесу, до самой реки.

Ребята выглядели растерянными.

– А что, если он у магазина, ждет нас? – Вики с надеждой посмотрела на остальных. – Вдруг он просто не знает, что мы сегодня собираемся у Марка, вот и сидит там один, ждет, пока мы придем? У него же нет телефона.

– Придется разделиться, – сказал Марк. Все смотрели на него, словно ожидая указаний. Он замялся, обычно Марго раздавала команды, но сейчас она молчала и тоже смотрела на него. Тогда он собрался с духом и сказал: – Вики, беги к магазину, поищи его в нашем месте и поблизости. Марго, вы с Дианой идите к нему домой и обыщите там все как следует. Если не найдете его самого, может быть, найдете какие-то указания на то, что он там был и куда он мог пойти. Мы с Лисой и Виктором отправимся в сторону бывшего болота. Если там его нет, пойдем дальше через лес к реке. Будьте на связи, держите телефоны под рукой. Если через час мы его не обнаружим, придется подключать взрослых. Это будет кошмар. Не представляю, как нам разрулить ситуацию с тем, что мой папа видел, как другая мама забирает Алекса. Но другого выбора нет. Согласны?

Все закивали и двинулись в сторону калитки. Когда они уже поравнялись с крыльцом, дверь дома вдруг открылась и оттуда вышли мама Алекса и отец Марка. Они громко спорили:

– Но ведь я своими глазами видел, как ты увела его ночью из нашего дома! – кричал отец Марка.

– Да что ты такое говоришь, я даже из дома ночью не выходила! – Ирина расширенными от ужаса и непонимания глазами смотрела на папу Марка. – Он сказал, что пошел ночевать к Марку, и я не волновалась! Я была уверена, что он все еще у вас! Зачем ты выдумываешь это? Где мой сын?!

Марк закрыл глаза. Его охватило отчаяние. Он надеялся, что за час они своими силами найдут Алекса и этого разговора не состоится.

– Марк! Марк! – закричала Ирина, подбегая к нему. – Что такое говорит твой отец? Скажи же ему, что этого не было? Виктор! Ведь ты сам сказал, что сегодня рано утром вы с Алексом ушли от Марка по домам?

Она тяжело дышала и переводила взгляд с Виктора на Марка и обратно. Мальчики были готовы сквозь землю провалиться. Остальные чувствовали себя не лучше.

Отец Марка тоже подошел к ним.

– Ну? Сын, чего же ты молчишь? Расскажи, как было дело? Ты же не спал и все помнишь? Как Ирина и Антон пришли ночью и забрали Виктора и Алекса?

Марку на секунду показалось, что он по колено ушел в землю. Жаль, что это было не так.

Отец Марка перевел взгляд на Виктора. Тот ссутулился настолько, насколько это было возможно. Если бы можно было сжаться еще сильнее, он непременно сделал бы это.

– Виктор, ведь ты ушел от нас вовсе не утром? Ты ушел от нас ночью со своим отцом?

Ирина хлопала глазами, совершенно не понимая, что происходит. Дети, как один, молчали. Наконец, у нее закончилось терпение.

– Я звоню в полицию.

Отец Марка сделал шаг назад, не сводя глаз с детей. Все шестеро стояли упершись глазами в землю и застыв, слово каменные истуканы. Он ненадолго бросил взгляд на Ирину, которая отошла на несколько шагов и уже разговаривала с диспетчером 112, потом снова посмотрел на детей. Что-то в их позах и их молчании натолкнуло его на мысль. Он вспомнил свой ночной разговор с сыном. Его слезы. Его просьбу собрать всех родителей на его дне рождения. Все это было соединено какой-то одной нитью. Точнее, это были обрывки разных нитей, но они должны были вести к чему-то одному. Чему-то в центре, что их объединяет. Но что это, он пока понять не мог.

Вдруг Марк поднял голову.

– Я знаю, где он.

Ирина прикрыла ладонью трубку телефона и посмотрела на него.

– Где?

– Он уехал в город.

– Как уехал? На чем? До города пятьдесят километров!

– Я все вам расскажу. И покажу. Вам нужно поехать за ним. Мы проводим вас и покажем, где он. Отмените вызов полиции.

Ребята недоуменно поглядывали на Марка, не понимая, к чему он клонит. Он же смотрел в глаза Ирине, не отводя взгляда.

Ирина долго смотрела на него, пытаясь решить, стоит ли ему верить. Тогда она снова поднесла трубку к уху и сказала:

– Извините меня, пожалуйста. Сын нашелся. Он ночевал у друга.

Все выдохнули. Потом Марк сказал:

– Вам нужно поехать с нами. Папа, и тебе тоже.

Потом он повернулся к друзьям.

– Вам тоже нужно позвать своих родителей, нам нужно поехать всем вместе. Сейчас, – он подчеркнул голосом слово «сейчас».

– Марк! Где мой сын?! Зачем он поехал в город? На чем? Зачем остальные родители?!

– Извините меня, но я не могу рассказать ничего сейчас. Но обещаю, когда мы приедем в город, вы все узнаете. Мы найдем Алекса там.

Отец не сводил глаз с Марка. Пазл в его голове по-прежнему не складывался, но он решился и сказал:

– Я соберу ваших родителей. Поедем все вместе.

С этими словами он быстро вошел в дом, вернулся через минуту в толстовке и с ключами от машины в руке. Открыл дверь гаража с кнопки, сел за руль и завел машину. Также с кнопки открыл ворота и выехал на дорогу.

Остановившись, он опустил стекло и позвал:

– Ирина, садись. Поедем вместе.

Ирина смотрела на него с недоумением. Она, бледная, казалось, вот-вот осядет в траву.

– А как же Марк? – спросила она. – Ведь он должен сказать нам, где Алекс.

Марк замялся, но все же ответил:

– Ребята поедут с вами. Они тоже знают. Они покажут вам. Соберите родителей, мы к вам присоединимся.

Ирина снова долго смотрела то на него, то на ребят, то на отца, который нетерпеливо сжимал руль. Она не могла решиться. Несколько мучительных минут в ней боролись желание поверить ребятам, вызвать полицию и броситься искать его самой. Потом она все же сделала шаг в сторону машины. Задержавшись на секунду, она оглянулась:

– Марк, я верю тебе. Пожалуйста, я должна найти его.

Марк кивнул.

– Мы его найдем.

После этих слов Ирина зашагала к машине, а через минуту автомобиль тронулся с места.

Марк повернулся к ребятам.

– Придется поменять план. Мы не можем ждать до завтра. Нужно вывозить родителей сейчас. Ирина и так с трудом верит этой истории про город. Если в ближайшее время Алекс не найдется, она обратится в полицию, и тут начнется ужас что. Нас всех будут допрашивать и никуда уже не выпустят. Нужно увозить родителей. Кто-то должен поехать с ними и все им рассказать. А кто-то должен остаться и искать Алекса. Я уверен, что он здесь, в поселке.

– А как же остальные родители, не наши? – спросила Лиса.

Марк нахмурился.

– Собирать остальных сейчас уже нет смысла. Мы не успеем. Мой папа заедет к вашим родителям, бегите по домам и убеждайте их ехать. Прямо сейчас. И езжайте вместе с ними. Расскажите им все. И будьте убедительны. Они не должны сюда вернуться. Другого шанса может уже не быть.

– А как же Алекс? – спросила Лиса, и все уставились на Марка, словно ему предстояло решить это единолично.

– Я останусь его искать.

– Я останусь с тобой, – сказала Диана.

– Нет, тебе надо увезти своих родителей, – возразил он. – Мой отец поедет и так, поэтому я могу остаться.

Но Диана твердо посмотрела на него.

– Я останусь. Отправлю родителей и останусь.

Марк хотел еще что-то возразить, но потом передумал и кивнул.

– Но остальные должны поехать. Иначе вас будет слишком мало, чтобы убедить родителей. Идите по домам, я начну поиски с магазина и его дома. Диана, встретимся у его дома, там, где начинается дорога через поле. Примерно через полчаса. Будь на связи. – Он кивнул друзьям и побежал к калитке.

Лиса первая вбежала в дом. Не разуваясь, она пробежала в кухню, где мама готовила обед. На ноутбуке шел какой-то подкаст про современную музыку. Мама подпевала песне, переворачивая котлеты.

– Мама! – Лиса так запыхалась, что несколько секунд не могла выговорить больше ни слова.

Мама взглянула на нее, изменилась в лице и нажала на паузу.

– Лиса! Что случилось? На тебе же лица нет! Это из-за соседей, да? Говорила же тебе, посиди сегодня дома, весь поселок на ушах стоит! Бедные старики, надо же, столько дней пролежали там без помощи…

– Мама! – перебила ее немного отдышавшаяся Лиса. – Мама, нам надо уехать. В город. Прямо сейчас. Где папа?

– Прямо сейчас? Что за ерунда? Зачем нам ехать прямо сейчас?

Лиса подошла к маме, убрала лопатку из ее рук и взяла ее ладони в свои. Она заглянула ей в глаза и сказала очень медленно, выделяя паузами каждое слово:

– Мамочка. Милая. Нам. Нужно. Уехать. Прямо. Сейчас. Тебе. Нужно. Мне. Просто. Поверить. Я все объясню, когда мы уедем.

Она выпустила мамины руки и побежала в кабинет к папе. Мама ошарашенно смотрела ей вслед. В кухне запахло подгоревшим мясом.

Виктор забежал домой почти сразу после Лисы. Родителей не было в гостиной, тогда он выбежал в заднюю дверь – они отдыхали на лежаках у бассейна с бокалами в руках.

– Папа! Мама!

Родители обернулись на него. Мама улыбнулась.

– Хочешь есть? Я приготовила плов.

– Нет, нет, не хочу! Мама, папа, нам нужно поехать в город, прямо сейчас.

Отец нахмурился.

– Что значит – прямо сейчас? Я прямо сейчас не могу, я вон коктейль себе смешал. Что за блажь? Завтра же я тебя везу в город на день рождения Марка, помнишь? Можем заехать, куда там тебе еще надо.

Марк подошел вплотную к родителям. Присел между их лежаками и взял обоих за руки. Мама отставила бокал и встревоженно взяла его руку в свою.

– Что с тобой, ты весь дрожишь?

Виктор закрыл на секунду глаза.

– Мама, папа. Я прошу вас. Просто выполните мою просьбу. Давайте, пожалуйста, поедем в город. Прямо сейчас. Я все вам расскажу. Но сначала нам нужно уехать. Я прошу вас. Умоляю.

Он почувствовал, как на глаза ему навернулись слезы. Мамино лицо побледнело, отец тоже глядел встревоженно.

– Сын, ну ты чего, не пугай нас так. Что случилось?

Но Виктор молчал и продолжал умоляюще глядеть на них сквозь слезы. Они стояли в глазах плотной пеленой, готовые в любую секунду выбежать ручьями по щекам.

Поняв, что ответа он не дождется, отец резко поднялся.

– Так, ладно, – сурово сказал он и ушел в дом.

Через минуту он появился снова с ключами в руках. Виктор с облегчением закрыл глаза и выдохнул.

Когда Марго и Вики подбежали к своему дому, там уже стояла машина отца Марка. Они увидели, что он о чем-то беседует с их родителями, стоя на крыльце дома. Отец Марка размахивал руками, а их мама и папа кивали. Они переглянулись и побежали. Увидев дочерей, мама протянула к ним руки и обняла.

– Конечно, мы поедем, – сказал их папа. – Только возьму ключи.

– Я поеду за родителями Дианы, встретимся у выезда. – Отец Марка сделал шаг с крыльца.

Марго и Вики переглянулись. Мама смахнула слезу и сказала:

– Я быстро переоденусь.

Когда родители исчезли в доме, девочки повернулись к отцу Марка:

– Что вы им сказали?

Он посмотрел на них долгим внимательным взглядом:

– Что произошло что-то ужасное. Что Алексу и его маме нужна наша помощь. Всех нас, жителей поселка. Кажется, это похоже на правду, так ведь?

Девочки не успели ничего ответить, потому что папа Марка уже шел по дорожке к своей машине.

– Увидимся. – Он, не оборачиваясь, махнул им рукой.

Сидящая в машине Ирина напряженно вглядывалась в их лица.

Марго быстро достала телефон и стала набирать сообщение. Пальцы так и летали по экрану.

– Кому ты пишешь?

Но Марго не отвечала, только строчила сообщение за сообщением.

На крыльце показались родители, мама, волнуясь, никак не могла попасть ключом в замок, чтобы запереть дверь.

– Пап. – Марго оторвала взгляд от телефона. – Нам нужно еще кое за кем заехать.

Настя сидела за столом в кухне. На голове у нее были огромные наушники, в которых играла песня за песней. When I was a young boy, My father took me into the city…[2] Она обещала родителям, что позанимается английским, ведь уже скоро учебный год в университете, а ее баллов едва-едва хватило для поступления, но она никак не могла заставить себя открыть учебник, только включала клип за клипом, каждый раз говоря себе, что этот последний.

Близнецы сидели на полу в гостиной перед телевизором и смотрели мультики. Она задержала взгляд на их одинаковых белобрысых затылках. Месяц назад у них был день рождения, им исполнилось по семь лет. Вспомнив об этом, Настя вся сжалась, как от удара. Зажмурилась, заскрипела зубами. Мысль была гадкая, невыносимая. Она отвела взгляд и попыталась смотреть в экран. Will you defeat them? Your demons, and all the non-believers, The plans that they have made?[3] Музыканты и актеры в костюмах разной нечисти пытались напугать зрителя, но Настя знала, что по-настоящему страшное происходит здесь и сейчас с ней. И скоро начнет происходить с ее братьями. А может быть, уже начало. Пустыми глазами она смотрела в экран, но тут из состояния транса ее вырвал звук вибрации на телефоне. Сообщение от Марго. Настя поморщилась. Она уже жалела, что связалась с этими детсадовцами-переростками. Их первый план на секунду показался ей стоящим, но, конечно же, все ожидаемо полетело к чертям. Второй был ничем не лучше. И зачем она подписалась на него? Она снова посмотрела на два абсолютно одинаковых затылка. Да, вот зачем. Настя вздохнула и открыла сообщение. И сразу снова поморщилась. Капслок. Ну кто пишет капслоком?!

«ТВОИ РОДИТЕЛИ ДОМА??»

Настя отложила телефон и решила не отвечать. К черту этих детей с их детскими планами спасения. Ничего у них не выйдет, как и в прошлый раз. Она должна придумать что-то сама. Пока что она не знает что, но у нее еще есть время до того, как она уедет в университет.

Телефон снова завибрировал. Он вибрировал не переставая. Бросив на него злобный взгляд, Настя все же открыла диалог.

«НАСТЯ, ЭТО СРОЧНО! ТВОИ РОДИТЕЛИ ДОМА ИЛИ В ГОРОДЕ??»

«У НАС МАЛО ВРЕМЕНИ!»

«ОТВЕТЬ МНЕ»

Выругавшись шепотом, Настя набрала ответ:

«Родители в городе на работе. Ради бога, не ори».

«СРОЧНО БЕРИ БРАТЬЕВ И ВЫХОДИТЕ НА УЛИЦУ».

«Это еще зачем?»

«НЕКОГДА ОБЪЯСНЯТЬ ПРОСТО ВЫХОДИТЕ НА УЛИЦУ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ»

«МЫ ЗАБЕРЕМ ВАС И ПОЕДЕМ В ГОРОД»

«КОЕ-ЧТО СЛУЧИЛОСЬ РАССКАЖУ ПО ДОРОГЕ»

«ПОЗВОНИШЬ СВОИМ РОДИТЕЛЯМ ПО ПУТИ ЧТОБЫ ОНИ ПРИЕХАЛИ ЗА ВАМИ»

«МЫ СОБИРАЕМ ВСЕХ КОГО МОЖЕМ»

«НУЖНО РАССКАЗАТЬ СЕГОДНЯ ДРУГОГО ШАНСА МОЖЕТ НЕ БЫТЬ»

«ВСЕ МЫ ЕДЕМ ДАВАЙ СКОРЕЕ»

Настя с ненавистью смотрела на телефон. Руки слегка дрожали. Она перевела взгляд на братьев. Они хохотали над чем-то, заваливаясь друг на друга. Черт подери! Ну почему опять нужно что-то решать? Да еще так срочно! Девушка закрыла лицо руками и сделала один глубокий вдох. Закрыла глаза. Задержала дыхание и посчитала до пяти. Потом встала и сняла наушники.

– Лео, Лука, выключайте мультик, нам нужно кое-куда съездить. Да, прямо сейчас. Да, без мамы и папы. Обувайтесь. Поспорьте у меня еще!

Через пять минут они втроем стояли на крыльце. Едва Настя успела закрыть дверь, к их воротам подкатил автомобиль. Заднее стекло опустилось, выглянула Марго и замахала ей рукой.

– Садитесь скорее!

Диана успела запыхаться, пока добежала до дома. Она остановилась на минуту перед крыльцом, чтобы восстановить дыхание. Щеки горели, во рту было сухо. Она уперлась ладонями в колени и попыталась снова начать дышать носом. Спустя минуту ей это удалось, она выпрямилась, поднялась на крыльцо и вошла в дом. Быстро оглядевшись и убедившись, что родителей поблизости нет, она быстрым шагом прошла к комоду и порылась в вазочке, стоявшей на нем. Там лежала кучка железной мелочи, несколько связок ключей от дома, ложка для обуви, проездные на метро, какие-то карты скидок и то, что она искала, – папины ключи от машины. Диана осторожно вытащила их и сунула в карман, а потом пошла быстрым шагом в кухню.

Мама готовила ужин, папа читал что-то на ноутбуке. Когда она вошла, оба повернулись к ней и улыбнулись. Впрочем, мамино лицо быстро приобрело встревоженное выражение.

– Как там обстановка? Все только и говорят что об этих двух стариках. Я так и не поняла, что с ними случилось.

Диана на секунду даже не поняла, о чем она говорит, но потом вспомнила.

– Случилось кое-что похуже, – сказала она треснувшим голосом.

Папа отодвинул ноутбук.

– Что такое?

Мама отошла от плиты и подошла к ней, положила руку на плечо и заглянула в глаза.

Диана не удержалась и всхлипнула.

– Мама, Алекс пропал. Его ищут.

Мама села на стул и поднесла руку ко рту. Отец растерянно тер лицо.

– Как так пропал? – нервно спросила мама. – Откуда пропал? Когда?

Диана собралась было ответить, но в этот момент в дверь постучали. Папа вскочил со стула и бросился открывать. Из прихожей раздался голос отца Марка. Через несколько секунд мужчины вернулись в кухню. Отец Марка быстро повторил то же, что только что сообщила Диана, добавив, что все знакомые Алекса сейчас отправляются на его поиски – есть вероятность, что он в городе, но часть остается искать здесь, в поселке.

– Нам нужны все, кто может помочь, – закончил он и выжидающе посмотрел на родителей Дианы.

– Конечно, конечно, мы поедем с вами. – Мама встала, засуетилась, выключила плиту, потом заметалась по кухне, не зная, за что схватиться.

– Я только возьму сумку, – наконец сообразила она и побежала наверх. – Эд, бери ключи, поедем все вместе.

Когда она вернулась, неся в руках сумку, то обнаружила, что папа в растерянности оглядывает прихожую.

– Я не могу найти ключи от машины, – виновато пробормотал он, продолжая снова и снова выдвигать одни и те же ящики комода. Диана напряженно следила за ним.

– Пап, – вдруг сказала она. – Пусть мама едет с ребятами и другими родителями, давай ты останешься? Мы с Марком остаемся и будем искать Алекса здесь, в поселке, давай ты будешь с нами?

Все трое взрослых переглянулись. Отец Марка с сомнением взглянул на Диану. Ночью Марк просил его сделать так, чтобы все родители попали в город.

– Мы все поместимся ко мне в машину, – неуверенно сказал он, но Диана покачала головой.

– Пусть хотя бы один взрослый останется здесь с нами, – уверенно возразила она, и все согласились, что это хорошая идея.

Потом мама быстро обулась и вышла за дверь вслед за отцом Марка, через минуту раздался шум двигателя и машина растворилась вдали.

– Ну, где мы будем искать? – спросил отец, натягивая куртку и обуваясь.

Диана стояла посреди прихожей и не двигалась с места. Она мельком взглянула на часы в телефоне и снова убрала его в карман. До встречи с Марком возле дома Алекса оставалось около десяти минут. Она смотрела на отца, как тот завязывает шнурки. Он стоял наклонившись, к лицу и ушам притекла кровь, от этого вся голова его покраснела, даже под волосами. Диана почувствовала, как в ней растет волна отвращения к нему. Она попыталась взять себя в руки, даже начала глубоко и медленно дышать.

Отец, наконец, покончил со шнурками и выпрямился.

– Ну что, идем?

Но Диана не двигалась с места и не отрываясь смотрела на него.

– Сначала я хочу тебе кое-что рассказать.

Что-то в ее голосе заставило его напрячься. Он нахмурился и внимательно вгляделся в ее лицо. Напряженное, почти каменное, только глаза горят. Он набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул, потирая подбородок.

Диана вынула руку из кармана.

– Кстати, я нашла твои ключи.

Папа посмотрел на ключи. Он молчал. Лицо его выражало что-то непонятное. То ли тревогу, то ли насмешку. Диана внимательно вглядывалась, пытаясь прочесть это выражение. У нее еще теплилась надежда… Что, если… Что, если она ошиблась? Тогда то, что она задумала, чудовищно. Опасно, рискованно и несправедливо. Диана стояла в нерешительности. Отец продолжал молча смотреть на нее. Он был между ней и дверью. Диана положила ключи на комод и снова сунула руку в карман.

– Я нашла еще кое-что, что ты потерял.

Она достала цепочку. Отец взглянул на нее, и на лице у него выступили яркие красные пятна. Он протянул руку:

– Где ты ее нашла? Я обыскался, – голос его стал хриплым и слегка дрожал.

Диана не отдавала цепочку. Она убрала ее обратно в карман.

– А где, ты думаешь, я ее нашла?

Отец опустил руку. Лицо его снова приняло нормальный оттенок. Он прислонился к двери и смерил Диану взглядом, от которого у нее мурашки побежали по спине. Потом он обернулся и повернул ключ в замке несколько раз, после чего сунул его во внутренний карман куртки.

– Кажется, нам нужно поговорить, – тихо и угрожающе сказал он, делая шаг в сторону Дианы.

Она попыталась справиться с охватившим ее ужасом и отшатнулась.

Сомнений у нее уже не оставалось. Она сглотнула комок в горле.

– Да, ты прав. Нужно поговорить. Я начну, ладно?

Отец повел бровью и, едва заметно улыбнувшись, кивнул. Поза его была расслабленной, руки в карманах, но выступающие мышцы на скулах выдавали напряжение.

Диана сделала еще несколько шагов назад, теребя цепочку в кармане. Бросила взгляд на часы на стене. До встречи с Марком семь минут. Она вдохнула и начала:

– Папа, у нас в поселке происходит что-то очень странное. Это звучит совершенно неправдоподобно, ты почти наверняка мне не поверишь, но, пожалуйста, постарайся. Все, что я скажу тебе сейчас, чистая правда. Это происходит со всеми детьми в поселке, и со мной тоже.

Она остановилась, чтобы понаблюдать за его реакцией. Отец напряженно молчал и, кажется, не совсем понимал, к чему она клонит. Она продолжила:

– По ночам к нам приходят… другие родители. Они вроде призраков, только настоящие. То есть как живые. Они выглядят как настоящие родители, но на самом деле они монстры. Настоящие родители в это время спят, а эти, другие, они…

Диана запнулась. В горле снова стоял комок. Она опустила голову и попыталась протолкнуть его, но он все стоял там и мешал ей говорить. Отец смотрел на нее, расслабленная поза исчезла, на лице уже не было усмешки, лишь смесь непонимания и недоверия. Диана собралась с духом и продолжила:

– Это продолжается уже несколько лет. Ну, то есть со мной это происходит с тех пор, как мы сюда переехали, с Марго, Вики и остальными еще дольше, ведь они были здесь раньше… Это так страшно, папа… Они приходят к нам по ночам, когда вы спите, и делают с нами ужасные вещи, папа… Я не могу тебе рассказать, мы даже друг другу не рассказываем, что именно они делают, но это… это… – Она не выдержала и заплакала. Отец вздрогнул и, кажется, попытался подойти к ней, но она выставила руку вперед.

– Нет, нет, подожди, я должна закончить. Они приходят не каждую ночь, поэтому мы никогда не можем спокойно спать, ведь мы не знаем, придут ли они именно сегодня. Поэтому я так часто сплю днем, потому что ночами я сижу со включенным светом и смотрю на дверь. Поэтому я просилась спать с вами в самом начале, помнишь? Я боялась! Я боялась и боюсь до сих пор каждую ночь! И они никогда не показываются вам. Стоит вам проснуться и прийти к нам, они тут же исчезают. Мгновенно, словно испаряются в воздухе, я не знаю, как им это удается, но так бывает всегда, каждый раз, папа! Ты не веришь, мне, да? Не веришь? Но это правда!

Папа смотрел на нее в упор, словно пытаясь понять, что же здесь происходит. Действительно ли она верит в то, что говорит? Или это какая-то игра? Он ожидал совсем другого разговора.

– Диана, детка, а ты говорила об этом с кем-нибудь еще? – осторожно спросил он.

Диана покачала головой.

– Нет. Мы только друг с другом об этом говорим. Мы не рассказываем родителям.

Пришла очередь папы нервно сглотнуть комок.

– А почему же?

Диана опустила голову и некоторое время разглядывала паркет. Потом посмотрела в окно. Потом на часы. Три минуты до встречи с Марком. Она медленно перевела взгляд на отца. Тот смотрел на нее, не сводя глаз, в которых она видела бурю эмоций – сомнение, страх, надежду, гнев. Папа выглядел одновременно испуганным и опасным. Четко произнося каждое слово, Диана ответила:

– Потому что нам нельзя. Если мы расскажем родителям, они умрут. Марк рассказал своей маме, и она умерла. То же случилось с папой Алекса – его брат Давид рассказал ему, и он тоже умер.

Взгляд отца стал жестким. Он не верил ей. Если минуту назад он еще сомневался, так правдоподобно и убедительно она плакала, что ему на секунду показалось, что девочка и правда верит в эту историю про привидения, то сейчас было очевидно, что она врет ему. Непонятно зачем, но определенно врет. Он сделал шаг к ней. На этот раз она не отступила. Продолжала стоять на месте и смотреть ему в глаза. Очень смело. Слез больше не было. Он даже остановился. Что-то было в ее взгляде, что заставило его хорошенько подумать, прежде чем делать следующий шаг.

Продолжая смотреть ему в глаза и не двигаясь с места, Диана добавила:

– У тебя осталось совсем немного времени, папа. Они приходят очень быстро.

Теперь он смотрел на нее с опаской.

– Что ты имеешь в виду, мало времени? – хрипло спросил он и попытался прочистить горло.

– Я имею в виду, что очень скоро они придут за тобой. Другие родители. Как пришли за мамой Марка и папой Алекса. Как пришли за дедом Лешей и бабой Ларой, когда мы им рассказали. Мы думали, что чужим взрослым можно рассказывать, но мы ошиблись.

Отец продолжал кашлять, в горле у него что-то хрипело. Бросив на Диану затравленный взгляд, он быстро пошел на кухню, чтобы налить себе стакан воды, продолжая кашлять. Немного постояв, Диана пошла за ним. Отец стоял возле раковины и судорожно пытался глотать воду, но она выливалась у него изо рта, словно где-то в горле у него поставили заслонку. Диана протянула руку:

– Отдай мне ключ от двери.

Отец помотал головой, держась рукой за горло. Он уже оставил попытки попить и стоял согнувшись пополам и заходясь в бесконечном кашле. Глаза его слезились, лицо покраснело и вспотело. Потом он схватился рукой за стол и осел на пол. На мгновение Диане стало страшно, что же она наделала! Но она быстро взяла себя в руки. Он это заслужил. Она подошла к нему и, протянув руку, сама вытащила ключи из кармана. Отец не пытался ей помешать. Он уже лежал на спине и выпученными глазами смотрел в потолок.

Диана зажмурилась. Картина была пугающей. Она развернулась и бросилась бежать.

Марк ждал ее у калитки дома Алекса.

– Я был у магазина и обшарил их дом – его мама так спешила, что даже не заперла дверь. Он явно не был дома со вчерашнего дня – кровать заправлена, на нее никто даже не садился, не то что ложился. Получается, когда другая мама увела его ночью, они не пошли домой. Вопрос в том, куда же они пошли.

Марк посмотрел на Диану. И обычно тихая, сейчас она вообще едва подавала признаки жизни и была похожа на собственную тень. На бледном лице темнели глаза, словно устремленные внутрь.

– Ты как, в порядке? – спросил он.

Диана вздрогнула, словно вынырнув из глубокого сна.

– Что? Да, да, в порядке. Ну что, пойдем?

Марк кивнул. Лес стоял в небольшом отдалении и выглядел зловеще. Еще более зловеще выглядело поле перед ним, особенно если знать, что раньше это было болото, в котором неизвестно сколько утопленников лежит и не может успокоиться.

Диана и Марк медленно двинулись в сторону леса. По пути они постоянно оглядывались по сторонам. Когда они дошли до повалившегося забора, Марк спросил:

– Как думаешь, наши уже уехали в город?

– Думаю, да. Моя мама и твой папа с Ириной отъехали от нашего дома минут пятнадцать назад.

– Только мама? А твой отец не поехал?

Диана осеклась. Она не хотела говорить об отце и проговорилась случайно.

– Отец поехал на нашей машине на пять минут позже. Искал ключи, – соврала она и невольно сжала в кармане ключи от машины.

Марк кивнул. Когда они дошли до середины бывшего болота, он остановился.

– Помнишь, что произошло здесь с Алексом, когда мы были тут в прошлый раз?

– Шутишь? Помню, конечно, как такое забудешь. Как думаешь, почему он видит все это, а мы нет? Потому что это связано с его семьей? Потому что это началось с его дедушки?

– Наверное, да. По крайней мере, очень похоже на то. С тех пор как Алекс узнал об этом, он, кажется, очень изменился. Ты не заметила? Он как будто перестал бояться.

– Да, возможно. Как будто он решил, что это теперь его ответственность – положить всему конец. Помнишь, как он предложил снять их на видео?

Марк кивнул.

– Я боюсь, что эта решительность могла заставить его сделать что-нибудь необдуманное.

– Например?

– Например, попытаться проследить за ними. За тем, куда они уходят.

– Поэтому мы пришли сюда? Ты думаешь, они уходят обратно в болото?

– Не знаю. Но это то, что пришло мне на ум, да.

Ребята стояли в самом центре поля и оглядывались. Здесь было пусто. По правую руку от них чернел лес, вдали слышался едва различимый шум реки. Позади осталась их деревня Счастье. Алекса нигде не было видно. Никаких следов того, что он здесь побывал, тоже.

– Надо идти дальше, в лес, – сказал Марк.

Диана взглянула на лес и поежилась, но кивнула, и они медленно двинулись в ту сторону. На границе леса они снова остановились и прислушались. Река шумела чуть громче, деревья тоже. Не было слышно ни одной птицы, это напрягало и пугало – в летнем лесу должны были чирикать на все лады воробьи и синицы, но в этом стояла мертвая тишина, словно все живое ушло оттуда подобру-поздорову, и только они двое собираются войти в пугающую чащу на свой страх и риск.

Отогнав эти мысли, Марк шагнул вперед и медленно пошел по тропинке, время от времени отодвигая длинные ветви, свисающие на уровне лица. В лесу было гораздо темнее, чем на поляне. Диана осторожно шла за ним, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Так они шли около получаса, все больше отдаляясь от просвета, служившего границей между лесом и полем. То и дело оглядываясь, Диана не заметила кочку, споткнулась и, чертыхнувшись, полетела на землю.

– Ты в порядке? – Марк остановился и оглянулся.

Диана кивнула, потерла ушибленное колено и собралась встать, как вдруг окаменела. Взгляд ее был устремлен в сторону от тропинки на что-то, что скрывалось в кустах смородины.

– Марк, – шепотом позвала она.

Марк проследил за ее взглядом и почти сразу разглядел в нескольких метрах от тропинки то, что повергло ее в ужас. Из кустов торчала рука. Детская рука с черными электронными часами на запястье. В отличие от Дианы, Марк не оцепенел. Он сорвался с места и, ломая кусты, бросился туда. В кустах лежал Алекс. Он лежал скрючившись на боку, подтянув ноги к груди, вытянув одну руку и подложив другую под голову.

Марк стал трясти его, и он резко сел, моргая. Удивленно разглядывал друзей.

– Что вы здесь делаете?

– Что мы здесь делаем?! Мы ищем тебя! Что ТЫ здесь делаешь? Ты пропал, тебя никто не видел с тех пор, как ты ушел с другой мамой из моего дома! Твоя мама тебя обыскалась, мы срочно изменили план, потому что решили, что завтра может быть уже поздно… Как ты здесь оказался?

– Подожди, что ты имеешь в виду – изменили план?

– Мы вывезли родителей – всех, кого смогли, – в город прямо сегодня. Мой отец всех собрал и повез. Лиса, Виктор, Марго, Вики поехали с ними. Они постараются все им рассказать и сделать так, чтобы они сюда не вернулись.

– И моя мама тоже?

– Да, она поехала с моим отцом. Она хотела вызвать полицию, очень переживала, мне удалось убедить ее поехать… Я… я сказал ей, что ты в городе. Что вы встретитесь там… Прости, я обманул ее, не знал, как еще поступить. Мне казалось, очень важно, чтобы она уехала вместе со всеми. Я не знал, что делать, тогда это казалось мне правильным решением, но сейчас я уже не уверен. Но главное – мы тебя нашли! Мы можем поехать сейчас за ними. Можем вызвать такси и поехать. Ты в порядке? Можешь идти? Расскажешь по дороге, как сюда попал.

Марк протянул руку, чтобы помочь Алексу встать, но тот покачал головой. Он взглянул на часы, потом огляделся.

– Нужно подождать, пока стемнеет, – сказал он. – Мне нужно подождать. А вам пора уходить. Вызывайте такси и поезжайте в город к остальным. Проследите, чтобы никто не возвращался. По крайней мере, до завтра.

Марк и Диана ошарашенно глядели на него.

– А ты что, собрался остаться?

– Мы тебя здесь одного не оставим. Надо уходить. Твоя мама с ума сходит.

Алекс потер переносицу и глубоко вздохнул.

– Вы ведь так не отстанете, да? Я сейчас расскажу вам обо всем, что случилось с прошлой ночи. А потом вы должны пообещать мне уйти и оставить меня закончить начатое. Договорились?

Диана с Марком переглянулись. Марк покачал головой:

– Я не могу тебе такого пообещать. Но ты все же расскажи, что произошло. А то я ничего не понимаю.

Алекс вздохнул.

– Расскажу. Но потом вы уйдете. И не уговаривайте меня, я все решил.

И он рассказал.

Когда другие родители вывели их среди ночи из дома Марка, отец Виктора почти сразу больно вывернул ему руку и потащил за собой к его дому со словами: «Гаденыш, сбежать от меня задумал? Ничего не выйдет, я из-под земли тебя достану». Когда они скрылись за забором, Алекс остался наедине с другой мамой. Она, как обычно, улыбалась своей дурацкой улыбкой, но Алекс поймал себя на мысли, что, кажется, впервые не боится, потому что страх был вытеснен другим чувством – злостью. Он вдруг понял, как сильно он ненавидит другую маму. Она стояла, смотрела на него и ничего не говорила. Тогда заговорил он:

– Я не боюсь тебя. Ты выследила меня сегодня, а теперь я выслежу тебя. Сейчас ты можешь сделать со мной что угодно, но ночь закончится, и тебе придется уйти. И я пойду за тобой. Я найду твое логово и сделаю все, чтобы ты больше никогда из него не вылезла.

Он сказал это и сам испугался своих слов. Другая мама продолжала улыбаться. Она бросила взгляд в сторону дома Марка и сказала:

– Твой друг все глаза проглядит, давай-ка пойдем отсюда. – И взяла его за руку. Они медленно пошли по дороге в сторону дома. – Я слышала, вы с друзьями задумали очень хитрую штуку. Хотите сбежать от нас. Неужели ты оставишь свою мамочку? Неужели бросишь нас с папой? – Она повернулась к нему. Лицо избавилось от улыбки, теперь на него глядела маска грустного клоуна: губы опущены, брови сведены на переносице и приподняты, как будто она училась изображать грусть по видео с выступлениями мимов. Алекс посмотрел на нее с отвращением.

– Ты мне не мама, – сказал он.

Еще какое-то время они шли молча. Другая мама сняла с лица маску грусти и снова нацепила улыбку.

– Если ты так хочешь найти, куда мы уходим, я могу тебе показать. Это вовсе не секрет. Может быть, ты даже передумаешь от нас уезжать, когда увидишь это место.

Алекс посмотрел на нее недоверчиво. Это что, ловушка?

Словно прочитав его мысли, она сказала:

– В этом нет никакой тайны. Ты и так знаешь, где оно.

Она зашагала быстрее, и Алекс тоже прибавил шагу. Он догадывался, куда они идут. Когда они прошли мимо его дома и свернули с дороги в поле, сомнения рассеялись. Они шли на бывшие болота.

Другая мама больше не улыбалась. Впервые он видел ее настоящее лицо – абсолютно лишенное человеческих эмоций, кукольная маска, пустые глаза, словно дырки, вырезанные на картоне. Они подошли к повалившемуся забору и остановились. Мама смотрела на него.

– Ты ведь и так знал, правда, – не спросила, а просто сказала она.

Алекс не ответил. Он смотрел на землю за забором и вспоминал свои ощущения, когда «тонул» здесь. К горлу снова подкатил комок страха.

– Здесь мы живем. Уже очень давно. Твой дедушка, а точнее, его братик, разбудил нас. Мы спали, может быть, тысячу лет, а может быть и миллион. Кто знает? Я не понимаю вашего человеческого времени. Я только знаю, что есть время света и время тьмы. Во время света мы вынуждены прятаться, иногда это длится очень долго, но это неважно, ведь мы точно знаем, что за светом всегда наступает тьма, а тьма – это наше время. Время, когда мы можем выйти и жить. Жить так же, как вы. Вашими замечательными жизнями. Мы научились этому у вас. Мы делаем все как вы, правда, милый? Ведь я твоя мамочка, я твоя настоящая мамочка. Мы рассказываем вам сказки, играем с вами, ложимся спать с вами в ваши постели… Наши пальцы холодны, и мы обнимаем и щекочем вас… Попробовал бы ты полежать в болоте несколько тысяч лет, твои пальцы тоже бы были холодными. Конечно, иногда мы наказываем вас, как же без этого. Ведь все родители наказывают детей, правда, родной? Я знаю, я научилась этому, я это узнала. Детей нужно обязательно наказывать, для этого существуют родители. Ведь дети бывают очень, очень плохими… Вспомни своего дедушку. Он заслужил наказание. А ведь дети все одинаковы, как и родители.

Алекс не сводил с нее глаз и слушал каждое слово. Потом он украдкой взглянул на часы. Почти три часа. Еще час до рассвета.

– Где мой брат? – вдруг спросил он.

Другая мама взглянула на него с удивлением.

– Как? Ты разве не понял? Он здесь, – она указала на бывшее болото. Она сказала это так просто, словно это было что-то само собой разумеющееся.

– Как… здесь? В болоте? – голос Алекса охрип. – Вы что, убили его?

Другая мама расхохоталась. Она смеялась, широко раскрыв рот, обнажив белые зубы и запрокинув голову. Просмеявшись, она сказала:

– Что ты, мы не убиваем детей. Мы любим своих детей. Мы никогда не причиним вам зла. Твой брат пришел сюда сам. После того как ваш отец умер, твой брат немного помешался. Винил себя. Ну, ты понимаешь, за дело винил. Ведь это из-за него нам пришлось убить его. Если бы он держал свой язычок за зубами, все было бы в порядке. Но он проболтался, отец умер, и он не мог себе этого простить. Однажды ночью, когда к нему пришел НАШ ваш папа, он вцепился в него, словно совсем забыв, кто перед ним. Он принял его за ВАШЕГО папу, понимаешь? Вцепился и не отпускал. Нам пора было уходить. В ту ночь ты спал, мы тебя даже не будили, развлекались с твоим братцем. В общем, уже почти рассвело, нам надо было уходить, а он увязался за нами. Добежал до самого болота. И в последний момент вцепился папе в ногу. И ушел в болото за ним. Мы не хотели его с собой брать, нам мало толка от него в болоте, гораздо интереснее и приятнее являться в ваши комнаты по ночам. Но было поздно, почти рассвело, пришлось смириться. И вот с тех пор он там.

Алекс смотрел на поле. Что стало с его братом? Он умер? Или…

Он сглотнул комок и спросил:

– А… что с ним там? Он… жив?

Мама пожала плечами.

– Жив?.. Я не совсем понимаю, что вы называете живым. Он болтается там. Не может выйти, потому что только мы можем входить и выходить из болота. Но мы не убивали его, он, кажется, что-то там себе соображает, по крайне мере глаза его то открыты, то закрыты, и в них смертная тоска. Шевелиться он почти не может – болото густое, а руки-ноги давно оплели водоросли и тина. Иногда он пытается что-то говорить, но ты же понимаешь, под водой ничего не разобрать. У него так умилительно меняется выражение лица – от вселенской скорби и мучительного страдания до полного равнодушия и принятия своей участи. Обсмеешься!

Алекс сжал кулаки.

– Почему вы не выпустите его оттуда?

Мама снова взглянула на него с удивлением, словно он спрашивал совсем очевидные вещи.

– С чего нам его отпускать? Он пришел в болото добровольно. Болото приняло его. Оно его не отдаст. Это его трофей. Мы живем по законам этого болота. Если бы не твой замечательный дедушка, мы так и жили бы дальше, как твой брат сейчас. Тысячу лет или миллион. Мы уже и не знаем, кто нас туда заключил. Но мы знаем, кто нас освободил. Коварное, вероломное убийство невинного дитяти, совершенное из ревности другим ребенком, – вот что освободило нас. Так что твоя семья для нас особенная. А теперь еще и братец твой с нами. Ну что, все еще хочешь уехать? И оставить нас? Меня, папу, братика?

– Тогда почему вы не отправляете его в приют? Мы знаем, что вы забираете детей в свой приют.

– Ваша мама еще жива. Мы можем забрать лишь тех, у кого умерли оба родителя.

Она снова смотрела на него с улыбкой. Алекс чувствовал, что еще немного – и ноги перестанут держать его. Он хотел опуститься на землю, но сама мысль о том, что находится под ней, заставляла его трепетать. Если бы он мог подпрыгнуть и не касаться ногами земли, он бы сделал это.

– Я хочу увидеть его.

– Это невозможно, мой родной. Нельзя отнять его у болота. А тебе не понравится спуститься туда. Ведь оттуда тебе не будет выхода.

– Что вы будете делать, если мы уедем? Ведь мы уедем, и никого здесь не останется!

– Это разбивает мне сердце, моя любовь. Но… вместо вас приедут другие! Ты предашь свою мамочку, но мамочка найдет себе другого малыша.

Алекс смотрел в улыбающуюся маску. Все чувства смешались в нем, он уже не чувствовал грани между ужасом, ненавистью и отчаянием. Все слилось в единый раствор и разлилось по его телу ледяной тяжестью. Кулаки сжимались и разжимались, он тяжело дышал, но словно через раз, забывая иногда сделать вдох. Он посмотрел на поле за поваленным забором, потом оглянулся на свой дом вдалеке. В темноте его почти не было видно. Он представил себе друзей, маму. Вспомнил страшное красно-черное пятно на траве. Что-то поднималось в нем из самого живота. Какое-то очень животное чувство, которому была чужда логика и здравый смысл. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и сказал:

– Заберите меня вместо него. Отпустите моего брата и заберите меня.

Улыбка исчезла с лица другой мамы. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ее рот некрасиво приоткрылся, обнажив черную дыру внутри.

– Что ты сказал? – прошептала она.

– Заберите меня вместо моего брата. Отпустите Давида, – громко и отчетливо произнес Алекс, глядя ей прямо в глаза. Он с удовольствием наблюдал, как ужас проступает на лице другой мамы. Он и не подозревал, что другие родители способны чего-то испугаться, но сейчас она явно была в ужасе. Не понимая источника этого ужаса, но чувствуя, что он как-то связан с его словами, он произнес, смакуя каждое предложение: – Я хочу пойти в болото вместо моего брата. Я хочу, чтобы вы его отпустили. Вместо него вы получите меня.

Другая мама судорожно оглядывалась и всматривалась вдаль. Алекс тоже хотел оглядеться, но решил не сводить с нее глаз. Спустя несколько минут он услышал какие-то странные звуки – не то шаги, не то вздохи. Он все же оглянулся и увидел их всех сразу: маму и папу Лисы, родителей Виктора и Марка, Марго и Вики. Они подошли и обступили его кольцом. Его мама что-то быстро сказала им, и теперь они тоже смотрели на него с нескрываемым ужасом и отвращением, как на огромного таракана в своей постели. Переводя взгляд с одного из них на другого, Алекс повторил:

– Я хочу занять место своего брата. Хочу, чтобы вы отпустили его.

Волна странных возгласов прокатилась по кругу. Никто не отвечал ему, но все смотрели на него и не двигались с места. Небо светлело. Другие родители тоже это заметили. Они с опаской переводили взгляд с него на светлеющий горизонт. Наконец, не дожидаясь, пока первый луч коснется земли, они вдруг стали проваливаться под землю. Сначала исчезли их ноги, тела, руки и, наконец, головы. Поле было таким, как оно всегда выглядело при свете дня. Никого не было вокруг. Алекс упал без сил на землю. Кажется, он даже на несколько минут уснул, но быстро проснулся. Он вскочил на ноги и побежал в лес, сам не зная зачем. Там он долго плутал, даже дошел до реки, умылся холодной водой, а потом спрятался в кустах смородины, прислонился к дереву и попытался обдумать все, что узнал сегодня ночью. Иногда он вставал и нарезал круги по лесу. Потом возвращался и снова садился в кустах. И, наконец, принял решение, натянул на голову капюшон, достал из рюкзака полотенце, которое брал с собой на ночевку, расстелил его на земле, сунул рюкзак под голову и тут же уснул. И проспал до самого прихода ребят. Он, конечно, понимал, что мама потеряла его и сходит с ума, но также он понимал, что если он вернется домой, то решимость его покинет, его одолеют страх и слабость и он может передумать, а он не мог позволить себе этого, поэтому он остался в лесу ждать следующей ночи.

Алекс замолчал. Он смотрел себе под ноги. Ребята молча сидели и смотрели на него.

– И что это за решение? – спросил наконец Марк.

– Я дождусь их сегодня ночью. Дождусь, пока они появятся, и скажу, что хочу поменяться с братом местами. Этим утром они сбежали от меня, так как начинался рассвет, но на этот раз им некуда деться.

– Но откуда ты знаешь, что твой брат вообще жив?! – воскликнула Диана. – Неужели ты веришь им?

Алекс сорвал травинку и размял ее в пальцах.

– Я думаю, что он жив. Ведь они сказали, что не убивали его. Что он там, что он о чем-то думает. Я должен попробовать. Ведь если он жив и может думать – он там уже целый год! Это просто невозможно, нельзя его так оставлять там!

Марк и Диана переглянулись.

– Но, ведь если это все правда, на его месте окажешься ты!

Алекс пожал плечами.

– Значит, теперь моя очередь. Раньше мы с ним все всегда делали по очереди – мыли посуду, играли в приставку. И сейчас тоже.

Алекс выдрал целый пучок травы и стал мять и крутить его в руках.

– Это еще не все, да? – Марк выжидательно смотрел на него.

Алекс кивнул. Диана и Марк ждали.

– Помните, как они сказали мне, что их разбудил мой дед? Точнее, то, что он сделал. Коварное, вероломное убийство невинного мальчика. Из зависти. До этого они спали тысячу лет, а проснулись от убийства брата братом. Наступила тьма – время их жизни. И она продолжается до сих пор. И вот я подумал…

– …что, если ты пожертвуешь собой, чтобы спасти брата, это отправит их обратно на дно? Что тьма закончится? – закончил за него Марк.

Алекс вздохнул и кивнул.

– Знаю, это звучит слишком пафосно. Как в кино каком-нибудь. Но я много думал об этом – весь день сегодня, – и мне кажется, что в этом есть смысл. Мой дед убил брата и разбудил тьму. Я спасу брата и остановлю ее. Не зря ведь они так испугались, когда я это сказал. Они почуяли, что их конец близко.

Марк качал головой и только тихо бормотал «нет-нет-нет-нет-нет». Диана словно выпала из реальности и водила пальцем по коряге, на которой они сидели, слегка раскачиваясь вправо-влево.

– Ты не должен жертвовать собой, – уверенно сказал Марк.

– Но я хочу! Я хочу положить этому конец! Только представь – если даже мы сумеем убедить всех родителей и уедем отсюда, они останутся здесь! У них будут новые и новые жертвы! Кто знает, может, вообще никто не может остановить их, кроме меня, потому что это началось с моей семьи, понимаешь?! Если я уеду, шанса на спасение ни у кого не будет! И дети в этом дурацком Счастье будут страдать постоянно! Я не могу просто взять и уехать. Я должен попробовать остановить их. Положить этому конец.

– Но ведь ты даже не уверен, что это поможет. Ты не можешь быть в этом уверен. А вдруг все зря? Вдруг ты просто тоже застрянешь в этом болоте – что это вообще такое? Где это? Ведь нет же никакого болота давным-давно!

Алекс бросил замусоленный пучок травы и сказал:

– Об этом я тоже сегодня много думал. Ведь болота действительно нет. Но в то же время они уходят в него и возвращаются ночью тоже из него. И брат мой тоже там, с их слов. Так вот, я думаю, болото – это такой лимб. Знаешь, между жизнью и адом. Ад – это их приют. Если попадаешь в приют, то, считай, попал в ад. А болото – это что-то между. Уже не жизнь, но еще не ад. Бесконечное болото, в котором ты не живешь, а существуешь в виде тела, опутанного водорослями, и не можешь пошевелиться, при этом ты можешь думать и осознавать, что с тобой происходит. Наверное, через какое-то время ты уже мечтаешь оказаться хотя бы в сраном приюте. Лучше в аду, чем вот так болтаться, не зная, сколько еще тебе осталось.

Диана всхлипнула, мальчики посмотрели на нее. Она закрыла лицо ладонями, плечи ее вздрагивали. Она помотала головой, прося не обращать на нее внимания, мол, сейчас пройдет, но рыдания душили ее все сильнее. Марк неловко похлопал ее по спине и снова обернулся к Алексу.

– Я не хочу, чтобы ты это делал. Я считаю, это неправильно. Это слишком большой риск и никаких гарантий. Но я не стану тебя останавливать. Если ты так решил. И я не уйду. Я останусь здесь этой ночью.

Он обернулся к Диане.

– Давай мы вызовем тебе такси, и ты поедешь ко всем в город?

Она оторвала ладони от лица и вытерла слезы ладонями.

– Нет, – сказала она. – Я тоже остаюсь.

Они немного помолчали. Уже заметно стемнело. Марк достал телефон.

– Как вы думаете, им удалось собрать всех родителей и рассказать им? Мне никто не пишет. Что, интересно, там у них происходит.

Диана тоже достала телефон, у нее тоже не было сообщений.

– Погоди. У меня сигнала нет совсем. Ни одного деления. Может, в лесу не ловит? Вышка-то далеко, в начале поселка, а мы в низине.

Марк посмотрел на экран.

– Да, и у меня тоже. Надо выйти на открытое место. Я пойду схожу к болоту. Пойдем вместе или подождете меня здесь?

Оставаться в лесу с наступлением темноты никому не хотелось, поэтому они вместе двинулись в сторону деревни. Марк шел впереди, за ним Алекс и последней Диана. Телефон Марка завибрировал первым.

17:58. Лис: «Мы собрали почти всех родителей».

17:59. Лис: «Здесь твой папа, мои родители, мама Алекса и мама Дианы».

18:01. Лис: «Марго и Вики приехали с обоими родителями! Ура».

18:02. Лис: «Представляешь, Настя с братьями здесь! Ждем ее родителей».

18:03. Лис: «Мама Дианы говорит, что ее папа остался в поселке, помочь вам с поисками. Он с вами?»

18:07. Лис: «Все здесь, кроме папы Дианы».

Они вышли на край леса. Здесь было немного светлее. Марк оглянулся на Диану. Она тоже читала сообщения, потом подняла глаза и взглянула ему в лицо. Оба молчали. Телефоны снова завибрировали.

19:15. Лис: «Мы все им рассказали. Родители сняли номер в хостеле. Один на всех, на шестнадцать человек. Кажется, родители не верят нам, но верят, что нам страшно. Мама Алекса все время плачет. Хочет звонить в полицию. Мы не знаем, что делать».

– Ну что там? – Алекс переводил взгляд с Марка на Диану.

Марк пересказал ему все сообщения Лис. Он кивнул и потер переносицу.

– Если я все правильно понял, завтра это должно закончиться. Они смогут вернуться.

– Но точно мы этого не знаем.

– Да. Точно мы этого не знаем. Но это наш лучший шанс.

Снова вибрация.

19:20. Лис: «Мама Дианы очень волнуется, она не может дозвониться ни ей, ни ее папе. Диана рядом с тобой?»

Марк снова долго и задумчиво поглядел на Диану. Она стояла, кусая ноготь на пальце одной руки и сжимая телефон в другой. Она читала сообщения, но не отвечала.

19:21: «Мама Дианы говорит, что если в ближайшие десять минут не дозвонится хотя бы до одного из них, то поедет обратно. Мы стараемся ее отговорить, но нельзя же держать ее силой. Марк, где Диана?»

В это время экран телефона Дианы заморгал. На нем высветилось: «МАМОЧКА». Диана смотрела на экран в глубокой задумчивости и не отвечала.

– Возьми трубку. Если ты не ответишь, она приедет сюда. Этого нельзя допустить. Ей уже обо всем рассказали. Она просто не доедет.

Диана бросила на него испуганный взгляд и нажала «ответить».

– Мам, это я. Все в порядке. Я с Марком. Мы нашли Алекса. Он тоже в порядке. Скоро мы все увидимся. Вам надо остаться на эту ночь в городе. Что? Да, сейчас.

Она протянула трубку Алексу.

– Твоя мама хочет с тобой поговорить.

Алекс взял телефон. Они разговаривали несколько минут. После того как он нажал отбой, повисла жуткая тишина. Они молчали, наверное, полчаса. Никто не мог придумать ничего, что можно было бы сказать в этой ситуации. До полной темноты оставалось еще несколько часов. Они решили сходить домой к Алексу, так как его дом был ближе всего. Там они перекусили бутербродами, сидя на качелях на террасе. Потом еще немного послонялись по двору. Марк переписывался с Лис, Диана что-то писала маме. Марк поглядывал на нее, но не задавал вопрос, который вертелся у него на языке. Наконец, в половине двенадцатого Алекс сказал:

– Пора.

Все встали со своих мест.

– Вам не обязательно идти со мной.

Марк хмыкнул. Алекс кивнул. Все трое обулись и вышли во двор, затем за калитку и направились в сторону болота.

Диана впервые была ночью на поле у леса. Луна освещала землю, лес молчал, было жутко и тихо. Ребята присели на останки забора лицом к бывшему болоту. Разговаривать не хотелось. Диана оглядывалась и втайне радовалась, что сидит между мальчишками. Ощущение незащищенности не покидало ее. Казалось, опасность поджидает повсюду. Из всей их компании она единственная, как недавно выяснилось, никогда не сталкивалась с другими родителями, и теперь внутри нее все трепетало от ужаса, который она старательно скрывала от своих спутников. Они выглядели спокойными. Алекс был погружен в себя, казалось, он медитирует в лунном свете. Марк был собран и не сводил взгляда с центра поля, словно ожидал, что вот-вот там появятся они. Ей же хотелось вскочить и нарезать круги, а еще лучше вообще уйти, убежать отсюда, но она обхватила колени руками и тоже продолжала сидеть.

Она не знала, сколько прошло времени. Кажется, ее даже начало клонить в сон. Но в один миг все изменилось. Поле вдруг резко затянуло туманом, и стало тяжело дышать. Воздух стал мокрый, липкий, почти осязаемый. Дети встрепенулись, взялись за руки и уставились перед собой, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь туман. А потом случилось это. Это было самое страшное, что Диане доводилось видеть за свою жизнь, а за последний год с ней произошло немало ужасных вещей.

Сначала земля, твердая, привычная земля под ногами вдруг пошла буграми и начала бурлить. Диана почувствовала, что ее ноги начинают проваливаться, словно в песок. Вскрикнув, она вскочила с поваленного забора и попыталась отбежать, но ноги провалились уже по колено в странную жидкую землю. Она ухватилась за ближайшую лежавшую на земле доску и тут почувствовала, что ее кто-то тащит. Марк схватил ее за плечо и тянул в сторону от болота. Выскочив на твердую землю, она расширенными от ужаса глазами смотрела туда, за границу забора. Там, где только что была земля, теперь хлюпало в белом тумане что-то жидкое, зыбкое, парящее этим самым туманом. Черная жижа как будто дышала и что-то шептала. Кое-где надувались и лопались пузыри черной массы, разлетаясь противными брызгами, которые долетали до их ног. Диана взглянула на Алекса. Он, как завороженный, глядел на болото. Он ждал. В его лице что-то изменилось. Он был уже не здесь. Диане стало еще страшнее, хотя минуту назад ей казалось, что страшнее уже некуда. Мальчик выглядел так, словно его уже нет. Словно он уже ушел в болото, стоило им на секунду отвернуться.

А через минуту стало еще хуже. Потому что в центре болота вдруг стали появляться новые бугры, которые быстро росли и превращались в человеческие головы. Они вырастали все выше, вскоре показались тела, а меньше чем через минуту перед ними стояли они – другие родители. Все одновременно. Диана насчитала шестнадцать. Среди них не было ее других родителей. Судя по всему, их не существовало в природе.

Сначала их фигуры просто стояли среди хлюпающего болота, словно адаптируясь к новому состоянию, но спустя несколько ужасно долгих минут они двинулись в сторону ребят. Диана невольно попятилась, но Алекс вышел вперед. Глаза отражали лунный свет и сияли на бледном лице. Теперь его и сонм других родителей разделял лишь забор. Вперед вышли другие мама и папа Алекса (Диана сразу поняла, что это его папа – так они были похожи). Глядя в глаза другой маме, Алекс произнес громко и отчетливо:

– Я ждал вас здесь весь день, чтобы вы вернули моего брата, а вместо него забрали меня.

Раздалось что-то похожее на гул голосов, но другие родители не раскрывали ртов, просто гудели на одной ноте. Другая мама Алекса протянула руки к нему, на лице ее, неживом, нечеловеческом лице вдруг проступило отчаяние и мольба, которые вскоре сменились ужасом. Сведенные брови, широко раскрытый, словно в немом крике, рот, полуприкрытые глаза. У всех в толпе было одно и то же выражение лица. Выглядело это еще более жутко, чем их появление из болота.

Алекс в последний раз оглянулся на Марка и Диану. Те смотрели на него огромными глазами. Он кивнул им, повернулся к другой маме и взял ее за руки. В этот миг болото забурлило еще сильнее, поднялся туман, в тысячу раз более густой и плотный, чем раньше, Диана почувствовала, что задыхается. Словно воздух перестал быть воздухом и стал водой. Она пыталась хватать его ртом, но кислорода явно не хватало – она поняла, что еще немного и она потеряет сознание. В это мгновение кто-то схватил ее за руку и потащил. Несколько раз она споткнулась и упала, больно ободрав ногу о какую-то корягу, но кто-то продолжал настойчиво тащить ее за руку. Она по-прежнему ничего не видела вокруг себя из-за тумана, но отчетливо слышала звуки бурлящего болота и стон десятков голосов, захлебывающихся в густой жиже. Звук этот был оглушительно громким, но со временем начал затихать. Диана в очередной раз упала, в груди горело, по щекам текли слезы, в голове уже тоже стоял туман – она почти перестала соображать, где она и что с ней происходит. Она попыталась встать и не смогла. Тот, кто тащил ее все это время, наконец отпустил ее руку и опустился рядом. Они оба тяжело дышали. Диана поняла, что в легкие снова начало поступать достаточно кислорода. Она вытерла глаза и щеки ладонями и огляделась. Туман поредел. Она смогла разглядеть, что они с Марком сидят прямо на земле достаточно далеко от болота, всего в паре сотен метров от них виднелся дом Алекса.

Алекс!

Она вскочила и бросилась бежать обратно к болоту. Но, добежав до старого забора, она обнаружила лишь поле, освещенное лунным светом. Такое, каким оно и было всегда, сколько она его помнила. Твердая земля, поросшая жухлой травой. Ни следов болота, ни следов других родителей, ни следов Алекса.

– АЛЕКС!

Она кричала и кричала, но он не отзывался. Марк тихо подошел сзади и похлопал ее по плечу.

– Не надо. Не кричи. Ты весь поселок перебудишь. Нам тут толпа сейчас ни к чему.

Диана замолчала и уставилась на него невидящим взглядом.

Она почувствовала, что ей снова не хватает воздуха, но на этот раз дело не в тумане. К горлу подкатил комок, она села на землю и расплакалась. Марк присел рядом на корточки. Подождав пару минут, он положил руку ей на плечо:

– Нам нужно кое-кого поискать. Помнишь?

Диана подняла на него глаза.

– Ты что, правда веришь? Веришь, что он вернулся?

Марк пожал плечами.

– Я не знаю. Но мы должны попробовать. Не может быть, чтобы Алекс пожертвовал собой зря.

Диана утерла глаза краем рукава куртки. Они стояли посреди поля и оглядывались. Ночь была лунная, но все же видно было лишь на пару десятков метров вокруг. Они медленно пошли вдоль поля к лесу. На границе света и тени, там, где начинались кусты, они одновременно увидели дрожащую фигуру. Кто-то стоял в самом начале леса и сильно дрожал. Волосы его были длинными и прилипшими к телу. Он стоял, обхватив себя руками и опустив голову так, что под волосами не было видно лица. Марк и Диана переглянулись.

– Давид, – тихо, почти шепотом позвал Марк.

Фигура встрепенулась и задрожала еще сильнее. Марк сделал шаг вперед. Протянул руку.

– Давид, – чуть громче позвал он.

Мальчик вскинул голову. Блеснули глаза.

– Это я, Марк, помнишь меня?

Он, теперь Диана четко видела, что это мальчишка, смотрел на Марка ошалелыми глазами и ничего не говорил. Он продолжал обнимать себя за плечи и трястись. Диана никогда не видела Давида – когда она переехала в поселок Счастье, Давид уже пропал, но этот мальчишка был так похож на Алекса, что сомнений быть не могло – это был он. Марк тем временем подошел к мальчику, снял с себя куртку и накинул ему на плечи, потом взял за руку и повел из леса. Давид, судя по росту, был ровесником Марка, только очень и очень худым. Он послушно шел, с трудом передвигая ноги, у него зуб на зуб не попадал то ли от страха, то ли от холода, и он тихонько то ли гудел, то ли подвывал. Диана шла следом, не сводя с них глаз. Спустя минут пятнадцать они дошли до дороги. Мальчишка уставился на свой дом. Они остановились. Некоторое время они просто молча стояли, а потом Давид прошептал:

– Мама…

Они ехали в такси, уместившись втроем на заднем сиденье. Давид, которому одежда Марка пришлась почти что впору, сидел вжавшись в угол между спинкой и дверью и смотрел в окно на мелькающие огни фонарей. Марк и Диана сидели рядом и смотрели вперед. Половину пути они проехали молча, потом Марк спросил, не поворачиваясь к ней:

– Где твой отец?

Диана бросила на него быстрый взгляд и снова стала смотреть вперед.

Тогда Марк продолжил:

– Твоих родителей не было там, на болоте. Были все, кроме твоих.

Диана отвернулась и стала смотреть в боковое окно.

Марк повернулся к ней.

– Я знаю, что это значит. К бабе Ларе они тоже не приходили. Я знаю, к кому они не приходят.

Диана резко повернулась к нему. В глазах у нее стояли слезы, губы дрожали.

– Все это время это был он. Я думала, это другой отец, а это был он, Марк.

Марк кивнул, словно он и так уже догадался.

– Поэтому твой график не сходился с нашим.

Диана кивнула и утерла набежавшие слезы.

– Что бы ты ни сделала, я не виню тебя. И никому ничего не скажу.

– Лис знает.

– А остальные?

Диана покачала головой.

– Ну, пусть так и остается.

В небольшом хостеле недалеко от центра было всего восемь номеров. Один из них, самый большой, был сегодня занят полностью. Стояла уже глубокая ночь, но никто не спал. Родители Марго и Вики сидели на кровати рядом с дочерями. Мама механически гладила Вики по голове, отец крутил на пальце ключи от машины. Лиса сидела на соседней кровати между родителями, держа в руках задремавшего Гризли. Родители периодически переглядывались, а она пыталась поймать их взгляд. Отец Марка стоял рядом с Ириной – мамой Алекса, она сидела на стуле у стола и смотрела в пустоту. Родители Виктора расположились на небольшом диванчике. Они держались за руки. Виктор сидел чуть поодаль и поглядывал на них. Мама Дианы ютилась одна на стуле в углу. Она нервно теребила в руках телефон, постоянно поглядывая на экран. Спали только близнецы Лео и Лука, их уложили на верхних полках двухэтажных кроватей, их родители вместе со старшей дочерью мерили комнату нервными шагами.

Царившее в комнате напряжение можно было резать ножом. Никто не решался говорить вслух. Все было сказано до этого. Никаких решений, кроме того, что родители согласны не возвращаться сегодня в поселок, принято не было. Дети сидели, сжавшись в комочки и поглядывая тайком на своих родителей, те же чувствовали себя героями самого идиотского в мире розыгрыша. Если бы дети не были так сильно напуганы, если бы у Вики не случился приступ паники, сопровождавшийся удушьем, когда ее родители собрались вернуться в поселок, если бы Виктор не угрожал, что бросится под машину, если они им не поверят, родители, наверное бы, пристыдили детей за глупый розыгрыш и развезли всех по домам. Но все выглядело так, словно ребята и правда верят в то, что говорят. Поэтому родители, будучи разумными людьми, пришли в полнейшее замешательство.

Ирина, поговорив с Алексом, немного успокоилась, но зато сразу же ушла в себя и перестала реагировать на обращенные к ней слова. Из всех присутствующих здесь родителей она, наверное, единственная была почти готова воспринять их слова всерьез. Она снова и снова вспоминала истории, которые рассказывала ей в детстве ее мать о ранних годах жизни ее отца, дедушки Алекса и Давида. Она вспоминала обстоятельства смерти мужа и исчезновения старшего сына. Все это укладывалось в картину того, что рассказали сегодня дети. Еще и смерть стариков – деда Леши и бабы Лары. И мамы Марка… И того мальчика, Кира… Все это было слишком дико, чтобы быть правдой, но и слишком стройно, чтобы быть выдумкой.

Никто не мог взять на себя ответственность принять какое-то решение, никто не ложился спать. Наконец, отец Марка взглянул на часы – два часа ночи – и решил, что пора что-то предпринять. Около часа назад сын прислал ему сообщение, что они едут. Ребята должны были вот-вот появиться, поэтому он сказал:

– Что ж… Предлагаю дождаться Марка с ребятами и…

В этот момент в дверь постучали. Все обернулись. Дверная ручка медленно опустилась, дверь со скрипом открылась. Сначала все увидели Марка. За его спиной маячила Диана. Увидев маму, она бросилась к ней. Марк сделал шаг в сторону. За ним стоял еще один мальчик. В куртке Марка, его джинсах и ботинках. Длинные волосы убраны за уши. Черты лица тонкие, заострившиеся, глаза огромные и блестящие. Он не смотрел ни на кого, кроме одного человека.

– Мама… – тихо сказал он.