- Точно как в Глазго в субботу вечером, - заметил Вигго.
- Надеюсь, не так жестоко, - ответил Бэнкс.
Когда они уже собирались уходить, Керри подошла и поцеловала Дэвиса в щеку.
- На удачу, - сказала она. - А для всего остального у меня есть вот это.
В руке у нее был пистолет, а на лице - мрачное выражение, когда Дэвис и Альварес направились вниз по склону долины.
Они направились на запад, держась ближе к городской стене. Дэвис вспомнил вид, открывавшийся ему ранее с башни: загон для ленивцев находился примерно на четверть мили дальше к западу от края руин; чтобы уложиться в график, им приходилось быстро идти по неровной местности, и его ребра начали кричать от боли при каждом толчке рюкзака, ударяющегося о спину и плечи.
Альварес первым добрался до стены загона, и как только Дэвис догнал его, его повалили на землю. Лейтенант приложил палец к губам, а затем указал на восток. Едва различимый в темноте, один из молодых гигантов сидел на куче камней; очевидно, он присматривал за стадом ленивцев, которые паслись группой на участке, поросшем вереском, примерно в двадцати ярдах от него.
Дэвис взглянул на часы. До истечения срока, установленного капитаном, оставалось две минуты. Что бы ни предстояло сделать, делать это нужно было быстро. Альварес, очевидно, думал точно так же. Он осторожно положил винтовку, следя за тем, чтобы она не зацепилась за камни, и вытащил из ножен на бедре длинный, угрожающе выглядящий клинок. Он показал его Дэвису и жестом дал понять, что попытается обойти пастуха сзади. Дэвис понимал, что это будет рискованным предприятием; времени на тщательную маскировку не хватало, но другого выхода он не видел. Он кивнул, и Альварес, не дожидаясь ответа, двинулся в путь и быстро скрылся в тени.
До истечения срока, установленного капитаном, оставалась минута.
Бэнкс стоял на краю ущелья, вглядываясь в зубчатые вершины ледяной равнины. Он вдвое быстрее обычного взобрался по склону, прорвавшись сквозь туманный инверсионный слой в резкий ветер, свистевший по плато с юга под звездным небом. Он знал, что ветер снова донесет его запах до медведя, но он уже несколько минут находился здесь, а зверя, от которого зависел его план, нигде не было видно.
Он сошел с края и осторожно вошел в ближайший из ледяных проходов. Он знал, что оставляет себя уязвимым для атаки сверху, но это был лишь еще один риск из многих, а осторожность здесь не помогла бы.
- Иди и возьми меня, ублюдок, - прошептал он и издал звук, который, как он надеялся, напоминал стон заблудившегося, раненого зверя.
Ответа не последовало. Он прошел глубже в проход и снова застонал, на этот раз громче и выше по тону.
Он услышал это раньше, чем увидел: треск льда, разломляющегося под тяжестью, где-то недалеко впереди него, и снова - похоже, кто-то сделал шаг в его сторону.
- Вот я, - сказал он и снова застонал, так громко, как только осмелился.
Затем он почувствовал запах: влажную шерсть и зловоние его дыхания; гнилостный запах старого мяса. Он сделал шаг назад и услышал в ответ треск льда впереди себя, когда он, следуя за его движением, сам сделал шаг. Он по-прежнему не мог его разглядеть, но теперь не сомневался, что за ним следят.
Он сделал еще один шаг назад. Медведь продолжал следовать за ним. Запах усилился, и теперь ему показалось, что он почти может разглядеть его - темную тень не дальше чем в десяти ярдах. Он слышал, как он дышит, даже несмотря на ветер, - грубое урчание, словно в его груди что-то сломано.
- Ну давай же, - сказал он, отступая еще на шаг. - Давай разберемся.
Медведь делал два шага на каждый его, и этого было достаточно, чтобы подтолкнуть Бэнкса к действию. Он развернулся и бросился к краю долины, слыша, как за его спиной трескается и ломается лед, когда медведь наконец набрал скорость. Он привлек его внимание. Теперь предстояла самая сложная часть.
Он достиг края долины, не сбавляя бега, и понял, что времени на медленный спуск сквозь туман нет; медведь был уже настолько близко, что он чувствовал вибрацию от его приближения в земле под ногами. Единственный выбор заключался в том, чтобы позволить медведю схватить его или рискнуть, совершив прыжок веры. Вера никогда не была его сильной стороной, но это было лучше, чем смерть в челюстях зверя. Он добежал до края и прыгнул. Не знал, показалось ли ему это или нет, но ему показалось, что он почувствовал рывок за спиной, словно зубы едва не схватили его, и за его спиной раздался отчетливый крик ярости, когда он падал сквозь инверсионный слой.
Через секунду он вынырнул в чистый воздух, увидел, что земля приближается к нему слишком быстро, и едва успел перевернуться, как это делают парашютисты при приземлении. Затем он стал катиться и кувыркаться по склону, и его скорость замедлилась только тогда, когда он наткнулся на кучу почти свежего навоза, который тут же покрыл его от колен до груди, а зловоние было почти невыносимым.
Высоко над головой медведь зарычал, и когда Бэнкс, несколько неуверенно, поднялся на ноги, он оглянулся и увидел, как из тумана вырисовывается темная тень огромного тела, направляющаяся прямо на него.
Он перевел взгляд в сторону загона для ленивцев и сначала нерешительно, а затем, по мере приближения медведя, все решительнее побежал.
Медведь погнался за ним, громко рыча.
Пока аргентинец обходил пастуха, Дэвис направился в другую сторону, чтобы обойти лохматые кучи ленивцев. Один из них поднял на него глаза, не проявил ни малейшего интереса и сразу же вернулся к своим травам.
Дэвис посмотрел на часы: десять секунд. Ему оставалось только надеяться, что Альварес занял свою позицию. Но потом все это уже не имело значения. По всей долине разнесся громкий рык. Ленивцы вздрогнули, словно их ударили электрошокером, и сбились в кучу. Дэвис увидел, как пастух поднялся и поднес руки ко рту - слишком человеческий знак того, что он собирается закричать; нож Альвареса остановил его прямо в горле. Где-то на склонах зарычал медведь. Стадо ленивцев сбилось в еще более плотную кучу. Дэвису нужно было быстро что-то предпринять. Он воспользовался единственной возможностью, которая пришла ему в голову. Он подошел к ленивцам, ударил ближайшего из них так сильно, как только мог, и без слов закричал во всю силу.
К его полному удивлению, это сработало. Как один, звери развернулись и устремились к прочным деревянным воротам на восточном конце загона. В их обычном состоянии покорности ворота никогда не рисковали быть прорванными, но сейчас звери были в исступлении от страха. Они ринулись вперед и проломили ворота, словно дерево было не более чем старой дровяной щепкой, и все они с грохотом устремились на восток в ночь, почти прежде чем Дэвис успел осознать, что его план удался.
Медведь снова зарычал, и на этот раз ему показалось, что в этом рыке слышался триумф.
А почему бы и нет? Его "заказ на вынос" только что доставили.
Вигго и остальные прибыли к воротам загона через минуту, все с покрасневшими лицами и запыхавшись, а Вигго - тем более, что на его плечах по-прежнему висел мертвый груз в лице рядового Вудса.
- Не могли бы вы отправить их чуть дальше вверх по склону? - тихо сказал Вигго, зажигая сигарету и прикрывая ее ладонью, чтобы дым не выдал их присутствие любопытным глазам. - Эти зверюги чуть не растоптали нас в дерьмо.
Дэвис не успел ответить; подошел капитан, тоже покрасневший, но, что было заметнее, покрытый чем-то настолько вонючим, что ребятам пришлось отступить от него.
- Черт возьми, капитан, - сказал Вигго. - Мы послали тебя за медведем, а ты вернулся с дерьмом.
- Дерьмом... и медведем, - ответил Бэнкс с усталой улыбкой, и словно в подтверждение его слов по долине раздался рык медведя, к которому теперь присоединились громкие крики и вопли боли и ужаса.
Он пробрался к ленивцам и, судя по звукам, сеял там хаос.
В ответ с холмов над ними раздались собственные вопли - вопли ярости.
- Похоже, мы привлекли их внимание, - сказал Бэнкс. - Быстрее, укрывайтесь. Если это сработало, гиганты сосредоточатся на спасении ленивцев и на время забудут о нас.
- А если не сработает? - спросила Керри.
- Тогда я устрою с тобой гонку на тот склон примерно через две минуты, - ответил Вигго.
- Кто последним поднимется, тот покупает пиво?
- Мне нравятся девушки, которые быстро учатся.
Бэнкс призвал всех к тишине, и они притаились внутри загона для ленивцев и в тени стены, скрывшись от взглядов с склонов. Они успели укрыться как раз вовремя. Новый грохот шагов и еще более яростные рыки сигнализировали о прибытии великанов - двадцать или больше из них сбегали по склону со стороны пещер и устремились к месту беспорядка, где звук того, как медведь забивал ленивцев, достиг ревущего крещендо.
Бэнкс дал гигантам минуту, чтобы они ушли, а затем снова созвал всех вместе.
- Ладно, Вигго, веди всех наверх. Прямо вверх по холму на запад, побыстрее. Дэвис, прикрой их сзади. МакMастер, сможешь немного присмотреть за Вудси?
- А как же ты, капитан?
- Мне и аргентинским ребятам нужно сделать небольшой крюк. Мне нужно выполнить обещание. Если мы не присоединимся к вам через десять минут, Вигго, отряд в твоих руках. Спусти их с этого ледника обратно к морю; на той лодке, которую мы видели, будет радиостанция; это ваш путь к спасению.
Вигго не стал тратить время на споры; и он, и Дэвис знали, что, когда капитан что-то решил, его не переубедить. МакMастер взял на себя ответственность за Вудса и пошел следом за двумя молодыми женщинами, которые прижались к Вигго, словно он был их талисманом. Керри встроилась в колонну сзади, рядом с Дэвисом; ни один из них не говорил, но в этой тишине им было уютно.
Последний раз они видели капитана и двух аргентинцев, когда все трое вошли в устье главной пещеры.
Бэнкс в последний раз оглянулся на склон, чтобы убедиться, что Вигго и остальные уходят, а затем последовал за Альваресом в пещеру. На этот раз он не заметил запаха; от его собственной одежды исходило более чем достаточно. Времени на что-либо обращать внимание не было. Альварес теперь почти бежал, углубляясь в пещерную систему, не задумываясь о собственной безопасности. Бэнкс даже не стал советовать ему быть осторожнее. Он слишком хорошо понимал мысли лейтенанта; если бы это были его люди, он поступил бы точно так же. К тому же, судя по всему, его план сработал настолько хорошо, что гиганты опустошили пещеры - все они вышли, чтобы защитить ленивцев.
Это делало картину, которая открылась им в главном зале, еще более жуткой. Они обнаружили то, что осталось от людей Альвареса. Двое из них все еще жарились на вертелах над кострами, а двое других лежали на земле расчлененными на куски; их, очевидно, как раз начинали съедать, когда началась суматоха с ленивцами. Альварес упал на колени и заплакал. Горе рядового Кабреры выразилось иначе. Он пнул вертела, сбросив тела в огонь, и начал бросать в пламя все остальные останки, которые мог найти. Бэнкс тоже это понял: лучше очистить место, чем оставлять их лежать. Он подошел, чтобы помочь молодому солдату, и вместе они бросили в огонь все, что осталось от отряда Альвареса. Только когда они закончили, Альварес поднял глаза.
- Они за это заплатят. Они дорого за это заплатят.
- Ты не сможешь отомстить, если мы отсюда не уберемся, - ответил Бэнкс. - Наше отвлечение к этому моменту уже утратило свою эффективность. Можно ожидать, что они вернутся в любой момент. Пошли; мы сделали здесь все, что могли.
Альварес замер, склонив голову, у кострища. Только когда он перекрестился - от лба до пупка, от соска до соска, - Бэнкс понял, что тот молился. Младший аргентинец был более прозаичен. Он погладил край кострища и прошептал на прощание. Только тогда Бэнкс смог заставить их двинуться.
Было уже почти слишком поздно.
Когда он повернулся, чтобы направиться к главному входу, он услышал мчащиеся шаги, доносившиеся извне. Времени на раздумья не было. Он обернулся и погнал остальных двоих на противоположный конец комнаты, в тот же коридор, где они нашли женщин накануне. Они успели укрыться внутри как раз перед тем, как первый из великанов вошел в главный зал
Рев ярости и разочарования, раздавшийся вокруг, дал понять Бэнксу, что чудовища обнаружили, что случилось с их предполагаемым пиром. Он решил, что не хочет сталкиваться с чудовищами в этом тесном месте. Альварес пытался протолкнуться мимо него, подняв оружие, намереваясь вернуться в зал, чтобы покончить с этим делом так или иначе.
- Нет, - прошептал Бэнкс, отталкивая мужчину. - Я не позволю тебе погибнуть. Иди за мной; у меня есть другой путь к выходу.
Проблема с этим другим выходом заключалась в том, что он приведет их прямо туда, откуда они начали путь, - к загону ленивцев. Но ничего не поделаешь; если предстояла перестрелка, он предпочел бы, чтобы она произошла на открытой местности с хорошим обзором.
Он быстро повел их по туннелю, ожидая в любой момент услышать топот преследующих гигантов.
На этот раз им повезло; казалось, их побег прошел незамеченным, и Бэнкс смог использовать свет своего фонаря на винтовке, чтобы освещать путь, что позволило им быстро пройти по проходу. Через несколько минут они вышли к выходу. Бэнкс остановил их, выключил свет и приложил палец к губам. Он опустился на колени и заглянул за угол в сторону загонов. Его опасения оправдались: великаны успели загнать то, что осталось от их стада, обратно в загоны. Более того, они усилили охрану: у ворот загона стояли четверо великанов, все вооруженные длинными копьями. Не было никаких шансов сбежать незамеченными.
Бэнкс велел остальным отступить обратно в туннель, достаточно далеко, чтобы он мог объяснить ситуацию, не раскрывая их присутствия.
- У нас есть два варианта, - сказал он. - Мы возвращаемся в главную пещеру и выходим оттуда; плюс в том, что, когда мы наконец выберемся, мы окажемся выше на холме. Минус в том, что мы не знаем, сколько их там сейчас. Если выйдем к загону, то окажемся у подножия холма и, возможно, придется пробиваться вверх. Но там всего четверо.