- А безопасно держать его вне воды вот так?

- О, конечно, - говорит она, будто рыба вне воды - самое естественное в мире, - если всего на секунду. Давай, погладь его. Он не такой уж страшный. Он просто большой ребенок, правда, Красс?

Заниб протягивает одну руку, чтобы погладить Красса там, где должен быть его подбородок. Он предпринимает отчетливую попытку вцепиться в ее руку и начать сосать кровь, его острый язык стучит, как поршень. Я могу только смотреть в ужасе. Я знаю, что это существо - не больше и не меньше, чем то, каким его сделала эволюция и природа, и оно не более властно над своей внешностью, чем я, но что-то глубоко внутри меня отвергает мысль о том, что это не чудовище, не отклонение, величайшее преступление или шутка, которую вселенная когда-либо сыграла с нами.

- Давай же, - говорит Заниб снова. - Он сейчас, наверное, начинает задыхаться в воздухе. Просто проведи тыльной стороной ладони по его спине.

Моя рука дрожит, когда я протягиваю ее, чтобы сделать то, что говорит соседка, и я не сомневаюсь, что она наслаждается моим дискомфортом, но в конечном счете, будь то давление сверстников или какая-то глубинная потребность что-то себе доказать, я глажу кровососущую рыбу. Меня все еще передергивает от прикосновения к слизистой коже твари, пока Заниб заталкивает ее обратно в аквариум.

Я с гротескным любопытством наблюдаю, как Красс начинает извиваться в своем аквариуме, обвивая свою пару, и они демонстрируют какую-то далекую, рыбью версию привязанности друг к другу. Заниб даже не моет и не дезинфицирует руки, прежде чем положить свою лапищу мне на плечо.

- Ну и сколько людей, по-твоему, могут похвастаться тем, что гладили миногу?

- Насколько я знаю, только ты и я.

Она грозит мне пальцем, как непослушному ребенку.

- Я знаю, ты не хотела. Я знаю, тебе было неприятно. Но если ты хочешь выжить здесь, тебе придется привыкнуть делать то, что неприятно, если ты понимаешь, о чем я.

В извращенном смысле - да.

- Ну, сейчас время кормления. Рискну предположить, что ты не захочешь остаться. Это точно отобьет у тебя аппетит.

Я приподнимаю бровь.

- Мне разве не стоит привыкать делать то, что неприятно?

Она усмехается.

- Шаг за шагом, целочка. Просто...

Она замолкает.

- Что? - наконец подталкиваю я.

- Я не знаю, с чем нам придется столкнуться завтра. Или, точнее, через несколько часов. Знаешь, Пейдж, некоторые люди не созданы для этого.

Возможно, это первый раз, когда она назвала меня по имени. Я молча отмечаю это.

- Я знаю.

- Ты одна из них?

Я на мгновение задумываюсь. Затем, прежде чем Заниб успевает меня остановить, я бросаюсь к аквариуму Красса и выхватываю его из объятий его возлюбленной. Я не такой искусный укротитель, как она. Мне нужны обе руки и все мое внимание, чтобы просто удержать его от выскальзывания. Но вот он у меня, передо мной, только хвост свисает в мутную воду, и он застыл в моей хватке, неподвижный, ожидающий. Я смотрю в его глаза.

Я прижимаюсь губами к его набухающему, сморщивающемуся рту-присоске и целую его. Чувствую, как он впивается в меня, десятки его зубов пронзают мои губы и подбородок. Он сосет мою кровь, и я чувствую, как она отливает от моего лица.

- Пейдж!

Рывком я отдираю каменного лизуна от своего лица. Но я не забываю громко театрально чмокнуть. С нежностью любовницы я позволяю Крассу соскользнуть обратно в его аквариум. Я смотрю на Заниб. Она смотрит на меня с ужасом, который постепенно сменяется уважением и, наконец, весельем.

- У тебя все лицо в крови. И кто знает, что он там переносит. Тебе стоит зайти в лазарет.

Я качаю головой и подхожу к бутылке с дезинфицирующим средством, которую она держит у входа в комнату. Нажимаю на головку бутылки, выдавливая в руку жирный комок, и растираю по губам и подбородку. Чувствую жжение от десятков проколов, но, взглянув в зеркало, вижу, что это выглядит не хуже, чем сильное раздражение от бритья. Или герпес.

- Нет, все нормально. Надо закаляться, если уж собираюсь бороздить космос.

- Ладно, - говорит она. - Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

- Ну, может, у меня будет диарея. Но это не в первый раз.

Я иду к шлюзу, и он послушно открывается. Я останавливаюсь, меня осеняет мысль, которая не приходила мне в голову раньше.

- Заниб?

- Да, целочка?

- Когда ты идешь кормить этих гематофагов... что именно это подразумевает?

Она улыбается.

- Не верь слухам.

Я не знаю, что это значит, но не настаиваю. Мой желудок урчит.

* * *

Директор задерживается у кассы. Некоторые из нас уже взяли еду и готовы оплатить, но мы топчемся у салат-бара, делая вид, что размышляем, не добавить ли сухариков или сыра. Одна из охранниц старательно размешивает суп в кастрюле, будто надеется найти в глубине какой-то скрытый ингредиент, который превратит грибную похлебку в суп из моллюсков. Честно говоря, я не видела названий на суповых кастрюлях, так что это могло быть что угодно. Но сколько бы она ни мешала, содержимого это не изменило бы.

Конечно, все это отговорки. Мы просто не хотим стоять в очереди за Дианой. Может, не хотим, чтобы она чувствовала, что ее торопят (хотя ей на это, скорее всего, наплевать, и она бы этого никак не показала), а может, просто стараемся держаться от нее подальше. Это не важно. Мы все равно слышим каждое ее слово.

- Это большая возможность для тебя, Ребекка, - говорит директор.

- Спасибо, босс, - отвечает кассирша с броатоанским акцентом, из-за которого она звучит даже более неуважительно, чем позволял бы ее обычный уровень презрения.

- Я ничего не обещаю, но раз Делила выбыла из штата, это может освободить немного денег для тебя и твоих сотрудников. Я поговорю с казначеем.

- Жетоны, это, конечно, хорошо. Однако вы кое-что забыли, госпожа директор.

Диана наклоняет голову.

- Что именно?

- Две монетки, которыми нужно было закрыть глаза Лайле. Похоже, ничего не выйдет.

Лицо директора каменеет, и в столовой не слышно ни звяканья ложек, ни плеска разливаемого супа.

- Ты горюешь. Я понимаю, Ребекка. У нас есть психолог, доступный в любое время дня и ночи для тебя и твоих сотрудников. Я рекомендую тебе записаться.

- И не подумаю.

Диана делает вид, что не слышит, или игнорирует. Она начинает ковылять на костылях.

- Хорошо. Я рассчитываю на тебя, Ребекка.

- Без проблем, Диана, все все равно будут есть.

Диана поворачивается спиной, и Ребекка делает традиционный для Броатоа жест отвращения - будто набирает в руку дерьмо и отправляет его в рот. Несколько посетителей столовой отворачиваются в смущении, но я не могу оторвать глаз от этой маленькой женщины.

Она такая низкая, что не может работать за кассой без табурета, ей приходится взбираться на него и спрыгивать. Ее волосы коротко острижены, как у большинства работников пищеблока, хотя, кажется, прическа еще сохранила память о том, что когда-то была каре.

- Эй! Йо! Амброзиак! Эти добавки только для салатов.

- Ага, я просто решала, хочу ли я салями или, э-э...

Я оглядываюсь. Мои бывшие друзья и союзники бросили меня, переключив внимание на напитки и приправы. Я чувствую себя персонажем старого комедийного скетча, когда босс вызывает добровольцев, и вместо того шагнуть вперед, все дружно шагают назад.

К черту.

Я ставлю свой поднос на кассу.

- Ладно, чего уж врать? Я просто засмотрелась, как ты споришь с директором.

Ее правый глаз устремлен на экран, пока она вводит коды моих продуктов, но она мельком взглядывает на меня левым.

- О да? И как все прошло?

Я пожимаю плечами, хотя она специально не смотрит на меня.

- Я бы сказала, ты победила.

- В чем?

- Э... в моральном смысле.

Кассирша фыркает так громко, будто медведь выходит из спячки. Наконец она смотрит мне в глаза.

- Что нужно запомнить о директоре, так это то, что ей плевать на людей. Она вроде бы и знает, что у людей есть эмоции, но в ее голове это не укладывается.

- Ты расстроена из-за того, что старого повара убили.

Лицо кассирши расплывается в преувеличенной радости, будто я только что выиграла куклу на ярмарке. Она звонит в воображаемый колокольчик.

- Динь-динь-динь! И это говорит человек, который видит меня впервые. Шестнадцать жетонов, Амброзиак. Снять со счета или наличка?

- Со счета, пожалуйста.

Я оглядываюсь и вижу, что за мной наконец образовалась очередь. Трусы, блядь. Я тыкаю пальцем в свой рамен. Холодный, конечно. А чего я хотела? Он горячим и не бывает никогда, максимум - чуть теплый.

- Эй, Амброзиак?

Я оборачиваюсь и с удивлением смотрю на кассиршу.

- Со счета, пожалуйста. У меня нет наличных.

- Да знаю я. Ты будешь есть одна?

Заниб занята кормлением своей небольшой свиты кровососущих. Я могла бы оглядеть столовую в поисках кого-нибудь знакомого, чье имя можно было бы извлечь из глубин моей памяти, но зачем?

- Да я... - начинаю я и не заканчиваю.

- Я присоединюсь к тебе.

Кассирша засовывает пальцы в рот и громко свистит. Я и не думала, что люди могут издавать такие звуки. Хотя, кажется, в старых фильмах часто встречается именно такой разудалый свист.

- Эй, Урс! Замени меня здесь, хорошо? Я иду обедать.

Маленькая женщина спрыгивает со своего нелепого насеста и сопровождает меня, хлопая в ладоши, будто стряхивая мел или пыль. Из недр столовой появляется женщина в белом и сетке для волос, не особенно спеша занять ее место.

- Итак, Ребекка... - начинаю я, садясь.

В отличие от Заниб, кассирша садится на правильное место - напротив меня. Фактически, она садится напротив и по диагонали. Идеально.

- Летающие говеные шары, - отвечает она, - никто меня так не называет. Бекс. Просто Бекс.

- Бекс. Бекс с Броатоа.

Она усмехается.

- Так заметно?

Я отправляю в рот полную ложку лапши и, только проглотив ее, отвечаю.

- Можно и так сказать, - я смотрю на пустой стол перед ней. - Знаешь, не очень-то похоже на обеденный перерыв, если ты не собираешься ничего есть.

Бекс смотрит на меня так, будто у меня вырос рог на лбу.

- Самой себя обслуживать? В моей столовой? И не надейся.

Как бы подтверждая ее слова, одна из поварих в белом выходит из кухни и ставит перед ней поднос. Все на подносе обычное - те же столовые приборы, та же кружка, все как у всех, - за исключением того, что тарелка накрыта металлической крышкой, а на подносе стоит один цветок в крошечной вазе.

- Дневное специальное, Бекс.

- Спасибо, Энди, - отвечает она, засовывая салфетку за воротник.

Бекс поднимает крышку с тарелки, и от все еще горячей еды поднимается пар. Я смотрю с изумлением, когда пар рассеивается. Заниб может уплетать еду так, будто завтра не наступит, но ей подают обычную столовскую еду. Мне не достается ничего особенного, и я ничего такого не ожидаю. Но здесь, перед новоиспеченной начальницей кухни, лежит изысканное блюдо.

Мясо - крошечный, изящный филейчик. Картофель - нежный, тушеный, а капли голландского соуса на артишоках выглядят почти поэтично. Бекс режет мясо так, будто преподает урок этикета комнате, полной мелких буржуа. Она пробует первый кусочек и одобрительно кивает, как будто говорить "идеально" совершенно не обязательно. Она отпивает из своей металлической кружки так, будто смакует дорогое вино - черт, может, так и есть, - и вдруг замечает, что я на нее смотрю. Я, наверное, краснею, как толстый ребенок, пойманный с рукой в банке с печеньем.

- Что? Удивлена, что броатоанцы умеют есть вилкой и ножом?

Я качаю головой и чуть не выдыхаю колу через нос.

- Нет. Прости. Я не...

- А, - понимает она, растягивая этот звук на несколько секунд, - ты думала, мы не способны приготовить нормальную еду. Что мы просто обезьяны, которые не отличают киви от киноа.

Я насмешливо смотрю на нее поверх кружки.

- Ты вкладываешь мне в рот слова быстрее, чем я успеваю моргнуть. Я ничего подобного не говорила.

Она оценивающе смотрит на меня.

- Да, наверное, не говорила. Прости, Амброзиак. Меня достают и так, и этак. Нелегко кормить целый корабль тощих телок. Но я это делаю. И вовремя. И в рамках бюджета. И с персоналом, которого гребаный кот наплакал. А теперь нас стало еще на одну меньше.

Она замолкает, будто не до конца обдумала то, что сказала.

- Мне жаль, Бекс. Ты хорошо знала Лайлу?

- Лайла, - повторяет она, ее мысли где-то за миллион световых лет отсюда. Во второй раз она повторяет уже осознаннее. - Лайла. Да, я знала ее довольно хорошо. Полдюжины рейсов на этой посудине, мы с ней. Знаешь, я не собиралась идти в этот раз. Серьезно. Мне бы не помешал отдых на Илофте. Никогда не помешает побыть подальше от корабля хоть пять минут, понимаешь? Я точно не планировала запрыгивать на следующий сверхсветовой катафалк.

Бекс выглядит так, будто мысли ее где-то далеко.

- Что заставило тебя передумать?

Она пристально смотрит на меня.

- Лайла. Она умоляла меня. Пришел этот странный экстренный приказ. Я так понимаю, тебя тоже зацепило. Большие бонусы и сверхурочные?

- Бонус, да.

Она потягивается, как кошка, которая слишком долго спала, но хочет поспать еще чуть-чуть.

- Да, вот так. Госпожа Суровость пообещала даже нам, ничтожным чистильщикам картошки, бонусы и оплату сверхурочных. Нас было мало, но нам бы заплатили, понимаешь? Но даже так я бы не сунулась в космос еще как минимум полгода, если бы Лайла не умоляла меня. А теперь я мало того, что без персонала, так еще и за все отвечаю.

- Мне жаль твою подругу. Я не знала ее, но...

- Ну, и не хрен мне тогда пыль в глаза пускать. Я знаю, из какого металла была сделана ее задница. Она стоила больше, чем вся эта чертова куча руководителей. Совет директоров, инвесторы, сама госпожа Директор-такая-вся-из-себя-Королева - все они. Я бы обменяла их всех до одной, чтобы вернуть Лайлу.