Заниб кивает.

- Спасибо за вопрос, Хелена.

Постанывая, Заниб поднимается с места и выходит к передней части конференц-стола. Я не понимаю, почему она такая уставшая. Это я последние сутки лихорадочно изучала материалы. Но пока я на взводе от стимуляторов, кофе и естественного волнения от предстоящей миссии, Заниб уже сдается, отдаваясь во власть той тягучей сонливости, которая всегда сопутствует межзвездным перелетам

- Итак, давайте представим себе мир из плоти как огромный... - Заниб, подыскивая слова, несколько раз щелкает пальцами, - Ну, кровяной волдырь! По сути, вся планета - от поверхности до самого центра - состоит из вещества, жижи, чуть более густой, чем кровь. Эдакая каша. А сверху что-то вроде кожи, но это не совсем точное слово - на самом деле это просто давление атмосферы вызывает коагуляцию на самом поверхностном уровне и мы имеем наружный слой эдакой свернувшейся, загустевшей крови. Я, эм... ничего не напутала?

Она бросает взгляд на ксеноклиматологов, которые отключились, как только закончили свой доклад. Ученые в основном носят лабораторные халаты хотя бы для того, чтобы их идентифицировали. Некоторые бухгалтеры и офисные работницы носят юбки, туфли, платья и тому подобное. Я не слишком выделяюсь в своем комбинезоне, потому что служба безопасности и некоторые работницы физического труда предпочитают практичную, удобную одежду. Единственное универсальное правило - зеленые банты у всех в волосах. По крайней мере в этом Опал меня не подвела.

- О да, - соглашается одна из ксеноклиматологов, энергично кивая, - отличное сравнение. Жидкая грязь, или... да та же овсянка, например.

- Итак, центр скорее всего будет непригоден для жизни. Возможно, проще представить это как вишню с косточкой внутри. Собственно кровяная часть - это верхний слой. Прошу прощения, леди, если я слишком смешиваю метафоры. Знаете, теоретическая ксенобиология - это больше искусство, чем наука.

Это вызывает сдавленный смешок. Впервые я понимаю, что Заниб, возможно, даже не расслышала исходный вопрос. Она просто импровизирует, повторяя то же самое, что уже сказали ксеноклиматологи.

- Итак, если там есть жизнь... - говорю я, скорее как утверждение, которое нужно завершить, чем как вопрос.

Заниб кивает. Надеюсь, никто больше не видит благодарности на ее лице.

- Итак, если там есть жизнь... - oна, кажется, впервые замечает слайд-шоу. - У нас есть мой слайд, э-э... G-... это мои слайды?

- Вот G-7, - говорит оператор слайдов, выводя на экран поперечный разрез мира из плоти, похожий на ту самую вишню с косточкой, которую описала Заниб.

- Нет, э-э... на два-три дальше.

Слайды пролистываются с нарочитой медлительностью.

- Вот! Остановитесь здесь.

На экране появляется серия анатомических рисунков ртов животных - восемь или десять, выстроенных в отдельные ряды, каждый отвратительнее предыдущего.

- Хотя у нас нет возможности точно знать, с какими существами мы можем столкнуться на мире из плоти, мы знаем, что они, по сути живут в крови. Или, по крайней мере, в растворе, настолько похожем на то, что мы считаем кровью, что разница не имеет значения. Они не просто обитают там - они питаются этим, они процветают за счет этого. Они должны передвигаться в нем и выживать за его счет. Таким образом, мы можем экстраполировать, что существа, которых мы встретим на любом мире из плоти, будут, по крайней мере в некоторых аспектах, напоминать земных гематофагов.

Тишина опускается на комнату, как погребальный саван.

- Гемато... - резко начинает Хелена.

- Гематофаги, - произносит Диана так, будто это самое обычное слово в лексиконе. - Кровососы.

- Да, именно так, госпожа директор, - соглашается Заниб. - Простите, если я перехожу на латынь. Это старая привычка... эм... всех теоретических ксенобиологов, а, как мы все знаем, mores mori difficile[2].

- На самом деле, этот термин - греческий, - сухо замечает директор. - Но продолжайте. В конце концов, это не мой брифинг. Хотя я надеялась извлечь из него хоть какую-то пользу.

Заниб быстро берет себя в руки. Смех, который помогал ей выкручиваться и потворствовал ее халтурному выступлению, стих.

- Приношу извинения, леди. Как я уже сказала, любые существа, которых мы встретим, будут гематофагами, то есть кровопийцами, кровососами, и поэтому мы должны предположить, что их поведение и внешний вид будут имитировать один из распространенных кровососущих аппаратов земной фауны. Я привезла на борт небольшую коллекцию этих существ для наблюдения.

- Зачем? - вырывается у меня.

Я поражаюсь, что никто из присутствующих не задал этого вопроса раньше меня.

- Ха! Хороший вопрос, Пейдж. У нас, теоретиков-ксенобиологов принято держать при себе образцы известных живых существ, близких к предполагаемым видам, чтобы мы могли изучать их поведение. Если поведение ксеновида поставит нас в тупик, мы можем понаблюдать за поведением аналогичного земного вида в той же среде и попытаться извлечь из этого подсказки. Macht Sinn?[3]

Я киваю.

- И не волнуйтесь: все аналогичные виды для изучения я согласовала со службой здоровья и безопасности. Давайте взглянем на некоторые из них. Начиная сверху: комар, с которым вы все, без сомнения, к сожалению, знакомы, имеет хоботок, или удлиненный нос, для высасывания крови. Здесь вы видите силуэт летучей мыши-вампира, хотя, подозреваю, довольно фантастично ожидать летучее кровососущее млекопитающее...

- Возможно, тогда вы перестанете тратить наше время?

Как холодный ветер в жаркую летнюю ночь, в комнате происходит перемена. Будто все, кто либо подыгрывал, либо не замечал, что Заниб действует на авось, внезапно прозрели. И сама Заниб чувствует эту перемену, и ее поведение становится резче. Достаточно десяти слов от директора, чтобы все это произошло.

- Да, конечно. Скорее всего, любые существа, которых мы встретим, будут созданы эволюцией для того, чтобы перемещаться в болотоподобных условиях поверхности мира из плоти. Ближайший земной аналог - любой из тридцати восьми видов петромизонтиформов, известных как камнелизы или миноги. Следующий слайд, пожалуйста.

Слайд сменился, и меня чуть не выворачивает наизнанку, но я все равно не могу отвести взгляд: открывшееся зрелище завораживает меня, словно гипнотизируя. Признаюсь, прошло много времени с тех пор, как я изучала земную зоологию (только самые полезные и потому скучные виды попадают в космос), но я не припоминаю, чтобы видела что-то подобное. Гротескное существо, показанное с нескольких ракурсов, напоминает угря или рыбу с вытянутым трубчатым телом. У меня нет особой любви к угрям, но этот особенно отвратителен - у него нет челюстей. Его рот похож на огромную круглую яму с зубами.

- Насколько большими они вырастают? - спрашивает кто-то, чье имя ускользает от меня.

Заниб кивает, будто ожидала этого вопроса.

- Ну, ограничений нет. В океане, по сути состоящем из крови, гематофаг может вырасти до размеров земной акулы или даже кита.

Хелена фыркает и закатывает глаза.

- Значит, гигантские пиявкообразные монстры размером с автобус. Это нам предстоит?

- Теоретически, - соглашается Заниб. - Но крупные особи - это не проблема. У нас есть биомониторы, которые их засекают, и простого электрического разряда должно быть более чем достаточно, чтобы их отпугнуть. Настоящая опасность - мелкие гематофаги, крошечные, способные проникнуть в наши системы.

- И как нам защититься от этого?

- Не входить в океан.

- Как остроумно, - замечает директор.

- Н-нет, я серьезно... - запинается Заниб.

- Я знаю. Но мы все уже перешли к следующему ходу в этой партии в шашки. С местной микрофауной в любом случае ничего не поделаешь, а в такой поспешной экспедиции, как наша, это просто один из рисков. Итак, Пейдж, я полагаю, вы следующая.

Я киваю, поправляю юбку и встаю, готовясь произнести заготовленную речь, как вдруг открывается шлюз, и в него театрально-величественно вплывает секретарша директора Мирна - настолько быстро, насколько позволяет трехметровый алюминиевый шомпол, намертво засунутый ей в задницу. В руке она сжимает самый настоящий бумажный лист - по нынешним цифровым временам дорогой до неприличия.

- Неуместно, Мирна, - цедит директор сквозь зубы, пока не замечает лист в руках взволнованной секретарши. - Что это?

- Меморандум, госпожа.

- Я вижу.

Диана выхватывает бумагу из руки Мирны. Ее лицо почти не меняется, пока она читает сверху вниз, глаза движутся слева направо, как головки сенсорных ботов. Одно лишь напряжение ее челюстей заставляет меня опуститься обратно на стул, словно сдувшийся воздушный шарик. Я вопросительно смотрю на Заниб, но та лишь пожимает плечами.

Потратив несколько секунд на размышления, директор прочищает горло.

- Что ж, ладно, дальше мы сами. Спасибо, Мирна.

Глава протокола неуверенно поднимается со своего места в конце стола.

- Перенести совещание, Диана?

Директор коротко и резко мотает головой один раз.

- Нет, не нужно распускать кошек, чтобы потом снова их собирать. Хотя, леди, если у кого-то из присутствующих есть медицинское заключение на случай приступов тошноты - можете выйти.

Я снова смотрю на Заниб, широко раскрыв глаза.

Какого черта?

- Безкожие! - беззвучно произносит она.

Я сижу не шелохнувшись, словно окаменев от взгляда Медузы. Несколько присутствующих поднимаются и организованно покидают комнату, словно это все происходит строго по инструкции. У меня нет никакого такого медицинского заключения, но я начинаю нерешительно приподниматься, покачиваясь в воздухе. Заниб хватает мусорную корзину и пихает ее мне на колени, принудительно усаживая меня обратно. Я обхватываю корзину руками, будто любимую игрушку. Я понятия не имею, чего ожидать, но Заниб явно хочет, чтобы я не пропустила это зрелище.

Директор ерзает в кресле, пытаясь принять властную позу, подавшись вперед и сжав руки в кулаки. Это самый близкий к растерянности вид, в котором я ее когда-либо видела. Если истории о безкожих правдивы, меня ждет то еще представление.

Главный экран включается. Женщина рядом со мной немедленно поворачивается и извергает содержимое своего желудка в мусорную корзину у меня между ног. Я протягиваю корзину ей.

- Спасибо, - шепчет она, вытирая рот.

5

Безкожие не сидят за конференц-столом, как мы. Собственно говоря, если я не ошибаюсь, безкожие вообще никогда не сидят.

Они расположились внутри того, что выглядело как большой открытый купол из пластистали - без гравитации (насколько это вообще возможно). Меня не отпускает чувство, что, глядя на нас через видеосвязь, они то и дело поглядывают сквозь прозрачные стены своего командного центра прямо на "Боргвардт". Каждая из безкожих, которых я вижу за грозным лицом их (как я полагаю) лидера, находится в разных стадиях тотального удаления кожи.

Сама лидерша отдаленно напоминает мумию древней Земли. Каждый сантиметр ее плоти содран до мяса, но она обернула большую часть тела свободными бинтами - возможно, ради нашего удобства. В невесомости повязки развеваются, оставляя открытыми большие участки влажной красной плоти, а ее лицо особенно напоминает лицо упыря.

Те, что позади, не потрудились успокаивать нас - они в разной степени: от едва замотанных с медицинской целью до полностью обнаженных, во всей своей влажной, омерзительной красе.

- Доброе утро, госпожа директор, - шипит лидерша шкуродеров сквозь обнаженные зубы сухим, гнилостным голосом.

Я наблюдаю за Дианой в поисках признаков того, что она взволнована или хотя бы сбита с толку, - но ничего такого нет. Она даже не проверяет время.

- Доброе утро. И как мне вас называть?

- Можете звать меня Ниа, - отвечает безкожая с такой резкостью, что это почти капризно, - а мне называть вас Дианой?

По моей спине пробегает холодок. Они знают наш состав. Это не случайная встреча.

- Да, вполне подойдет, - кисло отвечает директор.

Ниа легко отталкивается от своей переборки, кувыркаясь в невесомости с точностью и легкостью, которые можно обрести только за годы практики. Она останавливается примерно в метре от камеры, и в поле зрения впервые появляется ее внутривенный робот. Она тянется и поглаживает толстую пластиковую трубку, соединяющую ее с жужжащим устройством, которое даже сейчас вливает ей в кровь постоянный поток питательных веществ и лекарств. Это устройство напоминает мой собственный браслет, но в увеличенном масштабе.

Скорее всего, у нее неизлечимый рак. Субкультура безкожих возникла из жертв ожогов и болезней, которые лучше лечить в невесомости. Корпорации, вечно ищущие способы экономии, постепенно прекратили финансирование и убрали персонал со своих госпитальных кораблей. Безкожие постепенно стали и целителями, и пациентами, ухаживая за своими и принимая только своих. Целиком космический народ, их конечности стали длинными, а мышцы слабыми от привычки к невесомости. Сама Ниа выглядит особенно истощенной.

- Вас не удивляет, что я знаю, кто вы?

- Едва ли. На Илофте полно шпионов для любого, кто готов платить.

- Я предпочитаю думать, что у нас не шпионы, а друзья. Друзья, которые желают нам добра.

- Друзья, которые... передали вам данные о нашем составе?

Ниа поворачивается, и волна бинтов отлетает от ее лица, обнажая безщекие челюсти и голые ноздри. Она не удосуживается поправить повязку.

- Вы придаете этому такой вульгарный оттенок. Мы просто патрулируем эти торговые маршруты, собирая пошлину. Ваша корпорация разумна. Конечно, они не возражают оплатить то, что должны?

Диана поджимает губы. Мы все ждем с напряжением. Это вымогательство, просто и ясно. Хотя некоторые корпорации взимают плату за стыковку и орбиту на планетах и станциях, которыми владеют, само нахождение в космосе должно быть, по сути, бесплатным. Взимать налог с торгового маршрута - не самый тонкий бандитский прием.