Марионетка-Мирна разражается лающим смехом.

- Насколько глупыми вы нас считаете? Мы знаем, что других живых миров нет. Вы дадите нам обещания, чтобы мы отказались от наших планов. А затем предадите нас. Это человеческий путь.

- Тогда каковы ваши планы?

Мирна снова смеется.

- Мы чувствуем себя злодеями из третьесортной развлекательной фантастики. Да, конечно, вы можете услышать наши планы. Мы планировали реактивировать колонизационный корабль. Мы работали над этим без устали десятилетиями.

- Это невозможно, - выдыхает Хайме. - Двигатели были повреждены при первом крушении.

Мирна указывает на Хайме.

- Видите? Видите, как долго мы тщетно трудились? А затем приземлился ваш корабль. Теперь мы наконец сможем улететь. Когда мы доберемся до цивилизации, мы сможем путешествовать в телах многих из вас.

- Вы должны знать, что мы не позволим этого, - говорю я, - но мы могли бы договориться. Мы могли бы разработать новый источник пищи для вас. Это может быть не идеально, но вам не придется убивать, чтобы выжить. Я уверена, вы не хотите этого.

Самец гематофага поворачивает свою пасть ко мне. У него нет глаз, но я не могу избавиться от ощущения, что он смотрит на меня.

- Почему нам должно быть дело до убийства вредителей ради выживания?

Хайме делает шаг вперед. Как и Диана, она всегда сохраняет ледяное спокойствие, но я не удивлюсь, если в какой-то альтернативной вселенной в ее глазах стоят слезы.

- Вредителей? Ты считаешь моих людей вредителями?

- Мы сражаемся с вами веками. Вы вызываете у нас отвращение. Ваша розовая, жирная кожа и эта отвратительная растительность - волосы. У вас столько конечностей и частей тела, а вы почти ничего не можете делать. Вы самые отвратительные существа, которые мы можем себе представить, а то, что вы с таким трудом выдаете за ум, ваш так называемый интеллект - просто насмешка. В нашем мире были поэты, философы и теологи, пока вы не убили его. Я знаю и понимаю больше, чем ваш вид когда-либо сможет даже начать постигать. Вы для нас как насекомые. Я не чувствую стыда, уничтожая вас. Я наслаждаюсь, упиваюсь этим.

- Подозреваю, чувство взаимно, - говорит Хайме.

Она поднимает оружие. Я уже готова остановить ее, но понимаю: переговоры с ними - пустая трата времени. Я пыталась, и это ни к чему не привело.

Хайме усмехается. Я вижу это впервые. Она открывает рот, и из него течет кровь, когда она пытается что-то произнести. Я думаю, это слово "предательство".

Предательство - это, когда Грейс вынимает лезвие из затылка той, кого называла "подругой".

33

Рука Грейс хватает ремень винтовки Хайме и обматывает его вокруг ее свободной руки в тот самый момент, когда Хайме выскальзывает из ремня и падает на палубу. Это почти элегантное движение, неожиданный боевой пируэт. Но теперь у Грейс два ружья - одно нацелено на Ниа, другое на меня. Мы обе держим оружие направленным вперед, более или менее в сторону Мирны.

На этот раз глаза Грейс не вылетают из орбит, хотя я почти желаю, чтобы это произошло, после того как становлюсь свидетельницей того, что происходит дальше. Вместо этого каждый из гематофагов с отвратительным хрустом пожирает ее глаза изнутри, прежде чем вырваться наружу.

- Больше нет нужды в обмане, мы полагаем, - говорит Mарионетка-Грейс. - Оружие на пол.

Я мгновенно снимаю винтовку с плеча. Я знаю, что проиграла. Такие дела не для меня. Ниа, кажется, оценивает свои варианты, но в конце концов приходит к тому же выводу, что и я, и медленно опускает свое оружие на пол.

- А теперь отбросьте их нашим... коллегам.

Ниа пинает свою винтовку с силой, отправляя ее в ожидающие руки Мирны. Ее глазные яблоки все еще болтаются и запутываются в прикладе, когда она поднимает оружие. Я менее решительно избавляюсь от своей винтовки, и она не улетает далеко, но, похоже, никого это особо не волнует.

- Как давно ты заражена? - спрашиваю я Грейс.

- Почти три года, - отвечает она.

Мы с Ниа озадаченно переглядываемся.

- Но... ты проходила тест. Я думала...

- Кто-нибудь из вас видел, как я проходила тест? - oна улыбается. - Обидно, да? А вот Хайме была чистой. Если бы вы отправили в лазарет ее, а не меня, вы все могли бы быть в безопасности.

- И охранницы ничего не заметили?

Грейс все еще улыбается.

- Мы отошли за ширму. Для приличия. А наши детки заразили вашу медсестру. Хайме не была сумасшедшей. Некоторые из колонистов и правда были заражены. И заражены до сих пор. Ваша так называемая "безопасная зона" - фикция. Та, кто проводит ваш маленький тест с ложкой, - одна из наших. Мы могли бы уничтожить вас всех в любой момент.

- Тогда почему вы этого не делаете? - спрашивает Ниа. - Разве мы не просто вредители?

- О, вы - вредители, это точно, - отвечает Cоздание-Грейс. - К сожалению, вы знаете, как работает ваша техника, лучше, чем это тело или то. Мы, конечно, могли бы как-нибудь разобраться. Но вместо этого вы сами почините двигатели для нас.

- И с какой стати, черт возьми, мы будем это делать?

Грейс усмехается. Каждый из ее паразитов, насколько может, тоже усмехается. Жуткое зрелище - три улыбки в унисон от одной целостной сущности.

- Ваши жизни дороги вам. Вы можете сохранить их еще на несколько минут.

Ниа смеется. Это ужасающее, леденящее душу зрелище. Ее будто охватывает припадок, она не может остановиться. Ее смех перерастает в истерику. Две зараженные, похоже, не знают, что делать. Они даже смотрят на меня в поисках указаний, но мне нечего предложить. Наконец, похожий на лай смех безкожей стихает, скорее просто от банального изнеможения.

- Жизни дороги вам, - повторяет она. - Ты думаешь, моя жизнь дорога мне?

- В таких мелочах мы могли бы пойти на уступки, - говорит Мирна. - Могли бы позволить вам двоим уйти невредимыми. В спасательной капсуле, возможно.

- Ты не понимаешь, - говорит Ниа.

- Я понимаю, - говорю я, с опозданием.

Гематофаги переводят взгляд с одной на другую, их винтовки нацелены на каждую из нас.

- Тогда объясни нам, - выплевывает то, что было Мирной.

- Она - безкожая. Неизлечимо больная женщина, страдающая от рака настолько сильного, что сдирание кожи и жизнь в невесомости для нее лучше, чем альтернатива. Она, вероятно, была готова умереть с того самого дня, как отправилась в космос. Я правильно говорю, Ниа?

- Ты преподнесла это немного более витиевато, чем сказала бы я, но суть верна. Я умру через секунду, но не стану тебе помогать.

- Если ты действительно это имеешь в виду... - начинает Грейс, поднимая оружие.

- О, именно это, - отвечает Ниа, перебивая ее.

Она кладет руку на ручку в центре нагрудной пластины. Обе зараженные вздрагивают, не зная, тянется ли она к оружию или что-то еще. Но я знаю, к чему она тянется. С лихим движением она выкручивает внутреннюю гравитацию своего скафандра на максимум.

Ее зловещее лицо усмехается, даже когда начинает дрожать.

- Это будет довольно отвратительно, - говорит безкожая. - Жаль только, что я не увижу этого.

Волны видимой энергии пробегают по ее обнаженным мышцам и сухожилиям. Она запрокидывает голову, безумно смеясь, пока ее тело начинает содрогаться и трястись. Гематофаги и зараженные заворожены, возможно, в ужасе, наблюдая, как гравитация внутри скафандра Ниа начинает зашкаливать. Они отвлечены, и я задаюсь вопросом, не для этого ли Ниа сделала это, вместо того чтобы позволить себя застрелить. Наверное, это уникальный способ уйти. История, которую я буду рассказывать веками. Но она также, похоже, дает мне шанс. Ее глаз без века дергается, и я на долю секунды думаю, не подмигивает ли она, но это едва ли имеет значение, когда оба ее глаза начинают плавиться.

Падаю на палубу и хватаю винтовку - я ведь действительно отбросила ее совсем недалеко.

Вся мускулатура сползает с лица Ниа, обнажая чистую кость. Затем ее череп начинает сжиматься сам в себя. Череп и зубы раскалываются и ломаются. Ниа, по крайней мере, то, что еще осталось от нее в скафандре, шатается назад, наклоняется вперед, и затем ее мозг и куски черепа разлетаются по внутренней стороне пластисталевого забрала. Кусочки серого вещества стекают по экрану быстрее обычного в искусственно усиленной гравитации, как вода, уходящая в слив.

Пустой скафандр Ниа начинает сжиматься. Он падает на пол, пустой, пока только ботинки не остаются стоять вертикально, наполненные тем, что выглядит как примерно полметра ноги в каждом. Меня окатывает тошнотворное чувство, когда я понимаю, что ее ног там, конечно, нет. Ее превращенное в кашу тело опустилось в ботинки. Та, что раньше была капитаном безкожих, теперь превратилась в две штанины, наполненные красным пудингом.

Зараженные поворачиваются ко мне. У меня в руке лучемет, но их двое. Какие у меня варианты? Я смотрю на сингулярность, застывшую во времени и пространстве, лежащую на боку. Я могу попытаться прорваться к ней, что приведет к взрыву всего корабля. Я умру. Мы все умрем.

Я могу попытаться перестрелять зараженных. Двое против одной. И я не очень хороша в перестрелках.

Я могу сделать то, что они говорят. Принять сделку. Которую они почти наверняка не выполнят. И даже если выполнят, человеческая цивилизация все равно рухнет. В основном из-за меня.

Только один вариант кажется разумным. Я засовываю ствол лучемета в рот и кладу палец на спусковой крючок.

34

- Стой.

Мои глаза зажмурены, но в глубине души я знаю, что у меня не хватит смелости нажать на спуск. Я достаю винтовку изо рта и опускаю ее на пол.

- Твои друзья, - говорит паразит в Мирне, чьи глаза все еще болтаются у подбородка. - Ты не забыла о них, надеюсь?

- Они скорее умрут, чем позволят вам победить.

- Возможно. Давай спросим их, - Мирна достает планшет и говорит в него. - Снимите запрет на связь.

Внезапно комната заполняется голограммами. Столовая, которую я покинула, теперь здесь, в машинном отделении, вместе со мной. Диана, Куинн и Тампа все еще живы, сидят за столом, никем не тронутые. Паразиты Тины вылезли из ее глазниц. Несколько колонистов из Модуля "8" - очевидно, не такие чистые, как мы думали, после проверки одной из своих - также гордо демонстрируют свою зараженность. Тина отбрасывает тело одного из незараженных членов команды - из его мозга все еще торчат угри, высосавшие из него всю кровь.

- Столовая на связи, - говорит Тина. - Здесь все почти кончено. Мы держим оставшихся незараженных как закуску или носителей.

- Небольшое изменение планов, - отвечает Мирна. - Мы еще не запустили двигатель. Пиратка покончила с собой. У нас есть историчка. Возможно, она сможет это сделать... при правильной мотивации.

Тина шипит.

- Просто зарази ее!

- Ну-ну, - укоряет Мирна, - мы цивилизованные существа. Мы можем учитывать чувства даже вредителей. Что нужно, чтобы ты запустила двигатель?

Я качаю головой.

- Ничего. Вы не можете мне ничего предложить.

- Даже твою жизнь? Жизни твоих друзей? Ты могла бы стать героиней здесь, Пейдж. Без сомнения, компания вознаградила бы такое поведение. Вместо полного провала всей миссии - просто очень крупный косяк. Что скажешь, госпожа директор?

Лицо Дианы - ледяная, непроницаемая маска. Мирна подходит и присаживается на корточки рядом со мной.

- Она не заговорит, - говорит Мирна. - Это нормально. Она вообще не разговорчива. Знаешь, Мирна презирала ее. Ненавидела. Правда никогда не показывала этого. Ты знала об этом, госпожа директор? Знала, что твоя собственная секретарша не испытывала к тебе ни капли уважения? Она запустила свою работу. Она не была и наполовину такой глупой, как ты думала. Она просто недостаточно уважала тебя, чтобы делать все правильно.

Губы Дианы даже не дрогнули. Гематофаги не на ту напали, если думают, что смогут вывести ее из себя. Но нет, они этого и не добиваются.

- А что насчет тебя? - спрашивает Cоздание-Мирна, и самка гематофага дергается перед моими губами, пока почти не касается их. Рот Мирны продолжает двигаться, но я знаю, что говорит именно этот угорь. - Что ты думаешь о своем директоре? Теперь это уже не имеет значения, правда? Можешь быть честной.

- Мне нечего тебе сказать. Убей меня. Или не убивай.

- Смело сказано для той, у кого, очевидно, не хватает смелости покончить с собой. Хочешь узнать, что мы думаем о твоем отношении к директору? Мы думаем, что тебе на нее наплевать. Мы думаем, что тебе наплевать на всех, кто там. Мы думаем, что люди для тебя не значат ровным счетом ничего. Ты знаешь, что должна испытывать привязанность, симпатию, антипатию, но ты ничего не чувствуешь. Ты смотришь на людей так же, как и мы, - как на вредителей. Как на существ, которых нужно терпеть, чтобы выжить в холодной вселенной.

- С одной маленькой разницей: я не минога, путешествующая в чужом мозгу.

- Разве нет?

Моя остроумная ответная реплика обрывается, и я никогда не вспомню ее, потому что комната наполняется шипящими звуками. Только это не шипение в том смысле, в котором мы его понимаем. Это эквивалент ликования у гематофагов. Миноги издают этот звук, забыв о необходимости контролировать своих носителей в момент радости.

Все зараженные в столовой смотрят на пластисталь системы канализации и водоснабжения. Сначала я не понимаю, почему, но затем вижу красное облако. Затем багровые воды умирающего живого мира врываются внутрь, и облако исчезает. Вся наша пресная вода отравлена, испорчена первой же каплей гемоглобина. Система водоснабжения "Боргвардта" кишит гематофагами.

- Ах, - говорит Cоздание-Мирна, - последние из наших пассажиров прибыли на борт. Теперь, Пейдж, я могу заразить и тебя. А мои дети могут сожрать твой мозг и, будем надеяться, что они окажутся достаточно смышлеными, чтобы воспользоваться твоей мышечной памятью и глубокими знаниями, скрытыми в твоем мозговом стволе. Но я думаю, что если ты сама починишь двигатель, это будет лучше, чем полагаться на удачу. Ты не согласна?