- Я не могу выйти, Пейдж.

- Она заражена, - рычит Ниа.

- Я единственная, кому не все равно, жива ты или мертва, Келли, - это прозвучало неправильно. - Прости. Я хочу сказать, что тебе нужно сотрудничать со мной.

- Дело не в том что я не хочу. Я не могу выйти. Я заперта, понимаешь?

- Можешь включить свет?

В управлении вспыхивает освещение, и мне приходится отвернуться. Оно не яркое - совсем нет. Но мы так долго пробирались в полумраке темных коридоров, полагаясь лишь на аварийные огни и шары-светильники, что теперь даже обычный свет заставляет глаза слезиться.

Когда свет зажегся, я вижу, что столы на дальней стене выстроены в идеальные ряды, как маленькие игрушечные солдатики, кроме одного. Один упавший солдатик.

Келли лежит под нами, придавленная упавшим столом. Болты, которые должны были крепить его к палубе, болтаются в своих петлях. Келли смотрит на меня и бледно улыбается. Она симпатичная девушка. Молодая. Слишком молодая. А еще она бледная как привидение. Виден только ее торс. Ее ноги и бедра придавлены столом.

Она машет мне рукой, как будто мы случайно встретились на прогулке. Я машу в ответ.

- Как ты, Келли?

Она кашляет.

- Не очень хорошо. Я застряла.

Я смотрю на трех остальных членов команды.

- Я вытащу ее оттуда. Мне все равно, поможете вы или нет.

- Это не миссия, - ровно говорит Хайме.

- Миссия ведет нас через управление в инженерный отсек, - говорю я.

- Тем не менее, - говорит Хайме, - помощь этой женщине отнимет недопустимо много времени.

- Что, по-твоему, "недопустимо", Хайме?

- Любое количество времени недопустимо, - говорит Хайме. - Мы в незавидном положении: гонимся за временем, не зная, сколько его осталось. Как указала Ниа, в любой момент паразиты могут затопить систему водоснабжения. И тогда вообще все это будет напрасно.

- Рада, что здесь есть кто-то, кто мыслит здраво, - ровно говорит безкожая.

- Значит, если я застряну, вы можете и меня бросить?

Ниа смотрит на меня.

- Я бы разочаровалась, если бы ты не сделала того же.

- Ну, ты - пленница. Тебе повезло, что ты вообще на свободе. А там, внизу, - один из моих товарищей по команде. Она имеет значение.

- Забавно, как ты в один миг умудряешься превращаться из эгоистки в праведницу. Ладно, я для тебя мало что значу, но, если уж на то пошло, что, если твоя ненаглядная подружка внизу уже давно заражена и это просто ловушка? Если она все это время была жива, почему она не связалась с нами и не сообщила?

- Потому что корабельная связь была отключена, помнишь? И у нее там нет одного из этих маленьких телефонов.

- Может быть. Или, может, она, блядь, заражена. Мы могли бы исключить эту переменную, пристрелив ее прямо сейчас.

Я сверлю ее взглядом.

- Кто бы стал притворяться, что застрял вот так? Она не безкожая, знаешь ли.

Меня поражает не столько сила Ниа, сколько ее скорость - она неожиданно хватает меня за горло, отрывает от пола и с размаху припечатывает к переборке.

- Я тебе не нравлюсь, - говорит безкожая, скалясь на меня, заставляя смотреть в ее безвекие глаза и освежеванное лицо. - Это нормально. Мне на это плевать. Можешь подкалывать меня. Это тоже нормально. Мне и на это насрать. Но никогда, слышишь, никогда не смей даже намекать, что я стала бы притворяться больной ради выгоды.

Я уже сталкивалась с ней не раз, но только сейчас вынуждена впервые по-настоящему разглядеть и увидеть ее. За всей этой бравадой легко забыть, что, несмотря на то, что она ходячий, говорящий упырь, несмотря на то, что она пиратка-рейдер, сжигающая людей плазмой, Ниа прежде всего - женщина, борющаяся со смертельной болезнью. И она относится к этому предельно серьезно. Весь сарказм - это защитная реакция.

- Я извиняюсь, - говорю я. - Серьезно. Ляпнула не подумав.

Она оглядывает меня с ног до головы. И, похоже, принимает мои слова, потому что позволяет мне упасть на палубу.

- Слушайте, - доносится голос Келли, - я слышу, как вы спорите из-за меня. Оно того не стоит. Дело не только в том, что я придавлена. Я мертва. Я уже мертва. Мой позвоночник перерезан. Вы даже не сможете меня сдвинуть.

Мы вчетвером возвращаемся к шлюзу и заглядываем внутрь.

- Мы вызовем сюда Тину, - говорю я. - Она сможет что-то сделать. По крайней мере, поместить тебя в стазис или что-то в этом роде, пока мы не доставим тебя в нормальную больницу.

- Честно говоря, Пейдж, я смирилась. Но если ты действительно хочешь сделать что-то для меня... я умираю от жажды.

Я смотрю на Ниа. Лицо у нее мрачное. Впрочем, оно у нее всегда такое. Но сейчас - особенно.

- Нам нужно попасть в инженерный отсек, - ровно говорит она.

Келли кивает. Она нажимает несколько кнопок на своем планшете, и шлюз в машинное отделение открывается.

- Все, путь свободен!

Я смотрю на Ниа и остальных.

- Нам все равно туда. Можешь застрелить ее сейчас, наверное. Чтобы быть уверенной.

Ниа ничего не отвечает, а просто начинает спускаться по рядам столов, которые были прочно прикреплены к полу. Грейс, Хайме и я следуем за ней, наши лучеметы висят за спинами. Находясь примерно на полпути в этом лабиринте столов, я понимаю, что если Келли вооружена, сейчас идеальный момент, чтобы перестрелять нас. Мы как сидячие утки, наши руки и ноги заняты, а винтовки вне досягаемости. А если попытаемся достать их, мы упадем.

Меня охватывает внезапное чувство непреодолимой, надвигающейся гибели. Я снова сделала неправильный выбор. Позволила своим эмоциям - на этот раз сочувствию к Келли и вине за то, что случилось с Бекс, а не просто необузданным амбициям, как в прошлый раз - взять надо мной верх. Заражена она или ее история правдива, Келли в любом случае мертва. Пожалуй, самым гуманным и правда было бы сейчас пристрелить ее на месте. По крайней мере, это гарантировало бы нашу безопасность.

Ниа первой достигает палубы. Она помогает остальным спуститься. Самая сложная часть - обойти большую дыру, где должен был быть стол, раздавивший Келли. Это как привыкнуть подниматься по лестнице, а на полпути обнаружить, что внезапно не хватает одной перекладины.

Я подхожу к распростертой Келли.

- Привет, малышка, - говорю я.

- Привет, - слабо отвечает она.

Ее кожа безупречна. Меня это поражает. На ней ни капли косметики. Гладкая, по-детски чистая кожа подростка. Да она, вероятно, и есть подросток. Ей даже двадцати нет. Наверное, устроилась в "Хестл" сразу, как только исполнилось семнадцать. Или даже раньше, как стажер, и ей просто предложили работу сразу после выпуска. Ее кожа, должно быть, прошла через период предательских высыпаний в раннем подростковом возрасте, достигла этого редкого краткого момента совершенства перед долгим маршем времени с морщинками и дряблостью. Она совершенна. Кроме ее позвоночника, перерезанного у копчика.

- Ты... та пиратка, - говорит Келли.

- Я - та пиратка, - соглашается Ниа.

Келли пожимает плечами и тут же морщится от боли, которую это ей причиняет.

- Политика создает странных союзников, надо полагать. У тебя случайно нет воды?

Я достаю флягу, но сначала смотрю на Ниа.

- Я не принесла ложку, - говорит она.

- Все нормально, - отвечает Келли, неправильно поняв и протягивая руки, - мне не нужна ложка или трубочка. Я могу пить нормально.

Ниа пожимает плечами.

- Рискуй своей шеей.

Я приседаю и протягиваю флягу Келли, которая жадно глотает слишком много и начинает кашлять. Долгожданный живительный глоток превращается в приступ боли.

- Вы наконец почините двигатель?

- Да, - отвечаю я, прежде чем понимаю, что это значит.

Когда корабль снова получит питание и примет правильную ориентацию, Келли умрет. Ее положение более чем шаткое - оно нежизнеспособное. Один толчок, одна встряска - и ее не станет. А мы собираемся перевернуть весь офис на девяносто градусов.

- Келли, мне жаль.

- Все нормально, - говорит она, качая головой. - Я уже ввела команды на выравнивание корабля и курс на Илофт. Он пойдет на автопилоте, если понадобится. В тот момент я точно не смогу пилотировать.

- Ты сделала это, зная, что это убьет тебя? - спрашивает Хайме.

- Ну, у меня есть обязанности, - отвечает она так, будто это самое простое и единственно возможное решение в мире.

- Да, - отвечает Хайме, - наверное, у всех нас есть.

- Не дайте мне вас задерживать. Вы ничего не можете для меня сделать, а двигатель нужно запускать срочно. Но, Пейдж, есть кое-что, что вы все должны знать.

Ниа, Грейс и Хайме настораживаются, удивленные этим заявлением.

- Корабельная связь отключена. Это должно помешать этим... кем бы они ни были... общаться друг с другом. По крайней мере, таков был приказ директора. Но, знаете, у меня есть доступ к отмене блокировки с моего поста.

- Правда? - спрашивает Ниа. - Тогда почему ты не пыталась связаться с нами?

- Именно об этом я хотела предупредить вас четверых. Я пыталась. Несколько раз. Но кто-то заблокировал меня. Я не думаю, что ваша безопасная зона действительно безопасна. Я думаю, там есть кто-то зараженный.

32

Остаток пути до машинного отделения мы проводим в жуткой тишине. Откровение Келли было шокирующим, но мы ничего не можем с этим поделать. По крайней мере, пока не доберемся до телефона, а ближайший находится в... вы угадали... в машинном отделении.

Мы слышим кряхтенье и лязг металла о металл, когда сворачиваем за угол. Не сговариваясь, все четверо одновременно гасим светильники. Приближаясь к цели мы превращаемся в хладнокровные, расчетливые, безмолвные машины для убийства. Бесшумно плавно скользим вперед без лишних движений, будто всю жизнь тренировались как следопыты и охотники.

Ниа идет первой. Она оборачивается ко мне.

- Это секретарша, - шепчет она.

- Одна?

Она кивает. Я обхожу ее и вхожу в машинное отделение. Я здесь впервые. В самом центре комнаты, удерживаемая восемью супермагнитами, вмонтированными в палубу и потолок (хотя технически сейчас это боковая стена), находится гравитационная сингулярность размером с горошину. Я позволяю своим шагам эхом разнестись по комнате, объявляя о своем присутствии. Мирна, рыжеволосая секретарша, яростно колотит по контрольному монитору сингулярности.

Я не много знаю о машинных отделениях, но знаю, что они спроектированы примерно с тремя сотнями систем безопасности и "мертвых ручек", предназначенных для того, чтобы черная дыра, питающая офис, не вырвалась и не начала экспоненциально расширяться. Ничто - ни жизни, ни деньги, ни что-либо еще - не важнее для компании, чем предотвращение апокалиптического события, исходящего от одного из ее кораблей. Если есть хоть намек на то, что сингулярность может вырваться из своей клетки, все машинное отделение схлопнется и уничтожит сингулярность. Большинство современных кораблей теряются не из-за пиратских атак или корпоративного шпионажа, а из-за мелких нарушений герметичности в машинном отделении. Это как заливать провал цементом, но лучше так, чем провал утащит за собой целый город.

- Мирна, - громко говорю я.

Она, очевидно, слышала мои шаги, но все еще бессильно колотит по панели.

- Можно сказать, уже и нет, - отвечает Мирна, ее голос низкий и гортанный.

Оба ее глаза по очереди вылетают из орбит. Гематофаги появляются из ее глазниц - самец толстый и пухлый справа, самка тоньше и худее слева, как у Заниб. Они покачиваются и извиваются в воздухе, пока Мирна, чьи глаза болтаются на пучках зрительных нервов на уровне подбородка, поднимает гаечный ключ, как бейсбольную биту, готовая нанести удар по контрольному модулю.

- Если ты это сделаешь, ты умрешь. Весь офис взорвется. Ты знаешь это, да?

Ниа, Грейс и Хайме появляются в проеме, каждая с оружием на изготовку.

- Арргх! - рычит Мирна. - Глупая, глупая, глупая! Этот человек - один из самых глупых среди вас. Она ничего не знает об этой системе. Она едва понимает проклятое руководство.

Несмотря на напряженность ситуации, я сдерживаю улыбку. Идиотка-Мирна оказалась нашей лучшей естественной защитой от гематофагов. Она была слишком тупой, чтобы быть ценным саботажником.

- Я не лгу тебе. Это черная дыра. Существуют системы безопасности, чтобы...

- Тьфу! Мы знаем, что ты не лжешь.

Тварь-Мирна роняет гаечный ключ, который с грохотом падает на палубу.

- Конечно, вы бы не оставили сингулярность без защиты. Вся эта солнечная система была бы уничтожена. Конечно, есть системы безопасности. Но это... - Мирна указывает на свою голову, - настолько глупо! Мы в ярости.

- Ты сейчас умрешь, - рычит Грейс.

- Подождите, - говорю я. - Мы контролируем ситуацию. Нет причин не поговорить. Хотя бы раз.

- Думаешь, ты сможешь договориться с ними? - спрашивает Хайме.

- Я не договариваюсь. Я просто говорю.

Ниа делает жест кистью "давай-давай, болтай", но стрелять не торопится, и на том спасибо.

- Может, нам не обязательно воевать. Чего вы хотите?

Мирна издает презрительный звук. Она начинает расхаживать, как дикое животное в клетке. Гематофаги продолжают покачиваться и извиваться в воздухе вокруг ее головы.

- Нам нужно убраться с этой планеты. Мы вымираем. Еще немного, и наш вид исчезнет.

- Туда и дорога, - говорит Хайме.

- Это ваша вина, чужаки. Вы убили нашу планету.

- Убили планету? Ты имеешь в виду живой мир? Он умирает?

- Он мертв уже столетия. Когда ваш маленький колонизационный корабль приземлился здесь, он убил нашу планету. Экосистема рухнула. В океане больше нет питательных веществ. Раньше мы плавали в океане крови. Теперь нам приходится занимать ваши тела, чтобы получать свежее питание.

- Значит, вас осталось немного.

- Очень мало. Нас остались десятки. Те из нас, кто вынужден оставаться в океане, умирают день за днем. Это как есть жидкую кашу. И скоро даже этого не будет.

- Что, если мы сможем доставить вас на другой живой мир?