- Ёб твою мать, - бормочет она, - вы только посмотрите на это.

Трое охранниц подходят к стеклянной панели. Она идентична панелям гидропонного сада, который мы видели в Модуле "8". Однако в этом месте есть что-то, что их тревожит. Я не могу понять, что именно. Что они видят?

- Это их система водоснабжения? - спрашивает Проссер.

Хелена кивает. Проссер стучит по стеклу.

- Должно быть, она загрязнена той субстанцией снаружи.

Я понимаю, что гидропонный сад стал красным, зараженный кровавым океаном. Это то, что я никогда бы не определила, глядя на черно-белое изображение. Женщинам, которые были там, потребовалось достаточно времени, чтобы заметить это вживую.

Стук раздается снова, и охранницы снова вздрагивают, но на этот раз источник очевиден. Один из гематофагов прикрепился к пластистали, пытаясь присосаться к ней, как будто отчаянно пытаясь добраться до них.

- Это что еще за хрень? - спрашивает Тампа.

- Местная фауна. Кровосос. Помните? Как и предсказывал ксенобиолог. Как она его назвала?

- Гематофаг, - говорю я вслух.

- Минога, - говорит Хелена.

Голова расстрелянного колониста дергается. Я дергаюсь вместе с ней. Она начинает поворачиваться к охранницам. Медленно, любовно, гематофаги внутри выдавливают сначала один глаз, затем другой, избегая характерного хлопка, который обычно сопровождает такое действие.

Я вижу это раньше, чем кто-либо из тех, кто был там. Я знаю, что происходит, задолго до того, как кто-либо другой это понимает. Но они заперты там, в крошечном прямоугольнике моего планшета, заперты в прошлом, не в силах избежать того, что происходит, не в силах осознать это так, как я. Это как смотреть головид "Предначертанной Судьбы" и знать, что этот чертов корабль разобьется с самого первого кадра, и никто на экране не может ничего с этим поделать, несмотря на все их попытки отсрочить неизбежное.

Гематофаги выползают из головы каннибала, пока охранницы продолжают разговаривать друг с другом. Я не слышу ни слова из того, что они говорят, потому что слишком сосредоточена на действиях паразитов. Они ползут по палубе, по-видимому, страдая от нахождения на открытом воздухе. Конечно, они должны страдать. Они привыкли плавать в океане биологических жидкостей. Они покидают его только для того, чтобы поселиться в теле ничего не подозревающего хозяина. Нахождение на открытом воздухе должно быть для них пыткой, как для рыб без воды или как для людей, которым принудительно удерживают голову под водой.

Стойкое впечатление, что они совещаются - я наблюдаю, как они извиваются, их тела сплетаются вместе и, по-видимому, обмениваются каким-то видом общения. Это не тупые животные. Я не знаю, почему я все еще думала о них так, даже после всего, что видела, но каким-то образом я думала, что это мы даем им интеллект, а не наоборот.

Размножающаяся пара, кажется, согласовала план, и, работая вместе, каждый впивается в штанину скафандра Проссер и тянет в противоположные стороны. У гематофагов, должно быть, челюсти сверхъестественной силы, раз им удается разорвать скафандр. Я знаю, что они не непроницаемы, но не думала, что действия человека или животного могут прорвать его материал. До сих пор. Только сейчас охранницы замечают то, за чем я с ужасом наблюдала все это время. Скафандр Проссер начинает пищать, объявляя:

- Целостность скафандра нарушена! Целостность скафандра нарушена!

Проссер и остальные снова крутятся, совершенно не в силах определить угрозу. Тампа даже смотрит на потолок, в сторону, противоположную той, куда следовало бы смотреть. Слишком поздно. Было слишком поздно в тот момент, когда они начали тянуть за штанину. Проссер визжит от ужаса. Они заползли в ее скафандр. Герметичный скафандр, который должен был защищать охранницу, теперь работал против нее: она оказалась заперта с паразитами, уже ползущими вверх по ее ноге.

Проссер визжит все громче и громче. Хелена и Тампа совершенно растеряны, не знают, что делать. Проссер срывает шлем и отбрасывает его в сторону, недостаточно сильно, чтобы разбить (ничто, по сути, не может разбить пластисталь), но он без остановки летает по комнате, отскакивая от поверхностей. Она пытается снять остальную часть скафандра, все еще не в силах внятно объяснить, что с ней происходит, и лишь воет от боли, достигшей, кажется, самого предела.

Другие двое наконец бросаются на помощь, стаскивая с Проссер скафандр так быстро, как только могут разобрать его части. Когда штаны скафандра сняты, мы все - и присутствующие, и те, кто смотрит запись позже, - можем видеть, что происходит. Один из гематофагов уже исчез из виду. Проссер задыхается, что указывает на то, что он ползет вверх через ее пищевод в поисках сладких глубин ее мозга. Другой извивается, его хвост торчит из трусов Проссер.

Мощным рывком Хелена разрывает трусы Проссер. Теперь та, обнаженная ниже пояса, остается в одном нелепо громоздком скафандре на верхней половине тела. Проблема, однако, в ее гениталиях, так как вторая половина размножающейся пары гематофагов глубоко зарывается в ее влагалище. Тампа наводит лучемет на промежность Проссер, но смотрит на Хелену в ожидании указаний. Это полное безумие.

Внезапно другие тела вокруг них начинают извергать гематофагов. Тампа начинает стрелять, чаще промахиваясь, но иногда попадая в паразитов и заставляя их кричать - пугающе похожий на человеческий звук - пока они шипят и умирают. Вся комната превращается в тир, полный маленьких извивающихся целей.

Не каждый колонист извергает паразитов, но их все равно слишком много, чтобы справиться. Кто знает, что именно довело обитателей Модуля "9" до этого жалкого деградировавшего состояния - долгие годы изоляции и космическое безумие или же полубеспорядочные набеги гематофагов. Возможно, комбинация того и другого. В любом случае, ясно, что это ожидает и нас на "Боргвардте", если мы не сможем остаться чистыми и победить угрозу.

- Нам нужно выбираться отсюда, - первой осознает Хелена.

Паразиты не прочные, но они маленькие, извивающиеся, и в них трудно попасть. Хелена даже давит одного ногой. Они приближаются к двум женщинам, которые остаются их потенциальной добычей.

- Пожалуйста, не бросайте меня! - кричит Проссер.

Второй гематофаг полностью исчез в ней. Проссер теряет способность говорить и начинает кашлять, вторая половина размножающейся пары теперь прокладывает себе путь в ее череп. Кровь начинает сочиться из ее ушей. Первый гематофаг уже вовсю наслаждается серым веществом.

Я заворожена, очарована. Я никогда не видела ничего подобного и не могла бы вообразить, хотя, наверное, подозревала, что Заниб, Иден и остальные должны были каким-то образом ифицированны. Но видеть это воочию - абсолютный кошмар.

- Не волнуйся, малышка, - храбро объявляет Хелена, обнимая Проссер за плечи. - Мы никогда не бросим тебя. Мы все выберемся отсюда. Тампа, возьми тело поварихи, - oна наклоняется к Проссер с заговорщицким видом: - Во время вахты мы никого из своих не бросаем, верно?

- Не-е-е-е-ет! - визжит Проссер, и кровь быстро течет густыми струями из ее ушей, а теперь и из глаз, носа и рта. - Нет, пожалуйста, нет-нет, бля! Пожалуйста, Хелена!

Хелена берет ее за подбородок.

- Я держу тебя, малышка! Я не отпущу тебя!

- Убей меня! Пожалуйста, убей меня! Сука-а-а, они едят мой мозг!

Хелена оказалась человеком гораздо лучше, чем я. Пока чудовища ползут к ней по полу, она не колеблется: поднимает винтовку и отправляет Проссер в вечность чистым, милосердным выстрелом в голову. Выполняя приказ, Тампа перекидывает тело Бекс через плечо, но от этого ее внутренности веером разлетаются по всей комнате, и, привлеченные запахом органов, некоторые гематофаги меняют направление.

Хелена наклоняется, хватает Проссер за горловину скафандра и делает еще с десяток выстрелов в голову, превращая ее в сплошное месиво, в то время как паразиты уже начали вылезать из глазниц в поисках нового хозяина - скорее всего, самой Хелены.

Охранницы теперь бегут, бегут к выходу, куски внутренностей Бекс волочатся за ними.

- Управление! Управление! - кричит Хелена в панике.

- Эй, команда безопасности, - раздается голос Келли Оверленд, все еще пытающейся звучать как можно дружелюбнее, - мы наблюдаем за вашей ситуацией, и подкрепление уже...

- Скажите им, чтобы они шли в пизду! - кричит Хелена. - Как только мы выберемся, вы должны сбросить всю плазму, которая у нас есть, на этот гребаный корабль. Отправьте его обратно в Ад!

30

Я останавливаю воспроизведение. Планшет показывает, что он выходит из системы (то есть из учетной записи Дианы). В более расчетливый момент я могла бы сказать ему не делать этого и оставить пароль Дианы, чтобы покопаться в корпоративных записях. Сейчас я не чувствую себя расчетливой. Я не чувствую ни опустошенности, ни вины, ни печали. Я - пустой сосуд, лишенный этих вещей, которые вы, люди, называете чувствами. Я - робот из плоти.

Никто не смотрит на меня. Никто не думает обо мне. Все сосредоточены на своих делах. Диана и еще несколько человек озабочены управлением и отправкой разведчиков. Остальные стараются не путаться под ногами. Руководителю отдела перевозок или техническому специалисту по бюджету мало что можно сделать в этих новых военных условиях.

Тина занята лечением раненых. Она останавливается, чтобы проверить меня, говорит, что все заживает хорошо. Подзывает одного из поваров, который, кажется, искренне рад иметь хоть какое-то занятие. Женщина ставит передо мной поднос, извиняясь, что они не могут предложить ничего, кроме холодных сэндвичей и тому подобного, потому что плиты и другое оборудование теперь стоят вертикально. Я говорю ей, что все в порядке, таким приглушенным тоном, что волна разочарования окатывает ее лицо, и она уходит, пристыженная. Наверное, это был один из тех случаев, когда нужно восторженно похвалить человека за то, что он сделал. А ведь поднос с едой, который она мне подала, был настоящим пиршеством, пусть и без горячего. Мне следовало ее похвалить, сказать какие-то слова благодарности, но я промолчала. И, что удивительно, не чувствую никаких угрызений совести по этому поводу.

Голода я тоже не чувствую. Внутри - пустота. Но головой я понимаю, что организму нужны белки и витамины, чтобы восполнить потери, поэтому начинаю запихивать в себя еду. Передо мной свежие овощи, мясо, сыры, салаты - мой язык должен бы радоваться, но все, что я чувствую, - вкус пепла во рту.

Тина забирается по аварийной лестнице в зеленую комнату. Я догадываюсь по гулу, что Куинн, изгнанная охранница, вернулась с задания. Остальные собираются в небольшую толпу, пока Тина проводит тест с ложкой в глазу. Хотя их формально очистили от подозрений, колонисты все еще собираются по одну сторону столовой, а команда "Боргвардта" - по другую, словно избегая друг друга. Диана стучит костылем по шлюзу морозилки, и Хелена снова появляется. Она бросает на меня злобный взгляд, но Диана внимательно следит, и в конце концов Хелена просто скрещивает руки и присоединяется к толпе.

Первой по лестнице спускается Тина. Она просто печально качает головой в сторону толпы и возвращается к своим делам. Все в комнате разочарованно выдыхают. Когда она проходит мимо меня, я хватаю Тину за руку.

- Что происходит?

Она вздыхает.

- Куинн должна была снова запустить двигатели. Я не думаю, что она вообще добралась до управления.

Что ж, это объясняет ощутимое разочарование. Куинн спускается очень медленно, винтовка висит за спиной. Достигнув низа лестницы, она нервно хлопает в ладоши, будто стряхивая с них пыль и окидывает взглядом собравшихся женщин.

- Госпожа директор, - говорит Куинн, - могу я поговорить с вами? Наедине.

Диана не выказывает никаких эмоций, но остальные расстроены, даже возмущены.

- Да, конечно, - отвечает Диана, оглядываясь в поисках способа это организовать.

Она не может просто сказать: "Зайдите в мой кабинет".

Хелена практически расталкивает женщин, выходя из толпы и направляясь к Куинн. У той мгновенно появляется вид испуганного кролика.

- Где остальные из твоей команды?

Куинн печально качает головой.

- Что, черт возьми, это значит? - кричит Хелена, подходя к Куинн вплотную. - Докладывай, кусок дерьма!

- Хелена! - кричит Диана.

- Они... их больше нет! - голос Куинн срывается от отчаяния.

Хелена на мгновение выглядит так, будто собирается ударить Куинн, но затем, кажется, решает, что она не стоит того.

- Надо было догадаться. Надо было сразу понять, что ты не справишься. Тебе вообще не место в службе безопасности. Если бы это было пятьдесят лет назад, я бы уже приказала расстрелять тебя за невыполнение обязанностей. Жизни этих женщин были в твоих руках!

- Так же, как жизнь Проссер была в твоих?

Хелена начинает движение вперед. На этот раз, думаю, она собирается расправиться с Куинн - сделать то, на что не решилась, когда дело касалось меня. Но к удивлению всех, Куинн поднимает лучемет и наводит его прямо на Хелену. Та останавливается как вкопанная.

- Что, по-твоему, ты делаешь?

- Леди, - кричит Диана, прихрамывая, насколько может, - это не способ...

- А ну, назад, Хелена! Хватит, блядь, на меня гнать! Я хорошо делаю свою работу. Может, я не могу подтянуться столько раз, сколько твои любимчики... поправка, сколько твои любимчики могли... но со своей работой я справляюсь.

- Наставлять оружие на своего начальника - это, по-твоему, хорошо делать свою работу? Потому что я называю это основанием для увольнения.

Диана не встает между винтовкой и Хеленой. Это было бы самоубийством. Но она стоит чуть левее ссорящихся охранниц.

- Вы обе будете уволены, если это немедленно не прекратится. Можете не сомневаться.

- Не беспокойтесь, госпожа директор, - говорит Хелена, не сводя глаз с Куинн, - эта пустозвонка горазда только на слова, а не на дело. Да у нее кишка тонка даже муху прихлопнуть, не то что застрелить взрослую женщину в упор.