- Хелена! - слышу я голос Дианы, пока кровь отливает от моего мозга.

Я чувствую, как чьи-то пальцы тщетно пытаются отцепить руки охранницы. Смутно осознаю, что это Тина, хотя ощущаю себя скорее наблюдателем, парящим в углу под потолком, чем непосредственным участником.

- Хелена! Я не буду повторять!

Тряска и удушение прекращаются. На мгновение мне кажется, что Хелена колеблется, но все же медленно разжимает пальцы на моей шее. Она отталкивает меня от себя, но это не злой толчок - скорее презрительный. Тина начинает суетиться вокруг меня, но я качаю головой. Я в порядке. Не совсем, конечно. Но я хочу казаться в порядке. Медицинские стимуляторы все еще работают. Я уверена, что они починят мою полураздавленную трахею так же, как щеку и глаз.

Диана теперь стоит передо мной на костылях, разглядывая меня так, будто я - бюджетный отчет.

- Думаю, тебе лучше остыть, - говорит Диана Хелене, не отрывая от меня взгляда.

- Да-да, - отвечает Хелена, и это самый пренебрежительный тон, который я когда-либо слышала от нее в разговоре с Дианой.

- Дай мне знать, когда возьмешь себя в руки.

Хелена молчит. Она забирается на стол и начинает открывать шлюз на дальней переборке столовой, которая раньше была перпендикулярна своему нынешнему горизонтальному положению.

- Куда ты? - спрашивает директор удаляющуюся спину Хелены.

- В морозилку, - отвечает охранница, не оглядываясь, - знаешь, чтобы остыть.

Я не могу понять, была ли это острота, или Хелене просто невыносимо находиться со мной в одной комнате. Она проделывает акробатические движения, но умудряется залезть в морозильную камеру, оказавшуюся на боку.

- Мне очень жаль, Пейдж. Очевидно, мы не можем терпеть такое неподобающее поведение, даже в трудные времена. Возможно, особенно в трудные времена. Хочешь подать жалобу или обратиться в отдел компенсаций?

Я смотрю на нее в изумлении. Она действительно все еще беспокоится об этом?

- Э-э... нет.

Она кивает.

- Что ж, ты имеешь право сделать это в течение следующих 90 дней. Пожалуйста, не чувствуй себя обязанной забыть об этом. Я точно не забуду.

- Хорошо, - говорю я.

Диана стоит молча мгновение, словно оценивая, сколько времени уместно выждать, прежде чем перейти к деловому разговору. Директор садится с Тиной, Ниа и мной (я все еще не могу привыкнуть, как быстро все стали доверять безкожей, но, видимо, нужда заставляет). Мне совсем не хочется говорить, тем более переживать боль потери Заниб, пересказывая это во второй раз. К счастью, Тина и Ниа необычайно охотно рассказывают мою историю за меня. Я не чувствую необходимости поправлять их во многом, хотя они перепутали некоторые детали. В основном их интересует информация о том, как я устроила передозировку Заниб, чтобы остановить гематофагов, и о том, как Заниб занесла на борт К.П. - который, судя по всему, и подчинил ее себе, после чего устроил проникновение на корабль других паразитов.

- Теперь все кажется очевидным, не правда ли? - говорит Диана, с сожалением качая головой. - Черви были проектом Патель, с нее все и началось. А тем временем некоторые обвиняли колонистов. Леди, не могли бы вы помочь мне?

Ниа и Тина помогают Диане забраться на стол. Она прочищает горло, и я никогда не слышала, чтобы тишина в помещении с людьми наступала так стремительно.

- Леди, можно ваше внимание? Спасибо. В последнее время было много... скажем так, слухов. Нам наконец удалось подтвердить происхождение вспышки. Оказывается, один из наших ученых принес червей на борт в ходе выполнения своих обычных обязанностей.

- Кто? - кричит кто-то, пытаясь звучать сердито, хотя страх в голосе ощутим.

- Я не думаю, что сейчас уместно называть имя. Достаточно сказать, что она заплатила за это жизнью. Я знала о том, что она делала, и одобрила это. В конечном счете ответственность лежит на мне. Поэтому, если вам нужна мишень для вашей злобы, пусть это буду я.

Диана замолкает, ожидая новых выкриков, но, к счастью, ее речь достаточно их пристыдила.

- Я хотела бы воспользоваться этим моментом, чтобы публично извиниться перед Хайме и ее командой. Теперь для всех, у кого еще были сомнения, ясно, что заражение было занесено на борт не вашими людьми, а нашими собственными необдуманными действиями. Я приношу извинения за любой дискомфорт или ущерб репутации, который это могло причинить вам или вашим сотрудникам. "Хестл" очень серьезно относится к таким наветам, и мы приложим все усилия, чтобы исправить ситуацию, как только вернемся в корпоративное пространство.

Хайме встает, выглядя невозмутимой.

- Спасибо за ваши добрые слова, госпожа директор. Хотя мы не ожидали доверия от ваших людей, нас встретили с большой добротой и состраданием, за исключением нескольких паршивых овец. Я принимаю ваши великодушные извинения в том духе, в котором они были принесены, и мы не будем требовать дополнительной компенсации за любые необдуманные слова.

- Тогда на этом и закончим. Спасибо, Хайме. И спасибо всем остальным за внимание. Можете вернуться к своим обязанностям.

"Обязанности" всех, похоже, сводятся к перешептываниям и изредка к игре в карты, но они все равно возвращаются к ним. С помощью остальных Диана снова садится. Она снова замечает меня, как будто впервые.

- Ты уверена, что с тобой все будет в порядке, Пейдж? После того, что сделала Хелена?

Я с трудом сдерживаю желание закатить глаза.

- Я не беспокоюсь об этом, - говорю я, и я искренне так думаю, - но почему она так зла на меня?

- Не могу сказать наверняка, - говорит Диана, хотя я вижу, что она уклоняется от ответа.

Только эта уловка не срабатывает. Ниа выпаливает правду в своей обычной бестактной манере.

- Она все еще злится из-за того, что случилось с поварихой.

Я резко поднимаю голову.

- Бекс? Почему? Что с ней случилось?

Остальные замолкают, даже Ниа.

- Почему вы не хотите мне сказать? Черт, что может быть хуже, чем паразиты, выползающие из глаз?

- Это... хуже, - ровно говорит Диана.

- Скажите мне.

Я начинаю чувствовать себя заевшей пластинкой.

Диана глубоко задумчиво вздыхает.

- Думаю, у тебя есть право знать. У тебя есть планшет?

Я достаю его и кладу на стол.

- Мы перевели все коммуникационные системы в экстренный режим блокировки, по понятным причинам. Нет смысла давать червям преимущество. Однако я перенаправила все вычислительные мощности корабля на тот терминал в столовой.

Она указывает на кассовый аппарат, за которым раньше работала Бекс. Он упал вместе с остальной мебелью, но после был возвращен в вертикальное положение. Забавно думать о том, что компьютеры целого огромного офиса работают через кассовый аппарат, но в этой ситуации уже нет ничего нормального.

- Если ты подключишь свой планшет, то сможешь посмотреть записи службы безопасности из Модуля "9" во время вылазки охраны.

К моему удивлению, Диана протягивает руку и берет меня за запястье.

- Хотя я хочу снова предложить тебе не делать этого. Я понимаю, что не знать тяжело и больно, но иногда не знать лучше, чем быть в курсе.

- Я не верю, что так бывает, - говорю я с абсолютной уверенностью.

Диана кивает.

- Тогда ты можешь использовать этот код для доступа к записям.

Она вводит буквенно-цифровой код, который отображается звездочками, и оставляет мне нажать кнопку ввода. Я встаю, колеблясь, хотя и убеждена, что должна узнать, что случилось с Бекс.

- Не делай этого, - предупреждает Тина, когда я иду к кассовому аппарату.

- Да пошла она, - говорит Ниа. - Пусть увидит, что натворила.

29

Я так испорчена полноцветной интерактивной голографией, что почти забыла, как смотреть обычную двухмерную запись. Но, конечно, компании было бы невыгодно превращать бесчисленные часы записей службы безопасности в голограммы в реальном времени. В каком-то смысле наблюдать за мелькающими черно-белыми изображениями на экране бесконечно жутче, чем быть погруженной в центр событий, как в кино.

Хелена ведет отряд в Модуль "9". Судя по всему, это сразу после того, как я их покинула. Проссер и Тампа присоединяются к ней, все трое вертят головами, как экзотические птицы. На этот раз они в скафандрах - мера предосторожности против повторной газовой атаки, полагаю. Хелена стреляет из винтовки во что-то за кадром.

- Я попала? - спрашивает она вслух, голос звучит металлически через микрофон скафандра.

Проссер выходит вперед, прикасается пальцем к полу и поднимает его обратно. У нее на пальцах шоколадный соус... о, нет, погодите. До меня доходит. Это кровь. Отсутствие цвета на записи обманывает мои глаза. Но, конечно, это кровь.

Затем мои шестеренки начинают вращаться. Лучеметы прижигают рану при попадании. Они все равно могут убить, но крови точно не будет. Я только что видела это с Иден, зараженной уборщицей. Гораздо более опытные охранницы приходят к тому же выводу, к которому я уже пришла, когда перегруппировываются и начинают отходить от пятен крови.

- Они нас заманивают, - рычит Проссер.

- Осторожно, - предупреждает Хелена. - Сначала газ, теперь эта ловушка. Они могут выглядеть как дикари, но они умны.

- И это их территория, - добавляет Тампа.

Охранницы действуют в четкой слаженности, прикрывая друг друга, пока перемещаются на новые позиции, чтобы снова занять защитную позицию друг для друга. В их движениях есть что-то элегантное, гипнотическое, почти балетное, когда я наблюдаю за этим в абсолютной тишине.

Сам Модуль "9" - это кошмарный пейзаж. Вещества, которые, я подозреваю, было бы трудно идентифицировать даже в цвете, стекают с переборок и потолка. Пол покрыт, наверное, экскрементами и внутренностями. Там, должно быть, воняет как в канализации. Охранницам повезло, что они в герметичных скафандрах, хотя никто из них не нарушает молчания, чтобы высказать вслух то, о чем я думаю, глядя на них.

Танец внезапно и неожиданно заканчивается, когда Проссер, по-видимому, делает неверное движение, и рука Хелены летит вперед, удерживая ее за ребра, как мать, придерживающая ребенка за грудь при аварии.

- Не двигайся, - предупреждает Хелена.

Осторожно Хелена тыкает концом лучемета в кучу слизи на полу. Она натыкается на что-то, и грубо сконструированный капкан захлопывается, его зубья неровные, сделанные из подручных деталей с корабля, а не идеально прилегающие друг к другу. Хелена злобно отбрасывает капкан с конца винтовки, вместо того чтобы открыть его и снять.

- Спасибо, босс, - говорит Проссер.

- Я просто хочу выжечь к чертям этот сраный корабль, вместе с его гребаной командой, - бормочет Хелена.

- Но повариха, босс, - вставляет Тампа.

- Да знаю. Все эта Амброзиак, мать ее за ногу. Не могу поверить, что директор послушала ее. Я знала, что это плохая идея.

Жар заливает мои щеки. Мне приходится отвернуться на мгновение. Когда я снова смотрю, Проссер кладет руку на плечо Хелены.

- Забудь, босс. Сосредоточься.

- Все. Сосредоточилась, - соглашается Хелена.

Они возвращаются к своей тактике передвижения, словно в танцевальной вариации. Убивают еще одного колониста. Находят еще одну ловушку. Один раз Тампа почти поскальзывается в покрывающей пол массе. Другая (не могу определить, кто именно) удерживает ее, прежде чем она падает.

Когда они наконец находят Бекс, я жалею, что они это сделали. И жалею, что решила смотреть. Жалею, что солгала Диане о том, что считаю лучшим для компании. Жалею, что подписала контракт с "Хестл", что отправилась в эту экспедицию, что начала работать над докторской, что вообще родилась.

Бекс - точнее, то, что от нее осталось, - лежит на плите, которую я не могу идентифицировать ни как сектантский алтарь, ни как обеденный стол, но, похоже, она служит и тем, и другим. Вокруг нее сидят на корточках обитатели Модуля "9", рты вымазаны черной кровью, некоторые грызут полосы ее плоти.

Это хуже, чем я могла себе представить, а я представляла много ужасных судеб для Бекс. Они содрали плоть с ее ног до костей. Ее грудь зияет, внутренности вырваны и свисают, словно из рога изобилия. Они ели ее, а она кричала и сопротивлялась. Неясно, когда именно она умерла.

Охранники собирались всего несколько минут и, возможно, двадцать минут исследовали Mодуль, прежде чем нашли ее, но мне кажется, что Бекс была обречена с того момента, как мы вдохнули газ. Почему они выбрали ее, а не Хелену или меня? Возможно, по суеверным причинам. Возможно, Бекс просто было легче нести. Она погибла настолько ужасно и унизительно, что это невозможно вообразить.

Хелена поступает так, как поступил бы любой здравомыслящий человек, окажись он перед лицом такого ужаса. Спокойно, медленно, размеренно она начинает расстреливать одного колониста за другим, пока они кричат и умоляют о пощаде. Тех, кто пытается бежать, она расстреливает первыми.

После недолгих колебаний Проссер и Тампа присоединяются к ней. Я не вижу их лиц, но подозреваю, что они не испытывают той же радости, что и при уничтожении безкожих. Утратив все человеческое, обитатели Модуля "9" вызывали не столько ужас, сколько жалость - как стая шакалов, способная одолеть жертву лишь трусостью и хитростью.

Когда все колонисты в поле зрения мертвы, пронзенные чистыми, прижженными отверстиями, Хелена стоит все еще с оружием наготове, словно отчаянно жаждет новых целей.

- Что мы скажем директору? - спрашивает Тампа.

- Мы докладываем ровно то, что произошло. Мы не несем ответственности перед враждебными незнакомцами, - говорит Хелена.

- Они не должны были начинать эту войну, если не хотели, чтобы мы ее закончили, - соглашается Проссер.

Из них троих Тампа, похоже, меньше всех горит желанием докладывать о случившемся, но даже ее сомнения выглядят скорее как нерешительность. А какова вообще "правильная" реакция на каннибализм?

Стук из источника, который я не могу определить, даже когда перематываю и ставлю на паузу, заставляет всех троих охранников вздрогнуть, и они крутятся на месте, безнадежно направляя оружие во все стороны. Хелена первой определяет источник.