Она смотрит на меня. Винтовка слегка покачивается, и теперь я уверена, что она снова нацелена на меня, а не в пол.

- А?

- Наркотики? Это контрольная панель внутривенных вливаний?

Она опускает взгляд на свою панель. Постукивает по ней пальцем.

- О. Нет. Это моя внутренняя гравитация. Знаешь, мы, безкожие, любим низкую гравитацию.

Я присматриваюсь. Вокруг ручки есть небольшое цветное кольцо. От двенадцати до трех часов - белый. От трех до шести - зеленый, от шести до девяти - желтый, от девяти до двенадцати - красный.

- Белый - это низкая гравитация?

Она кивает.

- Зеленый - как на Земле, желтый - для тех, кто с миров с высокой гравитацией.

- И, полагаю, красный расплющит тебя в лепешку.

Она усмехается.

- Черт, если речь обо мне, то меня расплющит уже зеленый.

- Да, я знаю.

Она смотрит на меня. На ее лице появляется туповатое выражение узнавания.

- Я тебя знаю, да? Ты была там, когда та корова пришла ко мне в камеру.

- Та корова дала тебе этот скафандр, не так ли?

Ниа фыркает. Прежде чем наш короткий разговор продолжается, из-за угла выходит Тина. Ее обычно опрятный сиреневый хирургический костюм разорван, весь в крови и вообще в полном беспорядке.

- О, Тина, - выдыхаю я.

Это первый раз после нападения Заниб, когда я чувствую хоть какое-то облегчение. Увидеть знакомое лицо в Ниа... ну, это не совсем хорошо и уж точно не успокаивает, хотя, похоже, она на нашей стороне, что бы ни значила "наша сторона". Это просто есть. Но видеть Тину - настоящее облегчение.

Она не отвечает. Фактически, ее взгляд опускается в пол. Это не та женщина, которую я помню. Никогда не будучи особенно теплой, Тина была приветливой, и я даже думала, что мы подружились после того, что случилось с Бекс.

- Ты знаешь процедуру, Ниа.

Безкожая кивает и опускает лучемет на пол, затем отталкивает его к Тине. Тина перепрыгивает через него, когда он приближается, и он скользит у нее под ногами. Затем Тина кладет планшет на пол и пододвигает его к Ниа. Та хватает планшет с пола, прежде чем тот перестает скользить, и подключает его к скафандру через разъем, похожий на тот, в который она вставляла телефонный провод.

- Отчет о целостности скафандра, - командует Тина. - Голосовой. Громкость средняя.

Металлический голос планшета отвечает:

- Сто процентов целостности скафандра поддерживалось в течение последних семи часов.

Семь часов? Я была без сознания довольно долго.

- Блядь, как будто я стала бы его снимать, - усмехается Ниа.

Тина издает тихий вздох облегчения. Она забирает планшет и возвращает Ниа винтовку.

- К переборке, пожалуйста.

Кивая, Ниа отступает к переборке. Тина засовывает руку в свою сумку и достает то, что я никогда не ожидала увидеть в черной сумке медсестры: краскопульт. С близкого расстояния она ставит зеленый "X" на плечо скафандра Ниа. Впервые я замечаю, что у нее самой на хирургическом костюме похожая отметка.

Не глядя мне в глаза, Тина присаживается на корточки менее чем в метре от меня.

- Прикрывай меня, - говорит она, повернув лицо в сторону Ниа, но все еще не глядя на меня.

Ниа пересекает коридор и приставляет дуло лучемета прямо к моему уху.

- Это кажется... - начинаю я.

- Молчать, - рычит Ниа, толкая меня стволом в голову.

Тина распаковывает свою сумку и достает второй предмет, который я не думала увидеть у медсестры: чайную ложку. Наконец, она вынуждена посмотреть на меня. Тина сначала смотрит на мой слепой глаз, затем на здоровый и, кажется, решает, что оперировать будет этот. Мне внезапно становится тревожно, я догадываюсь, что будет дальше, но Ниа, словно чувствуя мои нервы, помогает успокоиться, постукивая дулом лучемета по моей щеке, напоминая, что оно здесь.

Тина делает три укола: два под глазом и один над. Я не понимаю, зачем они, пока она не берет меня за нижнее веко и не прикалывает его к щеке с помощью того, что выглядит как английская булавка. Я почти не чувствую этого, потому что боли нет. Уколы, по-видимому, были местной анестезией. Затем она прикалывает мое верхнее веко к брови.

Я знаю, что дышу чаще, чем в обычных обстоятельствах - но разве можно меня винить? - у меня есть все основания волноваться из-за того, что будет дальше. А когда она на моих глазах стерилизует ложку - жуткая пародия на наркоманский ритуал, - меня охватывает настоящая паника.

- Смотри вниз.

- Ты не можешь сделать это с моим плохим глазом?

На мгновение она снова становится собой, по крайней мере той Тиной, которую я помню.

- Прости, Пейдж, - затем холодность возвращается. - Если ты действительно Пейдж.

Она смотрит на Ниа, и они кивают друг другу. Я дышу как паровоз. А затем ложка оказывается в моей глазнице. Боль притуплена наркотиками, но ощущение остается ужасно дискомфортным и вообще отвратительным. Я пытаюсь поднять взгляд на ложку, которая копается в моем глазу, но это настолько больно, что я понимаю, почему Тина велела мне смотреть вниз, и я подчиняюсь, как раз вовремя - мой глаз выпадает с отвратительным хлюпаньем. К счастью (если это слово уместно), он падает всего на несколько сантиметров в ожидающую ладонь Тины в латексной перчатке. Теперь я полностью слепа - один глаз разодран в клочья, другой "безопасно" покоится в руке медсестры. Мое дыхание все еще частое и поверхностное, и я догадываюсь по теплу и бесконечным секундам, что Тина светит фонариком в мою пустую глазницу свободной рукой.

Она очень аккуратно вставляет его обратно, гораздо аккуратнее, чем на любом другом этапе этой процедуры. Мой глаз вращается, болезненный и воспаленный, но наслаждается возвращением в здоровое лоно своей глазницы. Отсутствие свободы ощущается как бальзам.

Тина обнимает меня. Я полагаю, это должно меня утешить, но сейчас это больше для нее. Я мягко похлопываю ее по спине.

- Без червей, я так понимаю, - усмехается Ниа.

Я смотрю на безкожую и надеюсь, что мой глаз не слишком распух, чтобы бросить злой взгляд. Тина отпускает меня, и я с удивлением вижу, что она вытирает нос. Неужели она действительно так переживала за меня?

- Мы думали, что все остальные погибли. Мы думали, что никого не осталось. Ты жива и не заражена. Это как чудо.

О. Значит, не за меня. Для нее важен просто сам факт моего существования.

- Я не долго проживу, если не получу еду и лекарства.

Она оценивающе осматривает мое израненное тело взглядом профессионала.

- Черт, ты в ужасном состоянии. Прости. А теперь еще и травму глаза добавили. Но это было необходимо. Видишь ли, эти угри...

- Да, я в курсе этой части, - говорю я сквозь стиснутые зубы.

Она достает нейростимулятор, кардиостимулятор и, к моему удивлению, то, что выглядит как медицинская версия дозатора. Она даже подключает физраствор, оценив, насколько низкий у меня уровень крови. (Похоже, в этом новом мире, где гематофаги - реальная угроза, медсестры считают нормальным носить с собой физраствор.)

Должно быть, мое состояние хуже, чем я думала. Даже когда Хелену ранили и охранница была без сознания, она не удостоилась такого уровня медицинской помощи. Тина подключает меня к трем разным медицинским устройствам и, закончив, протягивает безвкусный овсяный батончик. Настоящий оргазм у меня на губах.

Теперь мир в порядке. Ну, не совсем, очевидно, но моя грудь, глаз и щека медленно заживают, я полна наркотиков и физраствора, и наконец-то наполняю желудок. Я даже не на коленях, и я среди друзей... ну, друга и временного союзника, если быть точной.

- Что произошло? - спрашиваю я, дав себе положенные тридцать секунд на то, чтобы насладиться восстановлением.

Ниа и Тина переглядываются.

- Что ты помнишь последним?

- Как просила у тебя совета.

Я кратко ввожу их в курс того, что случилось со мной и Заниб, и долгого периода потери сознания. Они сочувственно кивают при каждом моем описании битвы с гематофагами, и обе, похоже, особенно заинтересованы тем, что дозатор, который я приложила к Заниб, подействовал и на гематофагов.

- Хм. Это интересные новости, - говорит Тина. - Я подозревала это, но мы не проверяли воздействие лекарств на зараженных.

- До сих пор наш опыт показывал, что убийство носителя дает угрям возможность сбежать и заразить других. Мы потеряли много хороших людей, прежде чем поняли это.

- Поэтому они дали тебе условно-досрочное освобождение, я так понимаю?

- В общем-то, да, - отвечает Ниа, игнорируя мой сарказм или просто не обращая на него внимания. - На данный момент это война между зараженными и чистыми. Любые другие различия... несущественны.

Пожалуй, обнадеживает уже то, что в человеческом опыте все еще есть ситуации, которые заставляют тебя доверять человеку, который меньше дня назад пытался убить тебя и всех твоих друзей.

- Что случилось, пока я была без сознания? Я так понимаю, все пошло... наперекосяк.

Я указываю на странное положение корабля.

- "Наперекосяк". Как мило, - ухмыляется Ниа.

- Что-то случилось там... - объясняет Тина, указывая в сторону, как я понимаю, "Предначертанной Судьбы". - Что-то плохое. Проссер не вернулась. Но Вернулись Хелена и Тампа. И они потребовали немедленного уничтожения.

Я потягиваюсь. Благодаря еде и лекарствам я снова чувствую себя почти человеком.

- И взрыв перевернул нас на бок?

Ниа дергает Тину за рукав.

- Нам нужно возвращаться. Она стабильна?

Тина кивает и наклоняется, чтобы помочь мне встать. Я могла бы посидеть еще пару часов, отдыхая, но не чувствую себя в безопасности в коридоре. "Боргвардт" выглядит как зона боевых действий. Переборки покрыты шрамами от лучеметов.

- На самом деле, мы ушли от взрыва, - говорит Тина, сопровождая предложение кряхтением, когда поднимает меня на ноги. - Все было по инструкции, как по часам. Но затем отказали двигатели. Мы даже не вышли из атмосферы.

- Саботаж, - говорю я.

Это не вопрос. Тина все равно кивает. Она помогает мне идти по коридору к столовой.

- И мы приземлились так. Боком.

- По крайней мере, теперь мы знаем, как заражение попало на борт, - рычит Ниа, - из-за подружки вот этой.

Тина кивает и смотрит на меня. Я ничего не говорю. Конечно, технически это была вина Заниб. Но по сути, она не была виновата. Она делала свою работу. Предприняла все необходимые меры предосторожности. И, возможно, самое важное в моих глазах, она пострадала больше всех за свою ошибку. Если понадобится, я буду защищать ее до конца.

- До сих пор было много... напряжения. Большая часть команды винит колонистов в том, что заражение попало на борт. Я не перестаю говорить всем, что они вошли чистыми, но все равно много недоверия. Я... знаю, что ты, наверное, не хочешь марать имя Заниб, но эта информация поможет.

- Я понимаю.

Мы стоим снаружи шлюза в столовую. С новым положением корабля шлюз - это дыра в палубе, в которую нам нужно спускаться. Тина снова достает краскопульт.

- Встань у переборки. Э... у палубы. Ну ты понимаешь, о чем я.

Я киваю и прислоняюсь спиной к переборке. Тина наводит краскопульт на мое плечо и стреляет. Это почти не щиплет, и на моем плече остается маленький зеленый "X".

- Вот что тебе нужно знать, - говорит Тина, и следующая заученная речь звучит настолько безэмоционально и механически, что я уверена, она произносила ее сто раз до этого. - Столовая - это безопасная зона. Я проверила всех, кто внутри. Когда я кого-то осмотрела, я ставлю ей зеленую отметку. Все краскопульты изъяты и учтены. Вся зеленая краска тоже. На данный момент единственный человек на борту, у кого есть доступ к зеленой краске, - это я. И по приказу Дианы только я могу ее использовать. Я использую краскопульт только здесь, в этом коридоре. Теперь мы называем это место "зеленой комнатой".

- Зеленая комната выполняет ту же функцию, что и дезинфекционный шлюз. Я не хочу проводить тест внутри безопасной зоны столовой. Если у проверяемого окажутся угри, я не хочу, чтобы кто-то из чистых с ними столкнулся - ни с ними, ни с их яйцами. Я пока недостаточно знаю о том, как начинается заражение, чтобы рисковать. Если ты выйдешь за пределы зеленой комнаты, тебе придется пройти проверку снова, прежде чем войти в столовую. Я знаю, это неприятно, но это единственный метод, в котором мы уверены на данный момент.

- Если мне придется снова выходить, я просто надену скафандр, как она.

Ниа мрачно улыбается за пластисталью.

- Прости, это единственный в незараженной зоне. Остальные были сброшены.

- Дай угадаю, - говорю я, - саботажники.

- Попала в точку. Я была единственной на борту в скафандре, когда их сбросили. Так что мои глазные яблоки остались в безопасности.

- Есть вопросы? - спрашивает Тина.

Я собираюсь покачать головой, но один вопрос срывается с губ.

- Бекс внутри?

Ниа и Тина переглядываются. Я начинаю уставать от того, как они это делают.

- Нет, - говорит Ниа.

Ясно, что они не хотят вдаваться в подробности, поэтому я молча спускаюсь в столовую. Место, как ни странно, выглядит менее разрушенным, чем остальная часть корабля. Столы все помяты, и у многих стульев ножки скручены, предположительно от того, что офис перевернулся, и все рухнуло на новую палубу. Однако выжившие в основном все поставили на место и убрали к стенам. Я замечаю Диану как раз в тот момент, когда думаю, что это, вероятно, ее рук дело. Значит, она выжила. Я чувствую странное облегчение.

Я оглядываю остальную часть комнаты. Многих не узнаю, но я на борту всего около двух дней и еще не работала с большинством коллег. Грейс и Хайме здесь, и их люди. Тампа тоже здесь. А еще Хелена, которая поднимается и направляется ко мне.

Она немедленно обхватывает мою шею своими огромными руками и начинает сдавливать мне трахею.

28

Если бы мне сегодня уже не выковыривали глазное яблоко, не говоря уже о нападении гематофагов и о том, что меня чуть не убила моя зомбированная соседка, это был бы худший момент в моей жизни. Но сейчас удушение от Хелены занимает лишь четвертое или пятое место среди худших событий дня.