- Почему ты просто не умрешь, как хорошая девочка? Как Заниб умерла для нас? Разве ты не видишь, что мы голодны?

Ревя в бессмысленной ярости, я перекатываюсь на спину и резко бью ногой вверх. Моя голень попадает Заниб - или тому, что от нее осталось - прямо в пах. Она сгибается от боли. Это был хороший удар. Я отползаю назад, по сути, двигаясь как краб, и тянусь, чтобы схватить свой комбинезон, когда она хватает меня и отрывает от пола. Она обхватывает меня руками в смертельных объятиях, сжимая так сильно, что я едва могу дышать.

Единственная хорошая новость в том, что она еще не поняла моего плана. Она - или правильнее будет сказать "они" - думала оба раза, что я пытаюсь добраться до шлюза. Но теперь у меня в руках мой комбинезон, и я лихорадочно ощупываю его, пытаясь найти дозатор, не имея возможности опустить глаза. Мои руки сжимают планшет. Отлично. Бесполезно. Или, точнее, полезно для отправки сигнала бедствия, но я буду мертва к тому времени, как он дойдет до кого нужно.

К.П. появляется в поле зрения, внезапно заполняя собой все мое зрение. Рот Заниб открывается, и ее голос - или его роботизированная имитация - раздается, но впервые я понимаю, что это говорят они. Заниб для них просто марионетка, гигантская мясная марионетка.

- Поцелуй меня, любимая.

К.П. бросается, как аспид, засовывая все свое тело в мой рот и в горло. Я тщетно пытаюсь укусить его, почти не уверенная, хочу ли я перекусить его, даже если бы могла, но его чешуйчатое, извивающееся тело слишком прочное. Я не могу сделать ничего, кроме как поцарапать его, даже при всей силе моих челюстей. Он извивается в моем горле, и я не знаю, что он пытается сделать, но чувствую, как мое тело насилуют. Это настолько больно, что у меня слезы текут ручьем, и внезапно его подруга бросается вперед, накрывая весь мой глаз и впиваясь, прежде чем я успеваю закрыть его.

Теперь я в тисках: один гематофаг вгрызается в мое горло, все еще не останавливаясь, пока я смотрю в горло другого, который пьет мою кровь из глаза. Возможно, я наконец мертва, но моя рука наконец находит нужный карман и вытаскивает дозатор. Глядя одним глазом, я застегиваю его на запястье Заниб и бешено кручу ручки. Не знаю, какую смесь он вкачивает в нее сейчас, но я знаю, что это далеко за пределами безопасных уровней для человека.

Внезапно К.П. перестает копаться в моем пищеводе и обмякает. Самка тоже перестает грызть мой глаз. Она падает с моего лица, нанося ужасные повреждения, когда отрывается. Теперь я слепа на один глаз. Заниб стонет и начинает пускать пену изо рта. Она оседает на пол, и вместе с этим движением К.П. с влажным чавканьем выскальзывает из моего истерзанного, растянутого горла. Несколько секунд Заниб бьется в конвульсиях, потом тело обмякает. Она наконец мертва. Я не нахожу в себе сил даже проверить пульс - я просто не могу. Я валюсь на пол.

Надеюсь, что в мгновение оставшегося сознания я не ударюсь головой о переборку снова, но у меня нет выбора. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой истощенной и физически изувеченной. Шок поглощает мои чувства, и я проваливаюсь в беспокойный сон.

26

Удивляюсь, что вообще очнулась. Не думала, что гематофаги оставили мне достаточно крови, чтобы прийти в себя. Щеку жжет огнем. Глаз - то, что от него осталось, - заплыл и не открывается, вся эта область адски болит при малейшем прикосновении. Грудь по сравнению с остальным - сущий пустяк, просто тупая пульсация. Челюсти ломит, горло дерет, будто я проглотила наждачку. Меня мутит, я едва стою на ногах - и никогда в жизни я так не хотела просто умереть. Не заснуть. Именно умереть.

Мне слишком больно, чтобы спать. Ледяные объятия беспамятства не дали мне отдыха, я истощена. Взгляд падает на скрюченное тело Заниб. Гематофаги неподвижны. Похоже, со смертью носителя погибли и паразиты. Хотя, наверное, так бывает не всегда. Возможно, мне просто повезло, и доза, которую я вколола Заниб, прошла и через их кровеносную систему тоже. Может быть они способны выживать после смерти носителя, а эти двое просто не справились.

Я подползаю к Заниб, не в силах сдержать стон и с трудом переворачиваю ее на спину. Протягиваю руку, пальцы дрожат, когда я выдергиваю самку из ее глаза. Вместе с ее хвостом выходит кусок серого вещества. Я вздрагиваю, но мне слишком любопытно, чтобы не продолжать.

- Свет ярче, - хриплю я, и освещение поднимается с уровня романтического свидания до уровня, позволяющего мне что-то разглядеть.

Это отвратительно, но я беру голову моей возлюбленной в руки и смотрю в ее черепную коробку. К.П. все еще прикреплен к маленькому комочку непереваренных мозговых тканей почти у самого горла.

Крошечные прозрачные шарики усеивают пустое пространство, где был ее мозг. Яйца, - понимаю я с дрожью. Гематофаги спаривались в ее голове, совокуплялись и размножались. Они прикрепились прямо к самой малой части ее мозга, которая еще могла функционировать на животном уровне, и затем дергали за нервные окончания у основания позвоночника, как за нити марионетки.

Я хватаю труп К.П. и с яростью дергаю. Сначала он не поддается, но после нескольких долгих, сильных рывков мне наконец удается оторвать его от черепа Заниб. Я бездумно бросаю его рядом с его подругой. Пришло время обнять мою возлюбленную в последний раз.

Я прижимаю ее голову к себе - она пугающе легкая - и кладу себе на колени, мягко гладя ее по волосам.

- Прости меня за это, Заниб. Мне очень жаль. Я думаю, мы могли бы быть счастливы вместе. По крайней мере... нам было бы весело.

Я слишком оцепенела, чтобы думать о чем-то, кроме собственного горя, но теперь другие заботы начинают поднимать свои уродливые головы в моем тревожном состоянии. Почему, например, никто не пришел проверить? Нас обеих не было на посту уже несколько часов.

Затем я вспоминаю о лаборатории Заниб. Лебедка жужжала, и я была уверена, что она там. Сколько гематофагов она принесла на борт? Сколько их она занесла случайно? Если один К.П. смог ее одолеть, а потом привести на борт свою пару, сколько еще паразитов они протащили сюда намеренно, уже управляя телом Заниб? И насколько далеко распространилось заражение по офису?

Мне нужно встать, но все кажется странно перевернутым. Моя бывшая горизонтальная койка теперь вертикальна. Правая переборка теперь - пол. Похоже, весь офис перекосило на девяносто градусов вправо.

- Ооо, - вырывается у меня, когда я с трудом поднимаясь на ноги.

Мир плывет перед глазами, прежде чем наконец вернуться в нормальное состояние, если не считать несколько цветных пятен, то и дело вспыхивающих в поле зрения.

Все перевернуто вверх дном. Но электроника, по крайней мере, похоже, работает. Я хватаю свой комбинезон и, с трудом, засовываю себя в него. От пульсирующих ран меня бросает в жар, поэтому я завязываю комбинезон на талии и натягиваю футболку.

С трудом, стараясь не дать ему выскользнуть, я достаю из кармана планшет. Весь экран мигает красным, и на нем отображается объявление о том, что офисная связь отключена из-за чрезвычайной ситуации. Вот уж очень полезная информация.

Я направляюсь к шлюзу, который открывается, но мне приходится карабкаться вверх, чтобы пройти через него, потому что он перпендикулярен своему обычному положению. У меня это не очень хорошо получается. Мне нужно поесть, так что столовая кажется мне хорошей целью. Возможно, там есть кто-то еще. Вообще самое логичное сейчас - встретить хоть кого-нибудь поблизости и выяснить, что происходит.

Аварийное освещение - единственный источник света. Вдалеке воет сирена, что кажется мне странным. Я думала, что аварийную сирену слышно в любом месте офиса. Я слышу отчетливый шипящий треск лучемета позади. Оборачиваюсь и вижу, как еще одна полоса света проносится по коридору перпендикулярно тому месту, где я лежу, пытаясь отдышаться. Запах озона ударяет мне в лицо, и я вскакиваю на ноги.

Почти сразу же из-за угла вылетает фигура. Увидев меня, она расширяет глаза и кричит:

- Беги!

Я поворачиваюсь и почти спотыкаюсь. Женщина мгновенно настигает меня. Она переплетает свои пальцы с моими и практически тащит меня по коридору. Мое сердце колотится, я не привыкла так бегать. Боюсь, что снова потеряю сознание. Когда в голове проясняется, я узнаю бегущую. Это Иден, уборщица.

- Что... - выдавливаю я, - что происходит?

Внезапно грудь Иден выпячивается вперед, а голова откидывается назад. Она прижимает свободную руку к пояснице, другая рука выскальзывает из моей, когда она падает на пол. В животе Иден зияет дыра размером с мой большой палец, сквозь которую я вижу палубу. Я никогда раньше не видела работу лучемета вблизи. Луч прошел сквозь нее с хирургической точностью - навылет, прижег края раны, но разрушения от этого не стали менее сокрушительны.

Я вздрагиваю, ожидая смертельного выстрела. Между мной и стрелком теперь нет никаких преград, и у меня действительно нет сил бежать дальше. Или даже стоять. Я чувствую, что меня шатает, будто от сильного ветра.

Но выстрела не следует. Я наконец поворачиваюсь и смотрю на своего преследователя. В конце коридора стоит фигура в скафандре. Мне не сразу понятно, зачем. Я прекрасно дышу, и гравитация кажется нормальной. Мне приходит в голову, что выжившие, вероятно, боятся заражения - того самого, которое колонисты "Предначертанной Судьбы" называли "нашествием". Теперь я знаю, что это гематофаги. Но когда фигура приближается, я понимаю, что ошиблась.

Ее лицо - месиво из красных обнаженных мышц, там, где оно не покрыто бинтами. Ниа, капитан безкожих. Значит, ей удалось сбежать, несомненно, воспользовавшись хаосом нашествия. Возможно, когда офис перевернулся, ее выбросило из брига, и неохотное решение Дианы выдать ей скафандр позволило пиратке свободно бродить по коридорам.

Я поднимаю руки в воздух настолько, насколько позволяют мне кричащие мышцы. Я не уверена, что еще делать. Ниа наводит на меня лучемет.

- Отойди, - говорит она, голос проходит через микрофон на скафандре у основания подбородка.

Я не двигаюсь. Не уверена, чего она хочет, и даже почему она не стреляет.

- Отойди! - повторяет она, на этот раз крича и указывая оружием, и я почти готова поверить, что в ее голосе слышна нотка отчаяния.

Я встревожена, но снова не двигаюсь, и внезапно Ниа мчится на меня, как разъяренный бык. Она толкает меня назад, и я больно падаю на копчик, морщась от боли. Ниа опускает тяжелый ботинок на грудь Иден и наводит лучемет на ее голову.

- Она уже мертва! - кричу я.

Но в который раз несу глупости. С отвратительным звуком, который я слышала только дважды, но который навсегда врезался в мою память, правый глаз Иден вылетает. Гематофаг извивается и выползает из ее глазницы, как змея, которую зачаровывают на уличном базаре в Тафра-Нэлл. Ниа стреляет из лучемета снова и снова, и по коридору разносится запах пережаренных морепродуктов.

Она несколько раз пинает голову Иден, прежде чем с силой опустить ботинок и раздавить ее, как перезревший фрукт. Кусочки серого вещества, костей и лица разлетаются по палубе и переборкам, и несколько капель крови попадают мне на лоб.

Ниа переводит взгляд на меня. Снова наводит на меня винтовку.

- Ты чистая?

- Да, - отвечаю я, хотя на самом деле не имею понятия.

Дали бы мне паразиты знать, если уже захватили меня? Как я могу быть уверена, что мои мысли действительно мои? Откуда мне знать, что у меня в мозгу не сидят два угриных хвоста, которые подкидывают мне решения и импульсы, которые я считаю своими?

- Ты уверена?

- Да не знаю я. Откуда я могу знать?

- О, ты бы знала. Но я не думаю, что ты сказала бы мне это в любом случае. Они бы тебе не позволили.

- Ты собираешься стрелять в меня?

Она колеблется.

- Наверное, мне следовало бы, чтобы быть уверенной, - oна оглядывает меня с ног до головы. - Ты же эксперт по истории, да?

Я киваю.

- Остальные ищут тебя. Если бы ты была кем-то другим, я бы, наверное, не рискнула. Но лучше я позволю им провести тест.

- Какой тест?

- Сейчас узнаешь, - отвечает она, жестом приказывая мне встать и идти.

27

Мы останавливаемся уже у самой столовой. На переборке есть отметка - зеленый "X" из нашего краскопульта.

- На колени. Спиной к переборке. Руки на голову.

- Я сейчас слаба как котенок, - отвечаю я, указывая на изуродованную щеку и глаз. - Они выпили меня почти досуха. Я не смогу сопротивляться, даже если бы захотела.

С той же интонацией Ниа повторяет:

- На колени. Спиной к переборке. Руки на голову.

Я киваю и подчиняюсь. Колени жалуются на такое положение. Безкожая ни разу не поворачивается ко мне спиной, пока берет один из старомодных телефонов, которыми пользуются охранники. Снимает трубку и вставляет провод в динамик своего скафандра, где для этого есть разъем.

- Да, это я, - говорит Ниа. - Уборщица мертва. Нет, никаких сомнений. Это была она. Будем надеяться, что она была единственной. Угадайте, кого я еще нашла. Ага, ту самую малышку, которую вы все искали. Историчка. Амброз-как-ее-там. Да, прямо за ее дверью, там, где никто из вас не догадался проверить. Да, мы в зеленой комнате. Хорошо, я присмотрю за ней, пока вы не придете.

Как только она вешает трубку, Ниа будто оседает под тяжестью, плечи ее обвисают. Винтовка опускается так, что я уже не уверена, нацелена ли она на меня. Она устала - вымотана до предела. Она тянется и щелкает маленьким переключателем на панели спереди скафандра. Я предполагаю, что это предохранитель для маленькой ручки, которую она тут же поворачивает против часовой стрелки, затем снова щелкает переключателем, фиксируя ручку. Почти сразу она оживает - так же, как и я, когда мой дозатор впрыскивает амброзию. Черт. Я забыла про свой дозатор. Он остался на теле Заниб. Но я больше не хочу его. Не хочу возвращаться за ним.

- Допинг? - спрашиваю я, указывая носом на ручку.