- Были времена - много раз - даже при моей жизни, когда мы страдали от голода. Нас даже вынуждали прибегать к...

Она замолкает.

- Каннибализму? - спрашивает Хелена, скорее заинтригованная, чем встревоженная.

Хайме не отвечает, но я чувствую нервный холодок - Хелена угадала правильно.

- Потребовались огромные усилия и большая часть моей жизни, чтобы обезопасить гидропонные сады и наладить производство достаточного количества пищи даже для нашего небольшого населения. Это, безусловно, самая популярная цель для саботажа зараженных.

- Гидропоника, которую мы видели, была забита продуктами, - говорю я.

Хайме кивает.

- Мое наследие для следующего поколения. Чтобы никто никогда не голодал. Думаю, теперь это уже неважно. Но подумать только, что у нас все это время был этот источник пищи, если бы мы только открыли свои окна и, возможно, свои умы. Многие жизни можно было бы спасти.

- Или потерять, если бы больше людей подверглось воздействию инфекции, - бесстрастно говорит Хелена.

- Ну, я не буду вам врать, наш К.П. полон белка и рыбьего жира, но не думаю, что вам бы сильно повезло с ловлей его сородичей. Мои первоначальные сканы мозга показывают, что они удивительно умны. Мне нужно будет провести гораздо больше исследований, но я думаю, они даже способны решать головоломки, что довольно редко встречается в природе. У меня расставлено одиннадцать других ловушек, и пока это единственный паразит, которого я поймала. И я думаю, что поймала его только потому, что ему было любопытно. Может, вы и смогли бы добыть пару-тройку обедов, но после этого они, скорее всего, держались бы от вас подальше.

- Кто вообще захочет есть космическую миногу? - спрашивает Тина.

- Когда ты голодаешь, - тихо говорит Хайме, - такие мелочи, как отвращение и мораль, очень быстро улетучиваются. Отчаяние - ужасная, ужасная вещь. Я надеюсь, вы никогда этого не испытаете.

Мы все замолкаем, но неловкость длится недолго. В шлюз стучит Грейс.

20

Кажется, мы все вздрогнули - ну, или почти все. Насчет Хелены я не уверена - не думаю, что это в ее природе. Проссер и Тампа быстро открывают шлюз, и когда Грейс проходит внутрь, каждая из них щелкает чем-то на своих лучеметах, со звуком, не предвещающим ничего хорошего. Грейс оглядывает их обеих. Я не очень разбираюсь в оружии, но знаю, что лучемет работает одинаково хорошо, щелкает он или нет. Этот щелчок - реликтовое устройство из древних времен. Просто то, что должно быть у каждого оружия, наверное, для устрашения.

- Что они... - начинает Хайме.

- Прошу прощения, - произносит Хелена тоном, в котором не звучит ни капли извинения, и вклинивается между Хайме и Грейс. - Что происходит? Что сказали твои люди?

Грейс смотрит на Хайме, которая кивает, разрешая ей продолжать. Она быстро оглядывает каждую из нас по очереди, и я чувствую, как работает расчетливый ум. Возможно, она оценивает, сможет ли пробиться через нас или насколько трудно будет добраться до "Предначертанной Судьбы" раньше нас, что-то в этом роде. Какова бы ни была оценка Грейс, ее поведение не меняется.

- Пришлось много что обсудить, - говорит Грейс, - но в итоге никто не хочет оставаться. Или быть брошенным. Они согласны.

- Отлично, - говорит Тина. - Можем мы начать приводить их в лазарет? Мне предстоит много работы - нужно осмотреть каждую из ваших людей.

- Разве директор не сказала привлечь колонистов к работе?

Это была Хелена.

- Я никого не допущу к работе, пока они не получат чистое заключение о состоянии здоровья, - отвечает Тина, - пока что это относится только к ней.

Тина тычет большим пальцем в сторону Хайме.

- Приведите всех сюда, - говорит Хелена Грейс. Она поворачивается к своей команде. - Вы двое закрепитесь в лазарете, понятно?

- Все ясно, - бормочут Тампа и Проссер с полным отсутствием энтузиазма.

- А вы трое идете со мной начинать работу, - говорит она, указывая по очереди на меня, Заниб и Хайме.

* * *

- Это что? - спрашивает Заниб у пустой комнаты.

Я в третий раз перепроверяю свой перечень, прежде чем выстрелить из краскопульта в то, что, по моему мнению, является примитивной малосветовой коммуникационной системой. Это устройство (по крайней мере частично) ответственно за то, что Хайме и ее предки так долго были изолированы на Виламине. Как передатчик оно бесполезно, но как исторический реликт бухгалтеры сочли его ценным.

Выполнив свой долг (и выпустив красящий шарик), я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, о чем говорит Заниб. Она стоит перед тремя металлическими плитами, по-видимому, взятыми из других частей модуля и сваренными вместе, чтобы получился своего рода стол с двумя опорами. Хайме краснеет и не собирается отвечать. Ее кожа настолько бледна, что она становится оттенка красного, которого я никогда не видела у человека. Я смотрю на Хелену, которая стоит у выхода, оружие наготове, по-видимому, совершенно не заинтересованная в спасательной операции и озабоченная только безопасностью.

Я проверяю свой планшет. Колонисты определенно внесли изменения в первоначальную конструкцию. Некоторые области завалены снаряжением, которое они смастерили или соорудили на скорую руку, и поэтому некоторые наши попытки найти предметы из судового манифеста будут безнадежными.

- Раньше здесь были курятники, - говорю я, глядя на нашу проводницу.

Оглядываясь вокруг, я с трудом в это верю. Здесь нет никаких следов перьев, помета, крови или даже клеток. Никаких признаков животноводства.

- Куры? - говорит Хайме. - О да, это было давно. Моя бабушка рассказывала мне о них. Маленькие... животные. "Куд-кудах, куд-кудах", - говорили они, и иногда хлопали крыльями, вот так.

Она взмахивает руками, подражая давно забытой детской сказке. Даже Хелена не может сдержать улыбки при этом крайне глупом зрелище. Все знают, как ведет себя курица или как она должна себя вести. Все, кроме Хайме. Она никогда не видела их своими глазами.

Мне вдруг становится невыносимо грустно за нее. Это человек, который никогда не видел животных или даже свободно растущих растений. Мы - первые люди вне крошечного, тесно сплоченного сообщества, которых она или кто-то из ее родни когда-либо встречал. Вся ее жизнь прошла в клаустрофобных пределах разбитого корабля. Невозможно не провести параллель с тюремным заключением, которого она не заслужила никаким грехом или преступлением.

- Что случилось? - спрашивает Заниб. - Ваши предки съели их всех?

- Нет, - отвечает она. - Говорят, они были очень хорошими животноводами. Наш народ с рождения обучают математике и науке разведения. На самом деле наши предки очень хорошо заботились о курах, и, по словам моей бабушки, было время, когда весь этот отсек был ими забит, и яиц было так много, что они уже не могли их есть. Но, как и со всем хорошим, до них добрались зараженные. Они отравили их корм, потому что он охранялся хуже, чем кукуруза, которая шла непосредственно членам экипажа. За один день все куры были уничтожены, и наступил один из самых страшных голодов в нашей истории.

Меня внезапно осеняет, для чего мог использоваться большой металлический стол после такой трагедии. Я смотрю в лицо Заниб, мысленно умоляя ее оставить эту тему, но она либо не может прочитать мое выражение лица, либо ей все равно.

- Для чего тогда этот стол?

По болезненному выражению лица Хайме я понимаю, что угадала правильно.

- Для молитв, - отвечает она после долгой паузы, - сначала. Наши предки не были религиозными людьми по природе. Они были учеными. Большинство были нерелигиозны, если не откровенными атеистами. Но после гибели кур какая-то доля суеверия вышла на поверхность, завоевав популярность среди нашего народа. Тогда начались жертвоприношения.

- Жертвоприношения? - переспрашивает Заниб, прежде чем до нее наконец доходит. - О!

- После этого была борьба за власть. Многие религиозные фанатики были изгнаны в нижние Mодули. Но эта вещь осталась. Памятник нашему позору.

- Ладно-ладно, - объявляет Хелена с невыносимой резкостью в голосе, - хватит болтовни. Идет рабочее время компании, между прочим.

- Рабочее время компании, - повторяет Хайме с бледной улыбкой. - Да, конечно.

Хайме ведет нас в следующую основную зону, Хелена следует чуть позади. Заниб хватает меня за руку и удерживает в комнате с алтарем для жертвоприношений. Она целует меня в нос.

- От этого места у меня мурашки по коже.

- Тогда почему ты здесь задерживаешься?

- Чтобы побыть с тобой наедине хоть две секунды.

- У нас только две секунды.

Громкий голос Хелены подтверждает мои слова.

- Амброзиак! Патель! Хватит прохлаждаться!

Мы крепко сжимаем руки, прежде чем разорвать наше маленькое объятие и последовать за ними.

- Тебя беспокоят другие Mодули?

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я.

- Ну, - говорит она, проверяя свой планшет, - с такой скоростью чтобы обшарить все это место, нам потребуется часа два-три. Ты правда думаешь, что Диана позволит нам уйти с одиннадцатью неизведанными сокровищницами?

- Второй заполнен океанской плазмой, которую, насколько я помню, у нас нет возможности пересечь. Первый и Третий тоже затоплены.

- Остается восемь Mодулей, полных бесценных артефактов. У Дианы есть свои недостатки, но считать она умеет.

- Мы же заключили сделку с людьми Хайме, - говорю я. - А что там, внизу, мы даже не представляем.

- Каннибалы. Культисты. Какое-то заражение, которое обращает людей против своих же. И которому мы уже могли подвергнуться. Все это звучит очень страшно для спасательной команды, но не похоже на то, что это остановит госпожу директора.

Я перевожу взгляд на Хелену, которая мрачно о чем-то размышляет.

- Подозреваю, что наш бесстрашный начальник службы безопасности будет настаивать на том, чтобы не испытывать судьбу.

- Слова Хелены для Дианы много значат. Но не все. Она прислушивается и к тебе. Помнишь то последнее совещание.

- Что ты хочешь, чтобы я сказала, Заниб?

- Я хочу, чтобы ты сказала, что осознаешь опасность и будешь осторожна, целочка.

- Я осознаю опасность и буду осторожна. Но ты это и так знала.

- Я просто хочу, чтобы ты вернулась ко мне целой и невредимой. И, надеюсь, после этого мне больше не придется называть тебя "целочкой".

Она улыбается слишком широко, и я толкаю ее локтем в бок.

- Стойте, - резко говорит Хелена, поднимая кулак в жесте, который, как я понимаю, означает "стоп".

Она достает свой мигающий планшет и нажимает несколько кнопок. Поднимает взгляд на Хайме.

- Лазарет закончил с вашими людьми.

Хайме выглядит одновременно взволнованной и облегченной.

- Каков результат?

- Все здоровы.

Хайме хмурится.

- Как такое возможно?

- Может, это все было только у вас в головах.

Выражение лица Хайме мрачнеет.

- Ты говоришь, что я все выдумала? Смерть моей бабушки? Моей матери? Бесчисленных людей, на которых я полагалась и называла друзьями и любовницами?

- Она говорит, - вмешиваюсь я, вставая между ними, - что это может быть космическое безумие. Не физическая болезнь. Психическая. От того, что вы заперты здесь. А не то, что ты что-то выдумываешь.

Я не знаю, стоит ли продолжать, но Хайме, кажется, не успокаивается.

- Никто не обвиняет тебя во лжи. Но психическое заболевание в таком месте...

Я пожимаю плечами.

- Целые поколения? Хотите сказать, что несколько поколений подряд сходили с ума одинаково? Физическое заражение существует. Ваша наука просто недостаточно хороша, чтобы его обнаружить.

Я хочу быть доброй, но, возможно, лучший способ быть доброй - это сорвать пластырь.

- Хайме, космическое безумие в таком месте... оно может перерасти в городскую легенду. А легенды имеют свойство передаваться из поколения в поколение, обрастать деталями и...

Маленькая женщина приближается ко мне, и я так удивлена, что чуть не роняю краскопульт. В ее глазах вспыхивает огонь, которого я никогда раньше не видела.

- Я знаю, что реально, а что нет. Я не могу говорить за ваш народ, но я знаю, что видела сама. Не фольклор. Не городскую легенду. Я видела это. Хочешь тоже увидеть? Просверли дыру в той переборке.

Она указывает на переборку, и я, даже не сверяясь с планшетом, знаю, что за ней Модуль "9".

- Что в других Mодулях?

Гулкий стук в переборку кажется мне порождением самой тьмы. Она будто дразнила меня, забавляясь моим страхом.

- Со мной вы можете договориться. С ними? С ними вы никогда не справитесь.

21

Я терпеливо жду, поглядывая в коридор. Последние из людей Хайме на мгновение исчезли - их перенаправили на южный конец Mодуля маневром, который никого не обманул. Я смотрю на Хелену в поисках разрешения. Она кивает.

Я подключаю планшет к коммуникационной системе "Предначертанной Судьбы". Хотя она и примитивна, требуется не так много доработок, чтобы запустить голографию. Мгновение спустя Диана оказывается в комнате с нами, опираясь на костыли.

- Госпожа директор, - говорим мы обе, отступая с пути голограммы, будто это на самом деле наша начальница.

- Хорошо, введите меня в курс дела, - говорит Диана-грамма.

Я смотрю на Хелену. Она жестом показывает, чтобы я продолжала. Никогда раньше я так не скучала по своей соседке, но, объявив Mодуль свободным от ксеноформ, она сейчас занята образцом в лаборатории. Вздыхаю про себя.

Всего тринадцать часов с небольшим, - напоминаю я себе. - Тогда мы узнаем, действительно ли мы интересуем друг друга, или это просто результат долгого пребывания в тесноте. Меня устроит любой вариант, честно говоря.

- Люди Хайме, - начинаю я, едва сделав паузу.

- Враждебные незнакомцы, - тем не менее вставляет Хелена.

- Колонисты, да, - соглашаюсь я, - вынесли из корабля каждый болт и гайку, представляющие хоть какую-то ценность. Они... свое право на проезд отработали, как я считаю.