Не говоря уже о том, что нам пришлось бы фальсифицировать бесчисленные записи, чтобы станционные охранники не узнали о болезни среди новоприбывших. И какова бы ни была их лояльность, всегда найдутся члены экипажа, которые продадут корабль, пытающийся избежать карантина, в обмен на особые условия. Я видела это не раз и не два. Грузовые суда, даже круизные лайнеры, где весь экипаж от капитана до последнего матроса клянется, что они чисты, но всегда найдется повар, уборщица или кто-то еще, кто сдаст их в обмен на карантин в роскошных апартаментах.
Не говоря уже о том, что корпорация сожжет все наши расчетные листки, бонусы и все остальное и может просто уволить нас за фальсификацию записей в протоколе по чуме.
Короче говоря, Хелена права. Илофт или любой другой более-менее легитимный форпост поместит нас в бессрочный карантин, без лишних разговоров.
- Я знакома с протоколом карантина, спасибо, - говорит Диана, к счастью, не заставляя меня высказывать мнение, которое мне самой не нравится. Она нажимает кнопку на интеркоме. - Тина, не могли бы вы подойти в конференц-зал, пожалуйста?
- Иду, госпожа директор.
- Спасибо.
Диана вздыхает и откидывается на спинку стула. Она переводит взгляд на нас с Заниб, затем на Бекс.
- Ваше мнение, Ребекка?
Бекс поднимает руки.
- Вы спросили меня, смогу ли я их прокормить. Смогу, если введем пайки. Это мое мнение по данному вопросу исчерпывающее и окончательное.
Диана поворачивается к нам.
- А вы двое?
Заниб, похоже, не спешит ничего говорить. Я прочищаю горло.
- Ну, помимо моральных последствий любого нашего действия...
- Наш моральный долг - перед компанией, - говорит Хелена. - Наш моральный долг - перед самими собой. Морально мы ничего не должны этим людям.
- Это этика, а не мораль, Хелена. И я могу заверить вас обеих, что моя личная мораль никогда не мешала выполнению моих обязанностей. Договаривайте, Пейдж. Я слушаю.
Черт. Я уже потеряла нить мысли. Есть ли у меня вообще мысль? Или я просто буду плыть по течению? К счастью, в этот момент в проходе появляется Тина, отвлекая нас всех на мгновение.
- Спасибо, что пришли, Тина. Закройте, пожалуйста, за собой шлюз.
Я вижу Грейс и Хайме в коридоре. Проссер покатывается со смеху рядом с ними. Я вспоминаю, что мы говорим о людях, а не о тараканах, крысах или других "переносчиках чумы". Людях с надеждами и мечтами, родителями и, возможно, детьми. Черт, сколько детей на этом проклятом колонизационном корабле прямо сейчас?
- Пейдж собиралась что-то сказать, а потом мы введем вас в курс дела.
Я проглатываю комок в горле. Мне приходит в голову мысль. Совсем не сентиментальная.
- Я знаю, что наши решения должны основываться на том, что лучше для компании, и я новенькая, так что я не очень сильна в этом.
- Насколько я могу судить, у вас пока все отлично получается.
Это комплимент? От директора? Я только киваю.
- Тем не менее, я должна смотреть на более широкую картину. Эти люди, кем бы они ни были, - это находка, если можно так выразиться. Они как общество, вырванное из времени. Их ценность в области истории, антропологии, археологии... они бесценны. Я не знаю, какую прибыль это принесет компании, но знаю, какую прибыль это принесет человечеству.
Диана кивает, но не отвечает. Она поворачивается и коротко вводит Тину в курс дела.
- О, Боже, - округляет глаза медсестра.
- "О, Боже", лучше и не скажешь. Первое: недуг, из-за которого больной начинает действовать во вред своей же общине. Существует ли такое?
Тина с шумом втягивает воздух сквозь зубы.
- Это не беспрецедентно. Существуют болезни, которые заставляют вас вести себя... если можно так выразиться... безумно. Но это также может быть случай массовой истерии. Или даже чего-то такого же простого, как корабельная лихорадка, маскирующаяся под городскую легенду.
- Другими словами, это происходит только потому, что они верят, что это происходит?
- Возможно. Есть много примеров психосоматических заболеваний. Шаманы в древних культурах, которые, казалось бы, обладали магией, которую им приписывали.
- Надежда - не метод планирования, - говорит Хелена. - Мы должны относиться к этой болезни так, как будто она реальна.
- Совершенно верно, - соглашается Диана. - Смогли бы вы определить, заражены ли эти люди или нет?
- Я не знаю. Наше диагностическое оборудование на борту не самое плохое, но если я не знаю, что искать, как я узнаю, что нашла это?
- И даже если вы определите одну болезнь, это не значит, что мы не занесем другие, неидентифицированные, - говорит Хелена.
- Ну, это в любом случае могло бы быть правдой, - говорит Тина. - Это всегда может быть правдой. Это одна из опасностей космических путешествий, не так ли? Это было правдой с того момента, как вы трое ступили в эту атмосферу.
- Но тогда мы ничего не знали ни о какой болезни...
- Спасибо, Хелена, я думаю, вы высказали свою точку зрения.
- Прошу прощения, госпожа директор, но я не думаю, что высказала. Я чувствую необходимость высказать свое мнение еще раз, для протокола, как начальник службы безопасности этого офиса.
Диана скрещивает руки и откидывается на спинку стула.
- О, пожалуйста. Камера, как всегда, работает.
Хелена смотрит на вращающуюся камеру над шлюзом. Возможно, она забыла, что ее записывают. Я раньше об этом не задумывалась, но, похоже, это вполне в духе всего, что я увидела на "Боргвардте". Вероятно, даже есть пункт в моем контракте, который гласит, что я согласна на постоянное наблюдение. Я делаю мысленную заметку перечитать его более внимательно и, возможно, попытаться пересмотреть этот пункт, когда буду подписывать новый контракт.
- Эти люди - не наши люди. Это факт. Они враждебные незнакомцы. Это тоже факт. У меня есть ранение, чтобы это доказать.
Хелена тычет большим пальцем в свое недавно зажившее плечо. Меня никогда не лечили от огнестрельного ранения, но я подозреваю, что это должно быть больно. Хелена же ведет себя так, будто совсем не чувствует боли.
- И вы не думаете, что ваша злость на то, что в вас стреляли, влияет на ваш процесс принятия решений?
- Нет, не думаю, госпожа директор. Я способна отделять свое "эго" от того, что лучше для корабля.
- Вы на тонком льду.
- Пусть так. Я не позволю, чтобы это сочли невыполнением обязанностей. Может, это сочтут неподчинением. Но не невыполнением обязанностей. Дело в том, что правила компании гласят, что мы не несем ответственности перед враждебными незнакомцами. Когда они начинают враждебные действия, мы свободны отвечать любыми мерами, которые служба безопасности сочтет необходимыми для защиты активов компании и, в меньшей степени, человеческих ресурсов компании. Это правило. И я говорю: вышвырните этих двух сладкоречивых сердобольных проходимок с этого офиса и заполните этот колонизационный корабль добела раскаленной плазмой.
- Вы говорите о совершении военного преступления в ответ на ранение в руку, - говорю я. - Где ваше чувство соразмерности?
- Не забывай, что я приняла эту пулю на себя, Амброзиак. Ты думала о соразмерности, когда я спасала твою задницу?
- Леди, - просто говорит Диана, целое предложение в одном слове, прежде чем продолжить. - Все высказались? - oна оглядывает комнату. Даже Хелена, кажется, наконец успокоилась. - Я приняла решение.
- Хелена, конечно, права, проявляя осторожность. Это ее работа. Осторожность. Во всем. Это девиз службы безопасности. Однако, хотя она и не привела особенно убедительных доводов, меня склоняет на свою сторону мнение Пейдж. В конечном счете, наша главная забота - компания. Они нам платят. Наша работа - приносить им прибыль. Иначе какой смысл во всем этом?
Сейчас я не могу сказать, какую ценность эти люди будут иметь для "Хестл". Но также невозможно отрицать, что она будет огромной. Разумеется, это принесет пользу науке. Это справедливая оценка. Но мы ведь говорим не только о науке. Мы говорим об историях. О многомиллионных историях. О переосмыслении всего, что мы знаем о "Предначертанной Судьбе". Я не работаю в киноподразделении, но, думаю, суммы за права на экранизацию будут астрономическими. Книжные сделки, личные туры, список можно продолжать бесконечно. Каждая из этих людей, каждая из них, может стать для "Хестл" активом стоимостью в миллионы жетонов. Сжечь их? Это устраняет риск, но это также исключает и награду. И не забывайте, леди, наша цель - добыть для компании эту награду. И, возможно, наличие этих людей делает все остальное - весь этот хлам, весь этот металлолом с остова корабля - совершенно несущественным.
Тем не менее, Тина, мне нужно, чтобы ты выяснила все, что сможешь. Проведи скрининг. Выясни, что это за болезнь, если она существует, добудь для нас твердые данные к моменту возвращения на Илофт. Возможно, нам придется положиться на влияние компании, прежде чем мы сможем пристыковаться, да. Возможно, нам даже придется ждать буксир компании, чтобы вернуться в дружественное пространство. Но если у нас будут веские медицинские доказательства того, что болезни нет, или что мы надежно изолировали больных колонистов, или, черт возьми, давайте уж делать ставки по-крупному, что мы справились с болезнью до возвращения, это очень поможет нам пройти карантинные протоколы.
А пока, Хелена, твой главный приоритет - сделать так, чтобы я могла привести в исполнение твой план нажатием кнопки. Я сожгу их в мгновение ока, если это станет необходимо. Не думай, что я тебя проигнорировала, старый друг, и не думай, что я отношусь к твоему профессиональному мнению как к чему-то само собой разумеющемуся или как к личному выпаду. Я знаю, что ты всегда говоришь прямо. И я знаю, что твое предложение может стать необходимым в любой момент. Так что подготовь нас к тому, чтобы сжечь это место дотла. Но прямо сейчас я не выплескиваю ребенка вместе с водой. Когда я буду в полной уверенности, что ты права, мы сожжем это место вместе, и я буду должна тебе кофе. Но до тех пор я должна действовать так, как будто эти человеческие ресурсы бесценны для компании.
Что касается остальных: план остается в силе. Если мы не получим ничего другого из этой паршивой поездки, мы получим то, за чем пришли. Обшарьте этот корабль. И имейте в виду, мы потеряли время. Привлеките к работе колонистов. Напоминайте им о том, что мы им предлагаем, так часто, как это необходимо. И используйте пряник, а не кнут, леди. Не нужно упоминать о возможности сжечь их дотла.
Или сжечь дотла себя. Она не говорит этого, но это очевидно. Если кто-то из нас окажется на борту "Предначертанной Судьбы", когда будет пересечена та воображаемая красная линия, которая потребует уничтожения обитаемого колонизационного корабля, невозможно представить сценарий, в котором наших людей отзовут. Нас бы назвали "неизбежные потери". Страховые списания. Издержки ведения бизнеса.
- Есть вопросы? - тишина оглушительна. - Тогда все.
Мы все выходим из конференц-зала, кроме Дианы. В коридоре Тина подходит к Грейс и Хайме с улыбкой.
- Прошу прощения, леди, не согласится ли кто-нибудь из вас пойти со мной? Мы проведем несколько тестов. Посмотрим, не сможем ли мы узнать больше об этой болезни, которая вас мучает.
Проссер смотрит на Хелену в поисках подтверждения. Хелена кивает.
- Конечно, - соглашается Хайме.
Планшет Заниб издает сигнал. Она смотрит на него и начинает бешено похлопывать меня по боку.
- Что? - шепчу я.
Она показывает мне свой планшет, на котором отображается дюжина лампочек. Одиннадцать мигают красным, но одна горит устойчивым зеленым.
- Поймали крысу. Жаль, что ты не можешь пойти посмотреть.
- Я пойду, - говорит Грейс, перебивая наш с Заниб шепот. - А ты возвращайся и поговори с остальными.
- Хорошо, - Хайме поднимает взгляд на Хелену. - Ничего, если я сначала поговорю со своими людьми одна? Мне нужно подготовить их к этому.
Взгляд Хелены мечется между двумя колонистками.
- Хорошо, - говорит она, - но давай поменяемся. Иди ты, а она остается. Своего рода страховка, понимаешь?
- Заложница, ты хочешь сказать, - поправляет ее Грейс. - Без обид. Я бы настаивала на том же, будь я на твоем месте. Я бы обиделась, если бы ты не попросила.
- А, прошу прощения. Как долго это займет? - прерывает Заниб, поднимая руку, как школьница.
Грейс пожимает плечами.
- Двадцать, тридцать минут. Я обычно немногословна. А что?
- Отлично. Мы встретимся у пуповины. А сейчас мне нужно проверить местный образец, который мы поймали. Убедиться, что мы поймали не просто какой-нибудь ботинок. И мне нужна помощь Пейдж.
Она хватает меня и начинает тащить обратно в недра корабля.
- Патель, - резко говорит Хелена, не нуждаясь в дополнительных словах.
- Я знаю! - кричит Заниб, выставляя руки вперед, как будто она ничего не может поделать. - У нас цейтнот. Жжем свечу с обоих концов. Но мне все равно нужно это сделать.
Похоже, это успокаивает охранницу. Я не могу поверить, как быстро движется Заниб. Она почти летит по коридорам, будто у нее реактивные ботинки. Я никогда не видела ее такой взволнованной. Это ее жизнь, наверное. Она сейчас в своей стихии.
Кажется, проходит всего минута, прежде чем мы снова оказываемся в ее секретном зверинце. Как только шлюз закрывается за мной, она хватает меня и прижимает к стене, впиваясь своими губами в мои.
- Заниб...
- Что? Только не говори, что ты этого не хочешь. Я не переживу такого отказа сейчас.
- Нет, дело не в этом, - отвечаю я. - Совсем не в этом. Я хочу. Очень хочу. Ты так меня заводишь.
- Тогда в чем дело?
- На это нет времени.
- На это всегда есть время.
Я чувствую, как молния на моем комбинезоне расстегивается почти магическим образом, словно сама собой. Я так сосредоточена на том, как ее язык нежно ласкает внутреннюю сторону моего рта. Какая-то крошечная частица внутри меня говорит сопротивляться, но гораздо более сильное чувство подталкивает меня отпустить ситуацию. Заниб гладит мой живот, влажную область под грудью, а затем, почти без раздумий, скользит рукой вниз, к моему паху.