И вот прошла неделя и снова наступила пятница, 19 января – на улице стояли лютые морозы, температура упала аж до минус 19. По новостям то и дело передавали сообщения о резком похолодании и пожарах из-за отопительных приборов, а также о дорожно-транспортных происшествиях. И в этой ситуации сотрудникам полиции приходилось дежурить в три смены на холоде. Однако в ту пятницу ничего не произошло – и две недели продолжалось затишье. Эти две недели следственный штаб и ГААП, детективы из полицейских участков и патрульные с постов, бойцы мобильных отрядов и даже простые граждане, добровольно сформировавшие народные дружины, все время находились в состоянии напряжения и работали и днем и ночью не покладая рук – и все они постепенно выбились из сил. Дрожа на морозе, они высматривали на улицах подозрительных граждан, но все было тихо. Многие из них начали думать, что лучше б они это время хорошенько отдохнули, а не торчали на дежурстве.
СМИ тоже были глубоко разочарованы. Они с нетерпением ждали нового события, держали всех журналистов отдела происшествий в режиме полной готовности, неотступно следовали за полицией на местах и дежурили в засадах – но в результате остались ни с чем. Но только вот у СМИ был особый талант – они могли сочинить новость даже из отсутствия новостей. Тем у них было достаточно – и критика в адрес полиции, и раздувание всевозможных слухов о преступнике, циркулирующих в интернете, навязчивые интервью с родственниками и знакомыми жертв, публикация экспертного мнения не самых больших экспертов. Конечно, и на этот раз не обошлось без выступления Ли Чундо – он заявил, что конец череде преступлений положило или его задержание по какому-то другому, не связанному с делом кастратов подозрению, смерть, случайная ли или насильственная, или вовсе бегство за границу. Он призывал полицию к поискам преступника среди уже арестованных лиц, тех, кто попал в больницу в результате несчастного случая, и отбывших из Кореи за границу.
Но стоило подобным экспертам начать спекулировать о причинах прекращения цепочки преступлений, как преступник, словно высмеивая их, нанес очередной удар. На этот раз все произошло 2 февраля, в вечер пятницы, – в женской уборной кофейни «Стелла Дроп» в Ини-доне района Чонно-гу. На этот раз половой орган злоумышленник снова оставил в стакане злосчастной кофейни. Вскоре удалось установить и личность потерпевшего. Им был Но Сантэ, владелец недвижимости. В один прекрасный день он вышел осмотреть свое здание, да так и не вернулся домой. Об исчезновении в полицию заявила его мать, проживающая вместе с ним. После школы он провалился на экзаменах и не попал в университет и вместо этого уехал учиться за границу; в придачу он был освобожден от военной службы по довольно сомнительной причине – разрыв крестообразной связки колена. Он был настоящим мажором, сыном богатеньких родителей – разъезжал на своей дорогой иномарке и жил, не зная забот.
Друзья и знакомые называли его Казановой. Он вступал в интимные связи с женщинами, которых встречал в клубах, снимал все на фото и видео и без всякого стеснения, наоборот, с хвастовством демонстрировал эти фото и видео своим друзьям. Его основным источником дохода была сдача в аренду двенадцатиэтажного здания на шоссе Тэхеран-ро, которое незадолго до смерти подарил ему отец – влиятельный политик, многократно избиравшийся депутат Национального собрания. На доходы от аренды этого здания Но Сантэ продолжал вести роскошную жизнь. Но некоторое время назад студентка, которую он встретил в клубе, обвинила его в изнасиловании и подала на него иск.
Как заявила эта студентка, в тот вечер она отдыхала в клубе с друзьями, а официант несколько раз настойчиво предлагал ей присесть за столик компании Но Сантэ; в итоге она сдалась. Отпив пару глотков из бокала, что ей налили за столиком, она потеряла сознание, а когда пришла в себя, обнаружила, что находится в незнакомом месте на кровати, голая. В панике она поспешно оделась и вернулась домой, но смутно чувствовала, что с ней что-то не так, поэтому она подала заявление об изнасиловании. Когда полиция, приняв заявление, спросила, почему, если она подверглась изнасилованию, не обратилась сразу, а пришла лишь спустя три дня, девушка ответила, что сразу не осознала произошедшего. Ее мучило неприятное ощущение, и она не могла понять: было ли это сном или реальностью. Три дня она провела в тревоге, пытаясь восстановить обрывочные воспоминания, а затем, поискав информацию в интернете и обнаружив похожие случаи, решила обратиться в полицию.
Незнакомое место, где очнулась потерпевшая и которое она опознала, являлось собственностью Но Сантэ – он купил эту квартиру втайне от матери и использовал ее как место для проведения разгульных вечеринок. Но Сантэ признал, что студентка провела ночь в его квартире, однако заявил, что она пришла и все произошло по обоюдному согласию. Более того, он заявил, что девушка, зная о ситуации в обществе в связи с серией преступлений кастраторов, пытается воспользоваться этим и выманить у него крупную сумму. В итоге он нанял адвоката и подал против нее встречный иск по обвинению в клевете и ложном доносе. Пока шли разбирательства, сотрудники полиции в ходе расследования провели упрощенную наркологическую экспертизу, однако в моче девушки не было выявлено наркотических веществ.
По просьбе потерпевшей было назначено углубленное исследование: полиция взяла образцы крови и волос и направила их в Национальный экспертно-криминалистический центр. Однако и в результате официальной детальной экспертизы запрещенных наркотических веществ обнаружено не было. Тем не менее был выявлен гамма-гидроксибутират, но в количестве столь незначительном, что его появление можно было списать на потребление вина или даже обычной свинины – такое количество не позволяло утверждать, что элемент имеет наркотическое происхождение. В итоге в деле не появилось никаких вещественных доказательств, а были одни лишь показания этих двоих. Было сложно определить, на чьей стороне правда, так что и расследование только затягивалось.
Потерпевшая, чувствуя невыносимую обиду и тяжесть, решила поделиться своей историей на сайте «Цифровой тюрьмы» в надежде встретить товарок по несчастью. И такие действительно объявились. Под ее постом появилось несколько комментариев, авторы которых заявляли, что были изнасилованы Но Сантэ похожим образом. Некоторые из них даже пообещали тоже заявить в полицию, хоть бы им и пришлось раскрыть свои личности, – только бы не допустить дальнейших жертв. И в итоге Но Сантэ пропал без вести, а его половые органы были обнаружены на месте преступления – он стал шестой жертвой преступника. Получается, что все жертвы, за исключением первой, фигурировали на сайте «Цифровой тюрьмы». То тут, то там звучали голоса, что Но Сантэ был ни в чем не виновен и это девушка хотела урвать у него побольше денег. Шквал критики обрушился на «Цифровую тюрьму» и стоявших за преступлениями.
Когда общественное мнение начало склоняться не в их пользу, словно решив, что отступать больше нельзя, кастраторы и администраторы «Цифровой тюрьмы» решили действовать. На сайте было опубликовано видео, снятое в доме Но Сантэ. В самом начале видео появлялись субтитры, поясняющие, что данная видеозапись была получена от знакомого Но Сантэ, а оригинал был передан в правоохранительные органы. Кроме того, два сервера, на которых хранились все снятые на скрытую камеру эпизоды изнасилований, также были переданы в полицию. Также отмечалось, что администраторы сайта будут внимательно следить за ходом расследования дела, а личность приславшего им видео человека не будут раскрывать в целях сохранения конфиденциальности.
Кадры видео были чересчур реалистичными и одновременно шокирующими. На них был запечатлен мужчина явно не в себе – то ли под действием алкоголя, а то и наркотиков: его речь была нечеткой; следовавший за мужчиной человек – вероятно тот, кто и снимал все это на камеру, – задавал мужчине на ходу вопросы, а тот на них отвечал.
– Эй, Сантэ, Но Сантэ. Говори четче, я тебя снимаю! Не слышно, что ты там лепечешь!
– Ах ты, сукин сын. Не слышно? Оглох, что ли? Да пошел ты. Прочисти уши, придурок.
– Я же говорю, я все снимаю. Давай без ругани.
– А, съемка? Ладно-ладно. Постараюсь выражаться культурно.
– Окей. Тогда представьтесь и расскажите, где мы находимся и что здесь особенного, господин владелец недвижимости Но Сантэ.
– Да, как меня и представили, я Но Сантэ, владелец здания Сантэ Билдинг, черт возьми! Вот дерьмо… Так, забудьте. Это не Сантэ Билдинг. И я вам не скажу, где мы! А то если вдруг матушка узнает, быть беде.
– И что же это за место?
– Это моя тайная берлога, мой личный дворец. Хотя нет – наш! Мы тут развлекаемся с самыми близкими друзьями, так что наш дворец! Хе-хе-хе, местечко просто шикарное.
– Обычная квартира вроде. Почему дворец? Что тут такого шикарного?
– Обычная квартира? Ты, придурок, вообще ничего не понимаешь. Пардон, снова вырвалось. Итак, спрашиваешь, что тут такого особенного? А вот что – это секретная съемочная площадка, где снимается все!
– Все снимается?
– Ты же сейчас меня снимаешь, да? На свой телефон. Но и тебя тоже снимает скрытая камера! Хе-хе-хе.
– Камер я что-то нигде не вижу – да и операторов тоже.
– Эй, ты ж знаешь все, чего прикидываешься? Эй, XXX (произнесенное имя снимавшего было заглушено звуковым сигналом при монтаже), да ты у нас прям актер!
– Сейчас ведется запись. Прошу воздержаться от упоминания имен и брани. Так все-таки объясните, где и каким образом ведется съемка?
– Ты что, черт возьми, сейчас в прямом эфире? Публикуешь это? Тогда не скажу. Нет, не могу сказать, придурок.
– Сам придурок. Ты уже засветил мое имя; как я это могу где-то выложить? Совсем спятил? Так обдолбался, что все забыл? Ты же сам просил снять, идиот. Может, хватит? Рука устала, да и скучно уже.
– Нет-нет, прости, прости. Я же, блин, то туда, то сюда, сам знаешь. Давай нормально. На чем мы остановились?
– На съемке. Где и как все снимается.
– Окей, окей. Тогда следи за мной. Та-дам.
Там, куда указывал пальцем Но Сантэ, были установлены миниатюрные высокопроизводительные скрытые камеры. Полки, куклы, цветочные горшки, книжные стеллажи, телевизор, стулья, вешалки… Как он и сказал, вся квартира была превращена в секретную студию со скрытыми камерами.
– Впечатляет. Камер даже больше, чем в реалити-шоу. И что же вы такое снимаете на эти камеры?
– Твою мать, да ты же знаешь… Ха-ха-ха.
– Опять ругаешься?
– Прости, прости. Так, все, я серьезен, режим съемки. Беру себя в руки. Ха-ха. Короче, снимаем настоящее домашнее видео, ха-ха.
– Это что значит?
– Будто не понимаешь! Порно! Высококачественные эротические фильмы с реальным сексом. Ха-ха. А особенность того, что снимаем здесь, в том, что все – реальный документальный формат. Ни фальшивой игры, ни постановки. Настоящая реальность.
– Объясните подробнее. Как именно это снимается?
– Сначала – идем в клуб или бар. Официантам отсыпаем щедрые чаевые. Выбираем добычу. Потом я, сам понимаешь, при деньгах, весь такой при статусе. И вот – отправляю к столу выбранной добычи дорогой алкоголь и закуски как подарок от меня. Затем – предложение познакомиться, подсесть. Если соглашается – значит, попалась.
– И как они попадаются?
– Любовное зелье. Достаточно незаметно капнуть всего одну каплю в бокал – и всё. Минут тридцать вежливо беседуем, попиваем, а потом девушка – бац – отключается. Вроде как просто опьянела, вся такая вялая… И тогда я проявляю рыцарство – мол, отвезу домой, – поддерживаю ее и привожу сюда.
– То есть она вообще ничего не понимает и ее просто увозят?
– Что значит «увозят»? С того момента, как она соглашается быть со мной, все происходит по обоюдному согласию, понял? Она входит в мир владельца Сантэ Билдинг, в мой дворец, ясно, придурок?
– Попрошу без оскорблений.
– Ах, опять. Прости. Но придурок на то и придурок – как мне тебя еще называть-то? Ха-ха.
– Ладно. И что дальше, после того как вы привозите девушку сюда?
– Дальше? О, черт, уже от одной мысли возбуждаюсь. Но почему я вообще торчу тут с этим идиотом? Надо было новую игрушку сюда привезти.
– Ну, привезли бы – и что дальше?
– А дальше начинается абсолютное порно. Съемка на 360 градусов, и я наслаждаюсь как хочу – всеми вообразимыми способами и во всех вообразимых позах. Ух, даже думать об этом кайфово.
– И что вы делаете с этими записями?
– Они становятся моим сокровищем. Более ценным, чем это здание. Хранятся вечно на моем личном сервере.
– А если личный сервер сломается или данные сотрутся?
– Для этого есть резервный сервер. Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? Ха-ха.
– Можете показать это сокровище?
– Черт, слишком долго снимаем. Похоже, действие таблеточек волшебных заканчивается, голова раскалывается. Сокровище вон там, в моей комнате, но на сегодня хватит. Голова болит, устал… черт!
На этом видео, выложенное на сайт «Цифровой тюрьмы», заканчивалось. Однако в текстовом комментарии к видео подробно объяснялось, что используемый Но Сантэ препарат – это ГГБ, который даже в малых дозах способен вызвать потерю сознания в течение десяти минут после приема и в большинстве случаев выводится из организма в течение двадцати четырех часов. Именно поэтому его часто используют при изнасилованиях на свиданиях.
Этот выпад сайта еще сильнее подогрел споры вокруг него самого и преступников. Кто-то теперь утверждал, что нынешняя правоохранительная система принимает недостаточно строгие меры против распространения подобных запрещенных веществ, а кто-то ругал полицию за то, что личность администраторов сайта все еще не раскрыта, а сайт продолжает функционировать. Про Но Сантэ все забыли. Никому не было до него дела, кроме его матери. Она сама примчалась в полицейский участок Инван и обратилась к Ли Мэку. На душе у Мэка было нелегко. Он сам злился на самого себя – на свою беспомощность и отсутствие каких-либо подвижек по делу.
Гордость начальника следственного штаба Но Бёнчжо была задета, и едкая злость завладел всем его существом. Ему было не столь тяжело от давления начальства, в том числе начальника полицейского управления, сколько от осознания своего бессилия перед лицом преступника, водившего его за нос. И его гнев нашел выход на очередном совещании следственного штаба.
– Эй вы, бездельники! Вы же буквально кормитесь на деньги налогоплательщиков, а пользы от вас никакой. Вы вообще знаете, сколько денег вбухивается в это расследование? Конечно, не из вашего же кармана – вам и дела нет. И гордости у вас нет! Да как у вас кусок в горло лезет, когда преступник ходит где-то непойманный прямо у вас перед носом? Поэтому вас и называют чертовыми кровопийцами и паразитами!
Никто не произнес ни слова. Все лишь опустили головы и ждали, когда начальник успокоится.
– Даю вам ровно неделю. Поймать администратора «Цифровой тюрьмы» – и закрыть сайт. С этого момента весь личный состав штаба прекращает остальные расследования и в полном составе переходит в распоряжение киберотдела. Поднимите на уши всех – и внутри полиции, и в Министерстве информации и связи, и в Министерстве юстиции, и крупные порталы, и компании, связанные с социальными сетями… Всех, кто хоть как-то связан. Добейтесь полной кооперации. А если не будут сотрудничать – начинайте проверки и давите чем угодно: строительный закон, противопожарные нормы, закон против дачи взяток – что угодно, лишь бы прижать их всех к стенке! Остальной персонал пусть хотя бы мышкой щелкает, на клавиатуре печатает, распечатывает, копирует. А если и на это не способен – пусть хоть плечи киберотделу разминает или воду им носит. Понятно?!
– Да, есть!
– Чего застыли? Приступить!
На операцию по поимке администраторов бросили все силы – и результаты не заставили себя ждать. Удалось зафиксировать место, откуда в последнее время чаще всего осуществлялся вход в аккаунт администратора сайта. Однако преступник оказался хитроумным: чтобы уйти от отслеживания IP-адреса, он использовал сервер, арендованный у компании в Восточной Европе, поэтому установить его реальное местонахождение было непросто. В конце концов все-таки удалось определить реальное местоположение – ко всеобщему удивлению, оказалось, что сигнал поступал из какой-то обветшалой теплицы у подножия горы на окраине Хапчхона, в провинции Кёнсан-Намдо. Опасаясь утечки информации, следственный штаб соблюдал строжайшую секретность: они даже не уведомили ни местное отделение полиции Хапчхона, ни провинциальное управление. На место срочно направили сотрудников штаба, бойцов спецназа Сеульского управления полиции и опытных оперативников из отдела по тяжким преступлениям.
Операция прошла с блеском. Семеро участников группы, застигнутые врасплох, были задержаны прямо на месте. Изъяли серверы, мониторы, внешние жесткие диски, ноутбуки и прочую технику в большом количестве. Также на месте обнаружили почти два миллиарда вон наличными. Но что-то было не так – как будто они взяли не тех, не администраторов сайта, не преступников, а мелкую шайку, действовавшую исключительно в корыстных целях, ради наживы.
На всякий случай начальник штаба Но Бёнчжо лично прибыл на место, прихватив нескольких опытных репортеров криминальной хроники и проверенных журналистов, освещавших работу следственного штаба. Он распорядился срочно подготовить площадку для пресс-конференции на фоне того самого тепличного домика – такие кадры уж точно должны были отвлечь на себя внимание общественности. На месте были установлены прожекторы, обычно используемые для криминалистической съемки, громкоговорители и микрофоны. Сдерживая волнение, Но Бёнчжо поднялся на импровизированную трибуну. Вспышки фотокамер непрерывно ослепляли его. Он уже открыл было рот, чтобы начать заявление, как начальник киберотдела следственного штаба стремительно подбежал и, наклонившись, прошептал ему что-то на ухо. Лицо Но Бёнчжо исказилось.
– Уважаемые журналисты, прошу вас немного подождать. Мне необходимо дополнительно кое-что проверить. После этого мы немедленно продолжим пресс-конференцию на месте.
Журналисты зашептались. Следственная кибергруппа проверила содержимое серверов, найденных в теплице. Да, в этот раз они поймали крупную рыбу, вот только шайка из теплицы не имела никакого отношения ни к «Цифровой тюрьме», ни к преступникам дела кастратов – напротив, ребята из теплицы управляли незаконным сайтом по посредничеству в проституции. Они соединяли тысячи борделей по всей стране с неопределенным кругом клиентов и получали комиссию – по сути, онлайн-сутенеры. Число зарегистрированных пользователей на их сайте превышало 300 тысяч, а минимальная годовая прибыль исчислялась десятками миллиардов вон. Это был масштабный корпоративный бизнес, косвенно наживавшийся на сексуальной эксплуатации. Следов «Цифровой тюрьмы», которая была изначальной целью, обнаружить не удалось.
Пока Но Бёнчжо просматривал данные на мониторе, на сайте появилось сообщение от администратора «Цифровой тюрьмы».
«Вот так, доблестная полиция, нужно было буквально ткнуть вам пальцем на администраторов незаконного сайта – посредника проституции, чтоб вы смогли до него добраться! Может, впредь лучше приложите все силы на поимку настоящих преступников, вместо того чтобы напрасно тратить силы и бюджет на то, чтобы вычислить нас? Удачи».
Сдержав ярость, Но Бёнчжо провел пресс-конференцию в таком ключе, будто изначально расследование и было направлено против незаконного сайта проституции. Один журналист, не прочувствовав всеобщей атмосферы, спросил: что же делать с администраторами «Цифровой тюрьмы»? Но Бёнчжо бросил на него испепеляющий взгляд и процедил сквозь зубы, что полиция обязательно сообщит о результатах этого дела при первой же возможности. После этого репортер не рискнул задавать дополнительных вопросов и замолчал.
В очередную пятницу, 9 февраля, начались выходные по случаю Нового года по восточному календарю – но все доступные силы полиции вновь были сосредоточены по всему Сеулу, особенно в районе Ёнсан-гу. Связано это было в основном с тем, что полиции до сих пор мало того что не удалось поймать администраторов сайта и преступника, так даже и установить их личность. Но Бёнчжо развернул полномасштабную операцию по созданию сети без единого слепого места: стратегически распределил по местам сотрудников в форме и в штатском, усилил мониторинг камер видеонаблюдения. Однако день прошел без особых событий, лишь толпы людей хлынули прочь из Сеула в провинцию к своим семьям по случаю праздников. Может, и преступник отдыхал в праздники? Но полиции было не до отдыха.
Тем временем киберспециалисты следственного штаба сосредоточились на поиске администратора «Цифровой тюрьмы». Мысль о том, что администраторы сайта или преступник опередят полицию и первыми обнародуют правду о теплице в Хапчоне, приводила начальника штаба в бешенство, а кибергруппу держала в напряжении. И это принесло свои плоды. Зацепкой стал ехидный комментарий к статье о раскрытии дела в Хапчоне, оставленный расхрабрившимся и уверенным в своей неуловимости администратором сайта. Следователи кибергруппы напрягли все свои силы и установили: основной и первоначальный сервер сайта находится в России. Через Интерпол им с трудом удалось добиться сотрудничества российских правоохранительных органов. После получения данных о владельце сервера и его электронной почте следствие вышло на IP-адрес, с которого администратор чаще всего входил в систему. Филиппины.
Получив ордер, следственный штаб начал проверку всех онлайн-сервисов внутри страны, где использовалась электронная почта владельца сервера. Проверяли даже те сервисы, которые уже прекратили работу или были закрыты. Владелец сервера нигде не оставлял следов, но в итоге его нашли благодаря его аккаунту, созданному на игровом сайте. Видимо, он использовал его в подростковом возрасте.
Его звали Пак Чханик, 32 года. В настоящее время он числился в академическом отпуске программы магистратуры по информационной безопасности одного из ведущих университетов страны. Проходил службу в Киберкомандовании Министерства обороны, также работал в качестве «белого» хакера. Он с самого начала был в списке с вероятными подозреваемыми, составленными в следственном штабе, – его сестра была изнасилована. Однако он выехал за границу еще до первого из серии преступлений – поэтому рассмотрение его кандидатуры в качестве подозреваемого было временно приостановлено.
Следственный штаб через Международный отдел Интерпола при Национальном полицейском управлении запросил содействия у корейского подразделения при филиппинской полиции в Маниле. Запрос был четким: определить местоположение Пак Чханика, задержать его и экстрадировать в Корею. В министерстве иностранных дел распорядились аннулировать его загранпаспорт, что делало его пребывание за границей незаконным. МИД Кореи и посольство Республики Корея на Филиппинах также обратились к филиппинскому МИД и Национальной полиции с просьбой о всестороннем сотрудничестве. Силы корейского подразделения при филиппинской полиции и самой местной полиции были брошены на установление местопребывания Пак Чханика. С большим трудом удалось установить его убежище в центре Манилы, откуда велось управление «Цифровой тюрьмой». Подозрение вызвало то, что обычная квартира потребляла столько электроэнергии, сколько хватило бы на обеспечение нужд небольшого предприятия. Именно этот аномальный расход стал зацепкой для киберподразделения филиппинской полиции.
Ранним утром в воскресенье, 11 февраля, в помещение ворвался вооруженный спецназ филиппинской полиции. Пак Чханик, не оказавший никакого сопротивления, был задержан. Однако он словно предвидел такой поворот событий, и в тот момент, когда полицейские вышибли дверь его квартиры, он нажал кнопку на столе – из всех компьютеров посыпались искры и повалил дым; вещественные доказательства были уничтожены, так что даже самые новейшие криминалистические технологии не смогли бы их восстановить. Была уничтожена важная для следствия информация о предполагаемых сообщниках – с кем и о чем он связывался, личности и контакты людей, присылавших истории и материалы на сайт, данные о дополнительных сексуальных преступниках, не опубликованных на сайте, – то есть о возможных целях следующей атаки. Откажись Пак Чханик сотрудничать со следствием, эту информацию никак не заполучить. Все, чего удалось достигнуть полиции в итоге, – задержание администратора сайта и прекращение его работы.
Лицо экстрадированного в Корею Пак Чханика скрывалось за маской и нахлобученной на глаза шапкой. Журналисты, дежурившие в аэропорту, кричали и просили у конвоирующих его сотрудников полиции показать им лицо, но все напрасно. Не были удовлетворены и просьбы журналистов на комментарии – и хоть они совали микрофоны и телефоны прямо в лицо Пак Чханику, ответом им по-прежнему была тишина. Пак Чханик не опускал головы и, наоборот, с интересом посматривал на журналистов – в его взгляде читалось то ли любопытство, то ли самодовольство. Казалось, он собирался остановиться и что-то сказать, но конвоиры торопили и подталкивали его.
Тем временем в ГААП все не утихало обсуждение татуировки, которую удалось выделить среди нечетких кадров Хан Чингю. Хан Чингю, старший сержант Сим Хиён и хорошо разбирающийся в информационных технологиях сотрудник из отдела операционной поддержки Со Хёнён работали в одной команде. Они погрузились в интеллектуальный анализ данных – искали в бескрайнем море информации то, что не видно глазу обычного человека, словно иголку в стоге сена. Профессор Юн Ыйджу, прекрасно разбирающийся в искусстве, истории и европейской культуре, профайлер Ким Кёна и сотрудница команды поддержки У Джинхи объединили усилия в изучении материалов, связанных с Артемизией и Юдифью. В итоге они обнаружили настоящее сокровище.
В глубинах онлайн-пространства, в закрытом сообществе радикальных поклонников паркура, был опубликован короткий ролик. В нем запечатлели женщину с татуировкой Юдифи на шее. Паркур представляет собой способ перемещения в пространстве, когда человек без всякого снаряжения и приспособлений использует лишь ловкость своего тела. Хотя некоторые предлагают ввести определенные правила соревнований и включить его в программу Олимпиады, часть радикально настроенных поклонников рассматривает паркур как форму сопротивления законам и обществу, ограничивающим их свободу, и практикует незаконные вылазки. Пойманным за таким грозит попасть под следствие, а потому общества таких радикальных паркурщиков придерживаются анонимности. И все же они попались в сети информационного анализа ГААП. Запечатленная на нечетких кадрах женщина с короткой стрижкой выполняла особо опасные и экстремальные трюки, так что даже ее приятели-паркурщики смотрели на нее с ужасом и восхищением – раздавались подбадривающие крики и улюлюкания. Однако из-за того, что было шумно, было сложно разобрать, что именно они кричали.
Младший сержант Хан Чингю обратился к Со Мари с просьбой провести аудиоанализ. Со Мари зашла в импровизированную звукоизолированную лабораторию, которую с трудом удалось оборудовать благодаря бюджету и технике, буквально выбитым руководителем команды Ма Ирёном и профессором Чин Хёнсу. Ее ждала долгая и мучительная работа. Постепенно она отсеяла бессмысленные выкрики, свист, хлопки и междометия – и в итоге извлекла одну-единственную фразу, произнесенную кем-то словно невзначай: «Ты лучшая, Ю Джису!» Теперь оставалось определить, было ли и это имя поддельным или настоящим, можно ли было выйти на другую информацию о человеке с таким именем и в итоге установить ее личность. Поиски Ю Джису продолжались. При этом присутствовал связной со следственным штабом старший сержант Ю Джун. Беседуя со своей знакомой Хён Сугён, он подробно ознакомился со всеми материалами, которые ГААП удалось проанализировать к этому моменту.
В утро последнего дня праздничных выходных по случаю Нового года в полицейском участке Инван было непривычно тихо. У входа в участок Ли Мэк заметил неуверенно переминавшегося с ноги на ногу ребенка, которого он где-то уже видел. Стоило подойти поближе к нему, как ребенок тоже, видимо, узнал Ли Мэка.
– Ты ведь помнишь меня? Тогда твой папа на дороге ругался с полицейским, – сказал Мэк.
– А, да. Я вас помню. Спасибо вам еще раз, – ответил мальчик и, как в прошлый раз, вежливо поклонился.
– Вообще-то, я тоже полицейский. Следователь. Я работаю в этом участке. Тебя зовут…
– Чунсо. Чхве Чунсо.
– Верно, Чунсо. А что ты здесь делаешь?
– Дядя… пожалуйста, найдите моего папу.
Чунсо больше не смог сдерживаться и расплакался.
– Дядя, помогите папе еще раз. Пожалуйста, найдите его… Спасите его…
Он захлебывался слезами и соплями, с трудом выговаривая слова между всхлипами. Мэк вспомнил, как при их первой встрече мальчик говорил, что отец переживает из-за «тетенек, которых он обидел».
– Чунсо, сначала перестань плакать и спокойно все расскажи. Тогда дядя сможет помочь. Выпей воды, и пойдем к моему столу, хорошо?
Мальчик, стараясь сдержать рыдания, кивнул. Мэк налил воды из кулера в бумажный стакан и протянул ему. В отделе уголовных расследований Чунсо подробно рассказал, что произошло. На основе его слов Мэк сделал несколько звонков и уточнил дополнительные детали. Отец Чунсо, Чхве Сони, преподавал в частной академии. Он был человеком резким и прямолинейным, часто позволял себе язвительные высказывания в адрес учащихся и регулярно становился объектом жалоб. Недавно две студентки по очереди обратились к директору академии с требованием уволить преподавателя Чхве, заявив, что он допускал в их адрес неприличные высказывания и даже домогался их. Сам Чхве категорически отрицал обвинения, называя их наглой ложью.
Доказательств и свидетелей не было, стороны давали противоречивые показания – и директору ничего не оставалось, как временно отстранить Сони от проведения занятий для выяснения обстоятельств. Однако две студентки подали заявления в полицию – и разместили личные данные Чхве Сони и информацию о совершенных им домогательствах на сайт «Цифровой тюрьмы». Упрямец Чхве Сони и бровью на это не повел – более того, он заявил, что обязательно добьется правды, нанял адвоката и готовился к подаче встречного иска по обвинению в клевете и даче ложных показаний. Обсудив детали иска с адвокатом, по дороге домой он позвонил Чунсо и сказал, что только быстренько купит им чего-нибудь на ужин и сразу домой. После развода с женой, с которой они не сошлись характерами, Сони жил вдвоем с Чунсо. Но это был последний след Чхве Сони – Чунсо продолжал названивать и написывать отцу, который так и не вернулся домой, но ответа не было. Чунсо в слезах засыпал и просыпался, чтобы проверить, не вернулся ли папа, но он так и не пришел домой.
С утра Чунсо вышел на улицу в поисках отца. Побродив туда-сюда, в итоге пришел к зданию полицейского участка. Мэк тоже позвонил Чхве Сони, но услышал лишь автоответчик, что телефон выключен. Ну что ж, основные обстоятельства исчезновения были установлены, и теперь пришло время позаботиться о безопасности ребенка. С согласия Чунсо Мэк позвонил его жившей отдельно после развода матери. Она тотчас примчалась в отделение и горячо поблагодарила Ли Мэка. Перед тем как Чунсо покинул здание полиции, Мэк на всякий случай позвал Кёнвон и попросил взять у мальчика образец эпителия из полости рта.
Пастору Ко Ильмину позвонили из Америки. Звонил его двоюродный младший брат, управлявший в США нелегальной образовательной организацией – Тихоокеанским христианским университетом Южной Калифорнии. В голосе ответившего на звонок Ко Ильмина с первых же секунд сквозило плохо скрываемое раздражение. Он передал столько денег, сколько было нужно, – ну что на этот раз? Однако брат звонил с тревожными новостями – тайный сын Ко Ильмина, Майкл, который жил с дядей, исчез в конце прошлого года и так и не объявился. Такое случалось и раньше, но в итоге его находили или в одном из баров корейского района, или в казино Лас-Вегаса. Но на этот раз он не показывался ни в одном из излюбленных мест. К этому моменту он уже должен был промотать все деньги, но вестей от него не было.
Ко Ильмин сменил тон, в голосе сквозили тревога и обеспокоенность. Воспользовавшись своим статусом советника при Министерстве юстиции, он немедленно сделал звонок и запросил проверку сведений о пересечении границы – выяснилось, что 30 декабря Майкл – то есть Ко Майкл – въехал в Корею и с того момента не покидал ее пределов. Обычно, случись такое, он бы уже обязательно объявился и попросил денег. Наличие сына пастор держал в секрете, но за ним нужен был глаз да глаз, отчего становилось еще больше не по себе – а вдруг Майкл попал в аварию? В конце концов он позвонил всесильному депутату Чон Санхвану и умолял помочь найти сына.
Тот утешил пастора и пообещал обязательно приложить все усилия в поисках. Позвонив дочери, он сказал ей обрисовать ситуацию Джону и попросить у того помощи. Однако ситуация приняла неожиданный для самого Ко Ильмина оборот. Была приведена в действие вторая стадия плана Джона – представить дело как преступления на религиозной почве.
К тому моменту первый этап – уничтожить всех, кто посмел упоминать в связи с серией преступлений «Стелла Дроп», – уже завершился блестящим успехом: падением в глазах общественности Со Еджон и Ли Мэка. Члены оперативной команды JY уже начали потихоньку сливать в СМИ, особенно в «Сеульский вестник», собранный на Ко Ильмина компромат.
Общественность вновь была потрясена – новость о том, что у святоши Ко Ильмина есть сын, которого он все это время скрывал, разлетелась не только по церковным кругам, но и среди людей, далеких от церкви. «Сеульский вестник» добавил истории смачные подробности – о том, что сына зовут Майкл, он получил в США липовый диплом и в конце прошлого года вернулся в Корею, после чего исчез… Ли Чундо и в этот раз не упустил возможности высказаться: по его мнению, Ко Майкл вполне мог стать следующей жертвой, а это говорило о том, что у преступника, вероятно, есть личные счеты с пастором Ко Ильмином.
Тем временем через аэропорты Инчхон и Кимпхо массово прибывали крепкие молодые мужчины в черных масках и юноши с бросающимися в глаза, яркими татуировками на шее и руках. Это были члены якудза, привлеченные японской компанией-партнером, с которой связалась американская штаб-квартира по инициативе Джона, а также группа экспертов по паркуру. Оперативная команда реагирования JY и Джон уже получили через своих информаторов в полиции всю информацию, собранную ГААП: о Ю Джису, паркуре, татуировках, «Артемизии», «Юдифи» и других деталях.