На этот раз все произошло в школе. Вечером в понедельник, 18 марта, в женском туалете для преподавателей старшей школы Ханган в районе Сондон-гу в Сеуле были обнаружены выброшенные части человеческого тела. Время и место не смогли предугадать даже в ГААП – и на то была причина. Результаты ДНК-экспертизы показали, что найденные части тела принадлежат Ким Чхонбо – председателю крупного образовательного фонда, который управляет несколькими школами по всей стране, включая среднюю и старшую школу Ханган. Председателю Ким Чхонбо, которому было за семьдесят, предъявлялись обвинения в том, что он на протяжении долгого времени совершал сексуальные домогательства и изнасилования в отношении учительниц школ, которыми управлял. Слухи об этом ходили давно, и некоторые из пострадавших анонимно сообщали о случившемся в СМИ, на телевидение и даже через портал общественных донесений. Однако личности жертв установить не удавалось, а доказательств не было, поэтому полноценного расследования так и не провели. И вот неделю назад Ким Чхонбо вышел на утреннюю пробежку и бесследно исчез. Его семья сразу же подала заявление об исчезновении в полицию.
Когда были обнаружены его половой орган и яички, а на «ОВ» появилось видео, где он сам признается в своих преступлениях, мир буквально перевернулся. Дело кастратов, которое, казалось, закончилось вместе со смертью Ю Джису, вновь получило огласку – причем с гораздо более мощным и громким эффектом, чем прежде. На видео Ким Чхонбо лежал на очень старой, видавшей виды больничной койке, с капельницей в руке, и спокойным голосом перед камерой подробно рассказывал обо всех сексуальных преступлениях, которые совершил.
Эксперт по анализу видеозаписей ГААП Хан Чингю продолжал кропотливую работу. Он по кадрам сверял записи камер наблюдения, установленных на территории и в коридорах старшей школы Ханган, с фотографиями сотрудников, которые предоставила администрация школы. В какой-то момент он внезапно закричал:
– Есть!
На мониторе его компьютера застыл кадр: женщина с длинными волосами, одетая как учительница. Под мышкой она держала учебник корейского языка, а на левом плече у нее висела объемная сумка-шопер. Судя по направлению ее движения, она шла к женскому туалету для преподавателей.
– И что? Похожа на обычную учительницу, – сказал старший сержант Сим Хиён с таким выражением лица, будто его обманули, услышав истерический крик и подойдя к столу Хана.
– Эх, непохоже на анализ лучшего киберспециалиста, господин Сим. Посмотрите внимательнее.
– А что? Ее нет в списке учителей?
– Лицо она опустила, видно только в профиль, так что сложно сказать наверняка. Но сначала посмотрите на учебник у нее под мышкой.
– «Корейский язык 3–2», Ким Джинсо, Ли Гёнук… А, черт, точно!
– Что там? Что там?
Присоединившийся к ним лейтенант Чо Юхён с интересом посмотрел на экран.
– Это учебник для средней школы. А здесь старшая школа.
– И второе. Посмотрите внимательно на окно справа от этой женщины.
– О, вижу, вижу! Та самая татуировка – Ю… Ю… Юдифь!
– Что? Но Ю Джису ведь умерла. Тогда выходит, на этот раз наша Ю Джису стала выше и отрастила волосы? А татуировка такая же? Ха, ну теперь осталось только найти всех женщин с такой татуировкой!
Следующее преступление произошло спустя шесть дней. Удивительно, но место было всего примерно в одном километре к западу от предыдущего – старшей школы Ханган. На этот раз это был женский туалет в небольшом парке. Жертв оказалось двое. Но нашли не половые органы и не яички, а волосы. Два пучка волос с корнями были помещены в два стакана из-под напитка из сети «Стелла Дроп». Закономерность выбора мест преступлений, определенная с помощью ГИС-анализа, была нарушена – впервые произошло движение назад, горизонтальное смещение, на запад.
День недели, в который было совершено преступление, снова изменился. Личность жертв оказалось непросто установить. Их образцов ДНК не было в единой базе преступников и сексуальных насильников, они не находились на испытательном сроке и не носили электронные браслеты, а также не числились среди пропавших без вести. У следственного штаба и ГААП возникло ощущение, будто кто-то просто водит их за нос. Главная подозреваемая, Ю Джису, исчезла, но преступления продолжали происходить одно за другим. Более того, новое преступление демонстративно совершили чуть в стороне от тех мест, где полиция сосредоточила все доступные силы для усиленного патрулирования. На этот раз вообще не было никаких зацепок, включая личность жертв.
Однако такая зацепка была у оперативной группы JY – им были хорошо известны жертвы. Это были Чон Угюн и Сон Убин. Чон Угюн, глава «JYФ&Б», отвечающий за весь пищевой бизнес группы, включая сеть «Стелла Дроп», и Сон Убин – человек, отвечавший за его охрану и безопасность, – были похищены и теперь находились под угрозой кастрации. Накануне вечером Угюн и Убин вместе выпивали. Когда они ехали домой к Угюну, в их автомобиль сзади врезалась другая машина. Водитель и громила на переднем сиденье вышли из машины, чтобы разобраться, но тут же оба получили удар по голове и потеряли сознание. Когда они очнулись, Угюна и Убина в машине уже не было. Им не поступали никакие звонки с шантажом и требованием выкупа, ничего, Убин и Угюн как в воду канули.
И уже на следующий день произошел инцидент в парке. Тогда команда реагирования JY через знакомых сумела тайно изъять часть образцов из улик, которые полиция собрала на месте преступления, и срочно передала их в частную генетическую лабораторию. Там их сравнили с ДНК, извлеченной из зубных щеток и других личных вещей, которыми пользовались Угюн и Убин. Результатов нужно было подождать, но в «JYГруп» уже почти не сомневались: найденные волосы принадлежали Угюну и Убину.
Сон Убин был настоящим бандитом, который еще со времен старшей школы в городе Тондам добровольно стал подручным Угюна и выполнял за него всю грязную работу. Он занимался и торговлей людьми – заманивал девушек и передавал их в лапы Угюна для его увеселения или продавал в бордели. Ю Хиён – владелица «Артемиды» – тоже была одной из жертв Сон Убина. Но полиция, включая Ли Мэка, даже не рассматривала возможность того, что жертвами в парке могли быть именно Чон Угюн и Сон Убин.
Тем временем команда реагирования JY все это время вела усиленное наблюдение за джаз-баром «Артемида» – только наблюдение, не более того. Если бы они поспешно атаковали логово врага, чьи реальные масштабы еще не были ясны, существовал риск, что противник, как ящерица, отбросив хвост, просто скроется и исчезнет, оставив их ни с чем. Но теперь нужно было действовать решительно – ведь нападению подверглись старший сын семьи владельцев группы и его ближайший доверенный человек. До этого нельзя было с уверенностью утверждать, что атаки направлены именно против «JYГруп» – лишь на том основании, что многие преступления происходили в туалетах заведений «Стелла Дроп», а также потому, что использовались бутылки из-под напитков «Стелла Дроп». Однако теперь опасения подтвердились: преступник действительно нацелился на «JYГруп», а особенно на Чон Угюна. Команда реагирования JY под руководством Ли Гёндока начала действовать всерьез.
На следующий вечер после того, как в парке нашли два пучка волос, в готовящейся к открытию «Артемиде» произошел настоящий погром. Внезапно внутрь ворвались мужчины в масках с железными трубами, молотками и бейсбольными битами – в какой-то момент они начали крушить все подряд. Сотрудников, пытавшихся их остановить, жестоко избивали. Готовящиеся к выступлению на сцене музыканты так и застыли в ужасе на сцене в обнимку со своими музыкальными инструментами.
Мужчина, судя по всему, главарь банды, схватил Ю Хиён за волосы и выволок из-за прилавка. Когда все, что можно было сломать, обратилось в осколки, Ли Гёндок согнал Хиён и всех сотрудников на сцену.
– На колени, сукины дети! Какого черта расселись тут, будто псы в жару! Мы все про вас знаем – так что вам лучше говорить правду.
– Я не знаю, что происходит, но мы правда ничего не знаем. Это просто бар, мы продаем алкоголь… играем джаз…
– Ты кто такая, сука? Ты же хозяйка, да? Ну раз уж рот открыла – ты и говори. Кто здесь кастратор? Вы все?
– Не знаю, кто и что вам наговорил, но это не мы. Мы правда ничего не знаем. Ничего. Честно.
Раздался глухой удар, и изо рта Хиён брызнула кровь. Это кулак Гёндока изо всех сил ударил ее по лицу.
– Госпожа директор! Госпожа директор! Да что вы делаете?! Почему вы так поступаете с нами, мы ведь ничего не знаем!
– О, вот как. Значит, ты хочешь получить вместо своей хозяйки?
В тот момент, когда Гёндок уже занес руку для удара, к нему подошел один из подчиненных и что-то прошептал на ухо. Гёндок обернулся.
В полутемном зале стоял мужчина в черной куртке – даже в помещении он не снимал очки. Это был Кася, Мацуура Хиро. Он стоял, скрестив руки на груди, и едва заметно кивнул.
– Вот этот мерзкий ублюдок… Эй, тащите эту хозяйку к тому японцу. Он, наверное, будет пытать ее, как японские жандармы пытали корейских партизан. Тогда она точно заговорит. Ну все, капец тебе. Потом еще пожалеешь, что не призналась мне сразу.
– Нет, нет! Пожалуйста, пощадите! Спасите!
Хиён, которую двое мужчин подняли и потащили, изо всех сил кричала и пыталась вырваться, но все было бесполезно. Следуя за человеком, которого назвали «японцем», ее вытащили из здания бара и швырнули на заднее сиденье черного внедорожника. Машина тут же тронулась. Гёндок повернулся к сотрудницам, все еще стоявшим на коленях на полу, и угрожающе сказал:
– Если хотите, чтобы ваша хозяйка осталась жива, передайте это своему кастратору, или как его там. Пусть вернут нашего директора целым и невредимым, и на этом все закончится. Иначе с вашей хозяйки начнут – с ногтей на руках и ногах, а потом вырвут каждую часть тела живьем. Она будет орать от боли, пока не сдохнет. А потом мы найдем каждого из вас хоть на самом краю ада и разорвем на части. Поняли?
Мужчина, по-видимому один из подчиненных, снова потянул Гёндока за рукав, и тот, хоть и с явной неохотой, приказал всем возвращаться в штаб. Когда их группа уехала, к «Артемиде» прибыла патрульная машина, и внутрь вошли полицейские в форме. Вскоре появился и Ли Мэк, который примчался, едва узнав о случившемся.
Сотрудники узнали его – того самого Мэка, который когда-то побывал у них в баре, а потом засветился из-за скандала. Некоторые из работников, заметив Мэка, знакомого их начальницы, не выдержали и разрыдались. Мэк успокоил их, и когда они немного пришли в себя, поведали Мэку о случившемся.
– «Наш директор»?
– Да… Мы не знаем, кого они имели в виду, но те бандюганы сказали: если их директора не вернут целым и невредимым, они убьют нашу хозяйку. И еще они упоминали имя… Сон Убин… кажется.
– Сон Убин… значит, все-таки он.
– А, точно! И еще… японец.
– Японец?
– Да. В темных очках. От него прямо холодом веяло, очень страшный тип.
– Он, случайно, не был в черной полевой куртке?
– Да, точно!
Мэк немедленно связался со следственным штабом и ГААП и сообщил им все, что узнал. Он срочно запросил отслеживание местоположения мобильного телефона Ю Хиён и попросил проверить информацию о членах семьи Чон. Ответ пришел довольно быстро. По данным базовых станций телефон Ю Хиён фиксировался в радиусе примерно двух километров в районе Янпхён, провинция Кёнгидо, но получить точные координаты GPS оказалось невозможно.
Через следственный штаб Ли Мэк обратился в полицейский участок Янпхён с просьбой срочно установить местоположение похищенной жертвы – Ю Хиён – и провести спасательную операцию. Также выяснилось, что Чон Угюн действительно был директором – это про него говорили налетчики. Подтвердилось и то, что Сон Убин – мелкий бандит, владелец увеселительного заведения, все еще прикрывавший Угюна, – исчез вместе с ним. Также стало известно, что служба «JYСекьюрити» разыскивает их обоих. Картина начала вырисовываться. Отслеживавший сигнал телефона Хиён лейтенант ГААП Чо Юхён рассказал Мэку о татуировке Юдифь на шее длинноволосой женщины, которую Хан Чингю обнаружил на видео с камеры видеонаблюдения. Но Мэк не почувствовал радости от появления зацепки – напротив, его душу терзали сомнения.
«Неужели Джина тоже преступница? Сообщница Ю Джису? Или есть еще одна сообщница – женщина с длинными волосами и татуировкой Юдифи? Куда увезли Хиён? Если ее забрали люди “JYГруп”, то почему не в “JYСекьюрити” в Сеуле, а в Янпхён? А если это не “JYГруп”, а тот японец… тогда зачем и куда?..»
На одной из тихих сельских дорог уезда Янпхён провинции Кёнгидо стояло уродливое гигантское заброшенное здание высотой примерно в десять этажей. Похоже, когда-то это была гостиница – на крыше все еще висела старая вывеска, на которой можно было разобрать только последний слог: «…тель». Почти все стекла были выбиты, краска на стенах облупилась и осыпалась. На стене здания и на временных металлических перегородках, которые, по-видимому, установили, чтобы не пускать посторонних, висели пугающие баннеры с ярко-красными надписями: «Осуществляется право удержания. Частная собственность. Проникновение или повреждение карается законом». Здание заметно портило окружающий пейзаж своим видом.
Глубокой ночью к металлической ограде, похожей на крепостную стену, подъехала колонна из нескольких черных внедорожников. Мужчина, вышедший через заднюю дверь первой машины, отпер большой навесной замок ключом и открыл ворота. Машины одна за другой въехали внутрь, а затем он снова запер дверь уже изнутри. Через некоторое время, глубоко в подземной части здания, в маленькой комнате, где со стен были содраны обои, с пола – линолеум, а из мебели валялись лишь разбросанные столы и стулья, послышались голоса. На полу посреди комнаты лежала женщина – ее словно швырнули на пол.
– Эй, хозяйка. Знаешь, где ты? Это, конечно, Корея… но не корейская земля. Это территория, которую прибрали к рукам якудза. Кричи сколько хочешь – корейская полиция сюда тебя спасать не придет.
– Откуда мне знать? Я правда ничего не знаю. Пожалуйста, пощадите меня. Я дам деньги… все, что хотите. Только сжальтесь надо мной!..
– Ничего не знаешь… Ну так узнаешь. Мы тебе поможем. Нет, ты лучше вон на того посмотри – видишь, тот господин в полевой куртке? Что-то там готовит. Страшный тип, правда?
– Пожалуйста… пощадите меня.
– Этот господин, между прочим, раньше служил в спецподразделении японской армии… то есть Сил самообороны. А потом ушел из армии и стал якудза. Знаешь ведь якудза – японских бандитов? Говорят, там он и научился пыткам. Ну что ж, постарайся выдержать. Заодно на собственной шкуре почувствуешь, какими великими людьми были наши борцы за независимость. Хе-хе. А, да, кстати – он, кажется, из третьего поколения корейской диаспоры. По-корейски говорит не очень, но понимает все. Ай!
Мужчина в полевой куртке, который позади раскладывал на столе инструменты, внезапно развернулся и мощным ударом ноги с размаха ударил по лицу мужчину в черном костюме, угрожавшего женщине. Тот рухнул на пол, из носа хлынула кровь. Человек в полевой куртке наступил ему на шею.
– Сволочь! Кто тут, по-твоему, «из диаспоры»?! Грязный корейский ублюдок!
Мужчина, которому наступили на горло, не смог вымолвить ни слова. Его носовая кость была сломана, рот и нос заливала кровь, и он лишь беспомощно задыхался. Другой мужчина в черном костюме опустился на колени и поспешно затараторил:
– Кася, простите. Сумимасэн[23]. Мой друг совершил серьезную грубость. Такое больше не повторится. Прошу вас, простите. Онэгайсимас[24].
Остальные мужчины в черных костюмах тоже опустились на колени и вслед за ним повторили:
– Онэгайсимас!
Только после этого человек в полевой куртке убрал ногу с шеи мужчины. Тот, весь в крови, тяжело хрипя и хватая ртом воздух, был выведен из комнаты, опираясь на плечи товарищей. Женщина, наблюдавшая за этой сценой, дрожала от ужаса. Кася подошел к ней.
– Ты… имя?
– Хиён… Ю Хиён.
– Чон Угюн. Сон Убин. Знаешь их?
– Что?..
Раздался глухой удар, и Хиён резко повалилась на правый бок. Из ее носа потекла кровь, а на щеке отчетливо проступил красный отпечаток ладони. Все произошло так быстро, что она даже не успела закричать. Боль пришла только спустя мгновение.
– Можно ведь и без боли, легко уйти… А ты выбираешь трудную дорогу. Ну что ж, давай поиграем. Эй, привяжите ее к стулу.
Мужчины в черных костюмах задвигались слаженно, как один. Хиён подняли и усадили на стул, после чего ее руки и ноги крепко привязали к нему. По кивку Каси мужчины подтащили стол, на котором была разложена целая куча пыточных инструментов. Звонкий металлический лязг, когда Каса перебирал эти инструменты, довел тревогу и страх Хиён до предела.
– Итак, я буду использовать их по одному и получать удовольствие. А ты говори, когда захочешь что-нибудь сказать. Я не люблю долго болтать и задавать кучу вопросов.
– Я знаю, Сон Убин. Знаю! Я все скажу. Про Чон Угюна я почти ничего не знаю, а Сон Убин… Он был старшим воспитанником в «Доме Боско», в приюте, когда мы были маленькими. Но мы давно не виделись. Это правда.
– Где он сейчас?
– Что? Откуда мне… А-а-а-а!
Дикий, разрывающий крик прокатился по подземной каморке и эхом пронесся по всему заброшенному зданию. Но за пределы территории он не вышел. Даже если бы звук и вырвался наружу, вокруг все равно не было ни магазинов, ни домов, ни прохожих.
Между пальцами Каси был зажат целый клок волос, а над левым ухом Хиён волосы были вырваны – обнажилась побелевшая кожа, покрасневшая от боли. В некоторых порах выступили капли крови.
– Я же сказал, что не буду долго разговаривать. Где Чон Угюн и Сон Убин?
– Не знаю, ублюдок! Ты вообще человек?! Ты что, зверь?! А-а-а-а!
В левую руку Хиён был вбит большой железный гвоздь. В руке Каси был молоток. Кровь, хлынувшая из ее ладони, стекала по подлокотнику стула и капала на пол.
– Давно не упражнялся, но все равно точно в цель. В следующий раз будет правая рука. Чон Угюн, Сон Убин – где они сейчас?
– Ах ты тварь, да ты реально псих! Японская мразь! Не знаю! Не знаю! Убей! Убей меня! А-а-а-а!
На этот раз удар пришелся по тыльной стороне правой руки. От невыносимой боли Хиён выгнулась всем телом и потеряла сознание. Ее лицо было полностью покрыто потом, слезами и кровью. Не выдержав боли, она обмочилась – моча потекла по ножкам стула на пол.