После девятого преступления, когда стало понятно, что у полиции нет зацепок и преступник не будет пойман в ближайшее время и что сам преступник не собирается останавливаться, СМИ и инфлюенсеры в социальных сетях принялись гадать, кто станет следующим, – и составлять списки возможных жертв. В основном это были догадки о возрасте и роде занятий, но одно имя упоминалось особенно часто – Ким Чонсон. Это был шестидесятилетний пастор, который в последнее время стал широко известен публике после того, как сообщения о том, что он насиловал прихожанок, оказывая на них психологическое давление, появились в различных документальных передачах.
Его церковь можно было назвать скорее сектантской, однако у нее было довольно много прихожан и финансовых возможностей, а потому этот пастор мог позволить себе нанять адвокатов из лучших юридических фирм и подать ответный иск на прихожанок о клевете и даче ложных показаний, а также инициировать гражданские процессы с требованиями о крупной денежной компенсации. Параллельно через медиа он настойчиво продвигал версию, что обвинения прихожанок были частью заговора его противников, которые хотят изгнать его и завладеть имуществом церкви. На фоне этих заявлений расследование практически зашло в тупик.
Однако недавно одна журналистская программа-расследование опубликовала откровенные показания жертв и свидетелей, а также подтверждающие их слова текстовые сообщения, аудиозаписи и записи с камер видеонаблюдения. После этого на пастора Кима, его покровителей, а также на полицию и прокуратуру, до того проявлявших пассивность, обрушился шквал критики. Естественно, пастор Ким стал рассматриваться как главная цель кастраторов и оказался под усиленной защитой полиции и молодежной организации церкви.
Ким Чонсон, находившийся под круглосуточной охраной крепких молодых прихожан и полиции, в тот момент читал проповедь в главном молитвенном зале своей церкви – месте, которое можно было считать самым безопасным для него.
– Все эти злобные твари, которые клевещут на безгрешного наместника Господа и нападают на него, испытают небесную кару! Но перед этим их ждет наказание, которое назначу я сам! Их конечности сгниют, и они умрут, источая кровь из всех отверстий своего тела!
Дзынь! Резкий звон разбитого стекла раздался в молитвенном зале одновременно с криком пастора Кима: «… своего тела!» Сначала многие решили, что это просто очередной звуковой эффект, которые Ким так любил использовать во время проповедей. Но когда сквозь огромное витражное окно, разлетевшееся вдребезги, в церковь один за другим влетели трое неизвестных в балаклавах, сотни прихожан в зале и тысячи зрителей, наблюдавших трансляцию онлайн, оцепенели от ужаса. Трое налетчиков схватили Кима и, не встретив никакого сопротивления, утащили его через служебный вход, предназначенный только для самого пастора, и исчезли за его дверьми. У главного входа в зал и у ворот церкви полиция и молодежная организация прихода охватили территорию в три и даже четыре кольца. Никто даже не предполагал, что кто-то попытается проникнуть через окна передней части зала – тем более что их закрывала высокая ограда. Оттуда не только не ожидали проникновения – там даже не было места, где можно было бы разместить охрану. Однако никто не подозревал, что опытные паркурщики смогут проникнуть в церковь как раз через окно на фасаде.
Налетчики ушли через коридор за служебной дверью пастора – тем самым входом, через который Ким проводил женщин-прихожанок, чтобы никто не мог помешать ему насиловать их. Только когда дверь за ними захлопнулась, молодые прихожане опомнились и подбежали вслед за ними к двери, но остановились перед ней в замешательстве – дверь была заперта изнутри. К тому моменту, когда управляющий церкви примчался с ключом, нападавшие уже исчезли без следа, воспользовавшись тайным выходом из внутренней комнаты. Тайное помещение, которое пастор Ким устроил для совершения своих сексуальных преступлений, оказалось обращено против него самого – преступники использовали его для побега. Похоже, кто-то из жертв подробно рассказал им о планировке.
Люди, смотревшие онлайн-трансляцию богослужения, выложили в интернет видео момента, когда налетчики ворвались в храм и похитили пастора. Ролик мгновенно разлетелся по сети. Вслед за этим начали появляться и анонимные свидетельства жертв о тайном коридоре и скрытой комнате пастора. Люди были в восторге – эта сцена напоминала им кадры из кино. После этого случая общественное мнение все больше начало склоняться на сторону преступников. В то же время начали звучать и другие голоса, осуждавшие не только преступников, но и полицию, которая оказалась совершенно беспомощной перед ними.
В штабе ГААП проходило заседание, посвященное результатам ГИС-анализа, проведенного профессором Юн Ыйджу на основе данных с мест преступлений по делу. На экран большого монитора была выведена интерактивная программа с картой.
– То, что вы сейчас видите на экране, – разновидность ГИС, бесплатная программа, применяемая специалистами по всему миру, включая и меня. Сейчас я объясню вам, что мне удалось проделать с помощью этой программы. Для начала в качестве базы я применил карту Сеула со всеми административными объектами – это наш первый слой. Вторым слоем нанес информацию о местах преступлений. А потом наложил на это все демографическое распределение населения в этих районах, транспортную сеть, основные жилые комплексы, коммерческие зоны, районные планы застройки. В общем, все, что, по нашему мнению, может иметь отношение к выбору места преступления, – это третий слой. После этого я провел сложные вычисления – расстояния от мест преступлений до различных значимых локаций, их средние значения и так далее. Плюс добавил физические границы и препятствия, психологические барьеры, буферные зоны…
– Постойте, профессор, мы же не на научной конференции! У нас тут серьезная ситуация – пастор Ким похищен, а мы, несведущие в вопросах ГИС, голову ломаем над вашими словами, – недовольно прервал его Ким Тэсоп. Но Со Мари тут же возразила ему:
– Несведущие в вопросах ГИС? Да тут не нужно быть семь пядей во лбу, чтоб понять, о чем речь. Я, может, не так образованна, как вы, но вполне понимаю слова профессора – стоит только сосредоточиться и слушать внимательно. Это как когда ты что-то готовишь – стоит добавить разных ингредиентов в нужных пропорциях, и получается отличное блюдо. Так и тут, если взять связанную с преступлениями информацию из различных слоев, то можно получить вполне полезный результат. Профессор, я права?
– Точно, Мари. Вы очень просто и четко изложили то, что я объяснял сумбурно и слишком сложно. Когда мы «готовим» различные геоинформационные данные, есть несколько вещей, на которых мы особенно сосредотачиваемся. Во-первых, происходят ли преступления из серии в определенном районе – это называется «кластеризация». Во-вторых, существуют ли среди этих локаций так называемые выбросы – места, сильно выбивающиеся из границ кластера. Если они существуют, то что привело к их появлению – намерение, случайность или некая неожиданная переменная? И в‐третьих, прослеживается ли движение в пространстве по прошествии времени или с увеличением числа преступлений. Если такая тенденция есть, то что является решающим фактором, который ее формирует?
Нетерпеливый инспектор Ким Тэсоп беспокойно заерзал на месте. Однако, видимо, слова Со Мари на него подействовали, и больше он не перебивал профессора.
Самым важным выводом географического профилирования профессора Юна было то, что преступники, по-видимому, с определенной целью и по собственным соображениям выбирали места преступлений по закономерности: передвигаясь с севера на юг и обратно, они при этом постепенно смещались на восток. Однако пятый эпизод – инцидент в Чонно-гу – полностью выпал из этой закономерности северо-южных передвижений. Это было исключение, своего рода выброс. Было сложно точно предсказать, почему преступники в этот раз выбрали такую локацию – было ли это вынужденной мерой в связи с усиленным дежурством полиции в других районах, или же это была запланированная смена стратегии. А возможно, план просто сорвался из-за какой-то непредвиденной переменной. Членам ГААП оставалось лишь гадать и неуверенно высказывать свои предположения.
Однако при шестом, седьмом и восьмом эпизодах вновь восстановилась прежняя закономерность – равные по расстоянию перемещения с севера на юг и обратно с постепенным смещением на восток. Но в девятом эпизоде, произошедшем в «Тондэмун Дизайн Плазе», эта закономерность снова была нарушена. Нарушилось не только правило движения с севера на юг, которое уже давало сбой в пятом эпизоде, но и закономерное смещение на восток. Никто из членов команды ГААП не мог уверенно ответить, что это означает. Может, с самого начала никаких закономерностей и не существовало? Или это часть тщательно продуманного плана, призванного запутать полицейское расследование? А может быть, это все еще часть скрытого плана преступника, который просто реализуется так, как и было задумано?
Однако когда профессор Юн Ыйджу применил разработанную им во время подготовки докторской диссертации комплексную модель анализа данных геостатистики и социальных наук, удалось получить приблизительный прогноз. Согласно результатам модели, предполагаемым местом десятого преступления должно было стать коммерческое здание с общественным женским туалетом, расположенное в радиусе трех километров к юго-западу от места девятого инцидента, то есть от «Тондэмун Дизайн Плаза».
В пятницу вечером, как и следовало ожидать, была обнаружена часть мужского тела. На этот раз в женской уборной в одном из самых роскошных отелей Сеула – отеле «Герим», расположенном у подножия горы Намсан. Жертвой, как все и предполагали, стал похищенный прямо со службы пастор Ким Чхонсон. Отель «Герим», как и предполагал профессор Юн, был коммерческим зданием в пределах обозначенного им района, но даже несмотря на это, преступникам снова удалось обойти полицейское оцепление.
Оперативная команда реагирования JY располагала не только материалами полицейского расследования, включая анализ ГААП и данные о расстановке полицейских сил, но и внутренними документами «JYГруп», о которых в полиции даже не догадывались, а также аналитическим заключением бывшего профайлера ФБР, привлеченного штаб-квартирой «Кинг & Ли» в США. Среди множества коммерческих зданий в предполагаемой зоне преступления, определенной профессором, команда реагирования JY обратила особое внимание на отель «Герим».
Недавно «JYХолдингз» начала скупать акции отеля «Герим» – это особо не афишировали в СМИ, но те, кто интересовался миром акций и фондовых бирж, был в курсе этой сделки. И хоть оперативной команде JY было неизвестно, кто стоит за Кан Дупилем и Ю Джису и какие у них мотивы, одно им было ясно: преступники взяли «JYГруп» и их франшизы, включая «Стелла Дроп», на мушку.
Джон, уполномоченный принимать окончательные решения и утверждать планы, на очередном совещании оперативной группы заявил, что, хоть Кан Дупиль и травмирован во время падения с мотоцикла, а Ю Джису, вполне возможно, погибла в огне пожара в тоннеле, преступления продолжатся – их исполнение на себя возьмут сообщники этих двоих. Никто не мог поспорить с вполне логичным умозаключением Джона. Почувствовав волны недовольства, исходившие от Ли Гёндока, Джон намеренно не стал направлять силы под его командованием к отелю «Герим»; вместо этого он разместил там своих наемников так, чтоб они перекрыли все пути отступления и следили за всеми, кто бы ни подступился к отелю – пешком, на мотоцикле или с помощью паркура.
Предположение Джона оказалось совершенно точным. Наблюдатель из отряда наемников заметил тень, быстро покидавшую отель и направлявшуюся в сторону горы Намсан. Неизвестный был не по погоде легко одет и оказался довольно мелким – как раз одного телосложения с Ю Джису, которая должна была погибнуть в пожаре в тоннеле, и с одним из похитителей пастора. Все наемники из команды Джона немедленно пришли в движение, следуя указаниям, поступившим через наушники. Беглец, едва покинувший отель, неожиданно столкнулся с преследованием, и развернулось захватывающее противостояние между ним и японскими мастерами подпольного паркура, ничуть не уступавшими ему в мастерстве.
Преследователи буквально висели на хвосте – будь волосы беглеца или беглянки чуть подлиннее, и они бы вот-вот схватились бы за них. За мастерами паркура еле поспевали якудза с оружием в руках. Машины, припаркованные у отеля, еще не успели их нагнать. Видел бы кто это захватывающее зрелище! Беглец и преследователи прыгали с тротуара на стену, со стены на деревья, легко балансируя на любой поверхности, словно гимнасты, танцоры или эквилибристы. Словом, со стороны это могло показаться настоящим представлением, от которого захватывало дух. В погоне за беглецом группа паркурщиков вступила на мост Ханнам. Казалось, вынужденно сбившись с маршрута и выбрав для отступления мост, беглец совершил ошибку. Но ему некогда было ждать, пока голос в наушниках по спутниковым данным рассчитает и сообщит ему оптимальный план отступления. Сейчас самым главным было хоть как-то оторваться от преследователей. Он был уверен, что в выносливости ему нет равных; стоит только пересечь мост, и он будет в безопасности.
Но за спиной все отчетливее слышался зловещий рев моторов. Казалось, кто-то пытается выжать из двигателя все до конца, с силой вдавливая педали то газа, то тормоза в пол и мучая автомобиль, отчего тот стонал, словно раненый зверь. К мосту наконец прибыли автомобили преследователей. Беглец оглянулся, и в этот момент прямо у его уха прозвенел велосипедный звонок. Инстинктивно отпрянув к перилам моста, беглец оказался на виду в свете уличных фонарей. На затылке под коротко остриженными волосами была отчетливо видна татуировка с изображением Юдифи. Это была Ю Джису.
Но свет выхватил из темноты не только ее очертания – в кратчайший миг в свете фонаря блеснуло металлическое лезвие и тут же вонзилось в ее плечо. Алая кровь фонтаном брызнула из раны, и Ю Джису невольно вскрикнула. Она, словно безвольный манекен, качнулась и, потеряв то ли равновесие, то ли сознание, рухнула вниз, прямо в реку Ханган. Ее тело ушло под темную ледяную воду и, оставив после себя лишь пену, больше не появлялось на поверхности.
Человек, бросивший нож, был мужчиной в черной полевой куртке, вышедшим из машины преследователей. Тот самый мужчина, который лишил жизни детектива Пака и всадил нож в бедро Ли Мэка, снова появился здесь. Однако на этот раз он не заметил следовавший за ними легковой автомобиль, за рулем которого сидела Чин Кёнвон, а рядом – Ли Мэк с перевязанной ногой. Стоило Мэку увидеть падение Ю Джису с моста, как он на ходу открыл дверь – Чин Кёнвон едва успела затормозить – и выскочил из машины, вооружившись титановым костылем. Перекатившись по земле, он взмахнул костылем – и двое противников рухнули, получив удар по лодыжке. Тут же последовал еще один удар костылем, безжалостно обрушившийся на их головы. На шум мужчина в черной куртке обернулся, в его руке был тот самый армейский нож. Пролетев десять метров и отразив свет фонаря, нож отлетел от столкновения с титановым костылем, которым заслонился Мэк. В тот момент, когда человек в куртке потянулся было за очередным ножом, его лицо внезапно исказилось, и он приложил левую руку к уху.
Двое мужчин замерли, сверля друг друга взглядами, словно между ними вспыхивали невидимые искры, пока остальные в нерешительности лишь молча стояли вокруг них. Казалось, они получили какие-то указания, которые явно не пришлись им по душе. В следующий момент они расселись по машинам и скрылись с места. Мужчина в черной куртке последним сел в машину, бросив на Мэка полный ненависти взгляд.
Патрульные машины, получившие запрос о подкреплении от Чин Кёнвон, только спустя некоторое время объявились у моста. Ли Мэку и в этот раз удалось арестовать двух японских наемников. Однако, как и раньше, их связь с делом официально не была признана и не оглашалась в СМИ. Кадры с завязавшейся на мосту схваткой и падением Ю Джису, запечатленные случайно проезжавшими автомобилями и на видеодатчики, взорвали общественный интерес – тем более что все это совпало с громким событием: десятым преступлением в отеле «Герим». Видео под названием «Кастратор: падение после схватки на мосту Ханнам» всего за пару часов набрало несколько миллионов просмотров.
Тем временем на поиски Ю Джису были полностью мобилизованы спасательная водолазная служба 119 и речная полиция реки Ханган, однако тело обнаружить не удалось. Впрочем, поиски тела всегда были особенно затруднены в Хангане, достаточно широком и обладающем непредсказуемыми подводными течениями. Частенько случалось и такое, что тела спрыгнувших с моста людей находили через несколько суток, а то и недель, в противоположном конце Сеула, а порой и в другом городе.
Сразу после падения Ю Джису в Кесон-Сити на Филиппинах, на 44-м этаже K-Tower, в огромном ультрасовременном ситуационном центре произошел переполох. В секторе С, отделенном перегородками, сотрудники управляли консолями, наблюдая за экранами. К ним подошел мужчина.
– Что? Упала?
– Да. С перил моста Ханнам. Получила нож в плечо и упала… прямо в реку.
– Покажите сначала видео.
На огромном экране появилось несколько записей – с разных углов и ракурсов, – на которых Ю Джису, получив удар ножом в плечо, падает вниз. Среди них были кадры не только с камер, установленных в целях предотвращения самоубийств, камер Центра управления дорожным движением Столичного полицейского управления Сеула, но и фотографии и видео, снятые с дронов и спутников.
– Увеличьте момент входа в воду. И поверхность после падения!
По мере того как записи перемещались и увеличивались, изображение оставалось темным и размытым, но все же можно было различить позу Ю Джису в момент соприкосновения с водной поверхностью и состояние воды после этого. На кадрах было видно, что Ю Джису обхватила голову руками и согнула колени так, чтобы при ударе о воду не повредить внутренние органы, – как и учила ее директор Пак.
– Хорошо. Она была в сознании. Она не сорвалась – она сама прыгнула. Тщательно проверьте поверхность ниже по течению!
Когда объект вышел за пределы угла обзора камер видеонаблюдения, оставалось полагаться только на спутниковые снимки и видеозаписи. Из-за того что темную поверхность воды приходилось увеличивать до предела, изображение стало совсем размытым. Трудно было даже понять – это волны или какой-то объект.
– Подождите… там. Да, вон та тень. Видите? Она движется не по вертикали вместе с течением, а горизонтально – к берегу. Проследите за ней.
Вскоре тень исчезла в мертвой зоне под конструкциями другого моста. Хэён был уверен, что это Ю Джису.
– Где этот мост?
– Это мост Банпо! Точнее, его нижняя часть, южная сторона.
– Из-за попадания воды в наушник связь, должно быть, пропала. С таким ранением она вряд ли далеко ушла – скорее всего, скрывается где-то недалеко от моста, на берегу. Немедленно отправьте туда группу поддержки. Быстро!
– Есть!
– И передайте там: пусть пошлют группу из женщин – она не доверяет мужчинам, даже испытывает к ним отвращение.
– Понял!
В ситуационном центре слышался лишь стук клавиш клавиатур.
– Экстренная группа из отделения Банпо выдвинулась!
– Женщины?
– Да. Отделение Банпо работает под прикрытием – как салон маникюра. Весь состав женский.
– Отлично.
Прошло около десяти минут. Хэён, прикусив губу, нервно ждал, вытирая вспотевшие ладони.
– Нашли. Есть голосовая связь с группой.
– На громкую!
– Громкая связь включена!
– Отделение Банпо, слышите?
– Да, слышим вас. Цель обнаружена. Она в сознании, но говорить ей сейчас… будет сложно.
– Состояние?
– Дыхание и пульс в норме. Сильное истощение. Колотая рана в правой плечевой мышце; к счастью, не задеты сосуды, и, судя по внешним признакам, нервы тоже, похоже, не повреждены. Но она долго находилась в речной воде, где много бактерий, поэтому есть риск инфекции.
– Быстро перевозите. Медиков оповестили?
– Да, выезжаем. К счастью, пункт С4–4 находится всего в пяти минутах, там сейчас полный комплект персонала и оборудования в режиме полной готовности.
– Хорошо. Докладывайте о ходе. Удачи!
Сотрудники ситуационного центра, затаив дыхание слушавшие разговор, не сговариваясь, разразились криками радости и аплодисментами.
– Это благодаря вам всем. Спасибо. Аплодисменты каждому из вас!
На лицах у всех сияли широкие улыбки. Они изо всех сил хлопали в ладоши и радостно кричали.
Кесон-Сити – крупнейший город Национального столичного региона Филиппин, с населением в три миллиона человек. Здесь сосредоточены государственные учреждения, финансовые организации и штаб-квартиры корпораций, а также важнейшие университеты – его по праву можно считать экономическим, промышленным и образовательным центром страны. Одним из небоскребов, формирующих городской горизонт, был K-Tower, принадлежащий Ча Хэёну. С первого по пятнадцатый этаж располагались рестораны, кинотеатры, выставочные залы и торгово-развлекательные центры, открытые для посещения всем без исключения. Однако к этажам выше вел специальный лифт, к которому у обычных посетителей доступа не было. Площадь 16–45-го этажей занимало оборудование и административные помещения охранной компании, принадлежавшей Ча Хэёну.
Начиная с сорокового этажа доступ был еще строже – пройти туда можно было лишь после многоступенчатой процедуры проверки. За иредкими исключениями для гостей, туда допускались только сам Ча Хэён и несколько его ближайших доверенных лиц. Ча Хэён направился прямо на сорок четвертый этаж. Там располагался огромный ситуационный центр, оборудованный по последнему слову техники. Одним нажатием кнопки стеклянные стены могли полностью затемниться и превратить помещение в комнату, куда не проникал ни единый луч света. Атмосфера напоминала центр управления НАСА либо зал национального центра безопасности или крупного полицейского управления. Хэён направился в сектор C-Unit, который прошлой ночью руководил драматической спасательной операцией.
Пока он еще раз хвалил сотрудников за отлично проведенную операцию, у него зазвонил телефон. Посмотрев на экран, Хэён приложил палец к губам, призывая всех к тишине, и ответил:
– Mr. President, sir!
– Good Morning, Mr. Cha![19] Благодаря вашей поддержке мы полностью разгромили повстанцев – сторонников «ИГ»[20]. Даже их главаря захватили. Я звоню лично поблагодарить вас.
– Для меня большая честь. Я лишь сделал то, что должен, как житель Филиппин, который любит эту страну. Все это благодаря сильному лидерству господина президента. Поздравляю.
– Вот за это я вас и люблю. Нет, даже обожаю! Ха-ха-ха. Кстати, вам уже пора стать не просто жителем Филиппин, а гражданином. Подайте на гражданство. Тогда я смогу сделать вас министром – и вообще многое для вас устроить.
– Благодарю вас, господин президент. Но, как вы знаете, Республика Корея – родина моих родителей, и мне нелегко отказаться от своих корней. К тому же в Южной Корее не допускается двойное гражданство.
– Ах да, верно. Вы ведь говорили, что должны отомстить за родителей? Если вам когда-нибудь понадобится помощь – скажите. Все, что в пределах суверенитета Филиппин, я сделаю для вас.
– Одних ваших слов уже достаточно. Пока все в порядке. Но если случится что-то, я обязательно попрошу о помощи.
– Хорошо, обязательно. Кстати, прекрасная госпожа Хесон тоже в порядке? Моя супруга очень хочет ее увидеть.
– Да, у нее все хорошо. Моя жена тоже каждый день вспоминает о первой леди. Говорит, что очень хочет снова встретиться.
– Тогда приезжайте на днях в президентский дворец. Устроим отличный ужин. Вы же знаете – вы единственный человек, который столько раз подряд открыто отказывался от приглашения президента.
– Простите, ваше превосходительство. В следующий раз обязательно приеду.
– Договорились. Еще свяжемся.
Закончив разговор, Хэён вспомнил о недавнем аресте Пак Чханика, администратора сайта «Цифровая тюрьма». Стоило ему тогда сделать всего лишь один звонок президенту – и корейская полиция никогда бы не узнала о местонахождении Пак Чханика, его бы не экстрадировали в Корею. Но Пак Чханик сам желал, чтобы его вычислили. Он готов был принести себя в жертву, лишь бы это помогло его несчастной сестре и хоть немного приблизило эту борьбу к победе. Благодаря этой жертве след обрывался на Пак Чханике, а основная база, стоявшая за ним, осталась надежно укрытой.
Начальник следственного штаба Но Бёнджо после долгого телефонного разговора с председателем парламентского комитета по административной безопасности Чон Санхваном созвал совещание штаба и отдал специальное распоряжение.
– В связи со смертью подозреваемого дело официально будет считаться закрытым. Однако мы будем продолжать расследование.
Глава штаба Но Бёнджо подчеркнул, что дело деликатное, поэтому любые публичные высказывания, включая интервью для прессы, категорически запрещены для всех, кроме руководителя следственного штаба и назначенных им лиц. Он также предупредил: если хоть одно слово просочится наружу, виновного обязательно вычислят и сурово накажут. По его словам, в мире и так неспокойно, незачем будоражить общество еще и этим ужасным делом, связанным с кастрациями. Главный подозреваемый в любом случае с большой вероятностью погиб после ранения и падения в реку, а значит, дело можно объявить официально закрытым. Если вдруг произойдут новые преступления, можно будет списать это на действия подражателей. В то же время он отметил, что у следственного штаба есть веская причина продолжить расследование. В деле оставалось много неустановленных фактов: была ли погибшая настоящей преступницей, кем она была на самом деле, действительно ли она погибла. Также нужно найти ее живую или же тело.
Средства массовой информации решили придерживаться информации, изложенной в официальном заявлении. Ан Сунок ничего не оставалось, кроме как следовать политике своей редакции. Но она продолжала сотрудничать с депутатом Со Еджон и профессором Чин Хёнсу. Поскольку следственный штаб являлся официальным органом, ведущим дело, консультативный отдел ГААП также должен был придерживаться его официальной позиции и линии. Но расследование продолжалось.
Тем временем из-за официального решения полиции о закрытии дела оперативная команда реагирования JY, наоборот, получила возможность действовать еще более агрессивно, идя по следу преступников. Однако перед началом полномасштабной операции им предстояло уладить внутренние разборки. Человеком, который наиболее активно действовал на месте событий – убил детектива Пака, вонзил нож в бедро Ли Мэка и запустил нож в Ю Джису, – был Кася из команды иностранных наемников, собранной Джоном при поддержке американской юридической фирмы «Кинг & Ли». Он был из тех, кто молча выполняет порученную задачу, поэтому среди японских якудза и мастеров подпольного паркура его называли Хитори – в переводе с японского «одиночка». Никто точно не знал, кто он такой на самом деле. Было лишь известно, что Кася – фрилансер, выполняющий секретные поручения крупной токийской юридической фирмы «Мицубиси-Кимура» и получающий за это огромные гонорары. «Мицубиси-Кимура» являлась японским партнером американской фирмы «Кинг & Ли». Судя по всему, Кася был не в восторге от работы под началом Джона – слишком уж они были разные.
Особенно его раздражали указания Джона не трогать корейскую полицию, постоянно мешавшуюся под ногами, и прежде всего Ли Мэка. Он даже резко выступал против этого. Впрочем, Ли Гёндок, склонявший их игнорировать распоряжения Джона и творить все, что захочется, под его ответственность, его тоже раздражал. Получив срочный указ Ли Гёндока, выяснившего личность и местонахождение подозреваемого Кан Дупиля, он немедленно выдвинулся на место. Однако затем ему не позволили задержать цель. Да и все пошло не по плану – он бросил нож в детектива Пака, но не думал, что это приведет к летальному исходу. После этого Джон пришел в ярость и обрушился на него с гневом – и это тоже больно ударило по самолюбию Кася. Но последней каплей, переполнившей его чашу терпения, стала ситуация на мосту Ханнам. Наконец-то появилась возможность расправиться с Ли Мэком, уже изрядно ему надоевшим, и вызволить своих товарищей из его лап, но Джон дал приказ отступать – и этого позора Кася простить не мог.
Во время выполнения заданий Кася почти никогда не связывался с заказчиком. Но на этот раз сделал исключение. Он связался с Ямамото – юристом фирмы «Мицубиси-Кимура», который координировал его, – и заявил, что из-за не поддающихся логике и здравому смыслу приказов Джона выполнение миссии становится все более сложным и опасным. Ямамото доложил об этом партнеру фирмы, после чего между «Мицубиси-Кимура» и «Кинг & Ли» завязалась переписка. А затем из США позвонили депутату Чон Сан-хану. Как обычно, разговор проходил через переводчика.
– Адвокат Кинг, похоже, у нас возникли небольшие проблемы в коммуникации. Здесь, в Корее, все не так, как в США. В Корее из-за гибели одного полицейского ничего особенного не происходит. Даже если полицейский погибает при исполнении, его далеко не всегда признают погибшим при исполнении служебного долга. Так что, если просто оформить это как гибель при исполнении и выплатить семье небольшую компенсацию, они еще и благодарны будут. Что? Коллеги-полицейские? Они тоже не такие, как американские копы. Для большинства из них куда важнее собственная шкура, поэтому они не станут искать мести. Пошумят немного в интернете, а как только заговорят о дисциплинарном наказании – сразу затихнут. Просто винтики в системе. Никогда не объединяются. Так что не беспокойтесь – если мешают, отдавайте приказ устранять. Проблемы? Если вдруг и возникнут, тогда я и разберусь. Я ведь председатель парламентского комитета по административной безопасности, который курирует полицию. И начальник Национального полицейского управления, и министр внутренних дел и безопасности – все передо мной заискивают. Даже если что-то случится, я все прикрою, так что не бойтесь и действуйте решительно. И не надо давать Джону бесполезные указания вроде «защищать полицию». С такой мягкотелостью ничего не добьешься. Что? Говорите, вы таких указаний не давали? А Джон сказал, что это директива головного офиса «Кинг & Ли». Я имею в виду указание ни в коем случае не вредить полиции. Вот как? Значит, он перегнул палку. Понятно. Тогда людьми с вашей стороны займется адвокат Кинг, а я разберусь со своими проблемами. На том и договоримся. Ну что ж, good night[21]. Окей.
После этого разговора в «Кинг & Ли» Джону сделали строгое предупреждение и лишили его полномочий руководителя полевых операций. Командование на месте передали японцу Кася, а Джону оставили лишь роль юридического и информационного консультанта. Вернувшись в свой номер, Джон нажал кнопку быстрого набора на телефоне.
– Хэён, я забыл право командовать операцией.
– Забыл? «Forgot»? Не «lost»?
– You’re right. I lost the control over the action team[22]. Мне нужна поддержка.
– Понял, займусь этим. Сан, тебе тоже нужно быть осторожнее.
– Понял, Хэён. Не переживай за меня.
Закончив доклад следственному штабу и всю бумажную волокиту, Ли Мэк вернулся в ГААП и вместе с экспертом видеоанализа Хан Чингю начал детальное изучение записей камер видеонаблюдения, установленных на мосту Ханнам, с которого упала Ю Джису. Он хотел установить личность человека в полевой куртке, которого видел собственными глазами. Просматривая записи разных временны́х отрезков и с разных углов, они наконец нашли кадр, на котором его лицо было отчетливо видно анфас.
– Подождите, вот здесь!
– А, этот человек?
– Да. Можете остановить кадр, где он получше всего получился, и извлечь изображение?
– Конечно. Я в этом эксперт. Сделаю чистое изображение, чтобы можно было сразу понять, кто это.
Мэк разослал фотографию, подготовленную Хан Чингю, своим знакомым детективам из отделов по борьбе с особо тяжкими преступлениями по всей стране. Он пытался узнать, не является ли этот человек кем-то из известных им бандитов, наемных боевиков из преступных группировок или, например, бывших бойцов спецподразделений армии, за которыми следят детективы. Однако никаких результатов это не принесло. Тем временем офицер Хан вместе со старшим сержантом Симом, отвечавшим за киберрасследования, попытались найти похожие изображения в интернете.
– Детектив Ли!
– Да, что-нибудь нашли?
– Нет. Наоборот, странно, что ничего не находится, поэтому мы немного расширили область поиска.
– Куда?
– Попробовали поискать в Японии.
– И что?
– Точно такого же человека мы не нашли, но, похоже, он все-таки японец.
– Почему так думаете? Мы ведь с японцами все-таки азиаты, трудно сказать навскидку, кто есть кто.
– По телосложению и контурам лица – да. Но есть различия, возникающие не из-за генетики, а из-за социальной среды.
– Вы имеете в виду прическу, одежду и все такое?
– Да, именно. Плюс выражение лица, поведение, манера выражать эмоции, жесты – все это отличается.
– Но там же запечатлен буквально короткий момент, откуда вы это все взяли?
– Поэтому я не могу утверждать наверняка. Но сержант Сим провел анализ с помощью искусственного интеллекта. И по всем отличительным особенностям, которые можно было проверить – выражение лица, прическа и прочее, – вероятность того, что он японец, оказалась выше, чем что он кореец.
– Точно, и нож, которым он пользовался… ведь в Корее такого нет. Офицер, вы не могли бы прислать мне еще и фото того ножа, что вы показывали в прошлый раз?
– Да, сейчас же отправлю.
Ли Мэк нашел в телефонной книге один контакт. Кадзуми Фумико – профайлер из Токийского столичного управления полиции. Несколько лет назад они познакомились на Всемирной конференции по профайлингу, проходившей в Колумбии. Тогда среди участников лишь двое были из Азии, и после конференции они продолжили общаться, обмениваясь по электронной почте материалами по различным делам. А в прошлом году Фумико обратилась к нему с просьбой помочь в анализе дела о пропаже кореянки в Японии. Ли Мэк приехал в Японию и установил, что женщина была одной из жертв серийного убийцы, чем оказал решающую помощь в раскрытии дела. Теперь настала очередь Фумико ему помочь.
Ли Мэк отправил ей письмо по электронной почте с фотографией лица мужчины, снимком ножа и кратким описанием ситуации, попросив помочь установить личность. Фумико ответила почти сразу, пообещав сделать все возможное и сообщить результат как можно быстрее. И уже через несколько часов пришел ее ответ.
Мужчина на фотографии, в черной полевой куртке, действительно оказался японцем. Его звали Мацуура Хиро, он был бывшим бойцом Отряда специального назначения Сухопутных сил самообороны Японии. Согласно внутренним данным японского Национального полицейского агентства и Сил самообороны, у него были серьезные проблемы с контролем эмоций и характером. Хотя его считали одним из самых талантливых бойцов в подразделении, он был уволен с позором. Причиной стало то, что, случайно столкнувшись плечом с проходившим мимо офицером, он вступил с ним в перепалку и затем жестоко избил его. После увольнения он некоторое время состоял в преступной группировке, однако, по разведданным, босс выгнал его, опасаясь, что чрезмерная жестокость методов пыток над боевиками вражеских группировок привлечет к организации пристальное внимание полиции. Позже, чтобы зарабатывать на жизнь, он зарегистрировался как частный детектив-фрилансер и с тех пор находился под наблюдением полиции.
В конце письма Фумико вежливо извинилась за то, что гражданин Японии приехал в Корею и устроил там проблемы, на что Мэк ответил, что и корейцы частенько бедокурят в Японии. Если так извиняться за каждого, времени на работу не останется. Фумико написала, что он может обращаться в любое время, если потребуется что-то еще, например помощь в задержании Мацууры Хиро. Она пообещала активно помочь и добавила, что уже оформила уведомление на случай его въезда в Японию. Но Ли Мэк для себя твердо решил, что теперь, когда ему известно его имя, Мацуура Хиро так просто не улизнет из Кореи.