Нас обвиняли в том, что мы варвары у ворот, огрубляем жанр, насилуя его. Что мы черпали вдохновение исключительно в дурацких фильмах ужасов, а не в настоящей литературе, не говоря уже о реальной жизни. Что у нас нет ни нюансов, ни тонкости, ни динамики, что мы работаем исключительно в духе "напористый, как кровь из ушей". Отсюда и вся эта дискуссия о "громком и тихом хорроре", которая отняла у нас кучу времени в конце 80-х – начале 90-х. Для меня это было странно, потому что тихие сцены нравились мне не меньше, чем громкие. Но, судя по всему, считалось, что если ты носишь кожаную куртку, играешь на электрогитаре (или хотя бы выглядишь так, будто играешь) или хотя бы на 100 миль приближаешься к сплаттерпанку, то ты писатель низшего сорта. Ты – мимолетное увлечение. И ты все портишь.
К тому времени Клайв перебрался в Голливуд и занялся фэнтези, наконец попав в списки бестселлеров с такими книгами, как "Сотканный мир" и "Великое и тайное представление". Джо же всегда говорил:
- Я не сплаттерпанк.
Ясно давая понять, что он – автор в единственном экземпляре. И хотя с тех пор он в основном писал книги в жанре криминального триллера и саспенса, факт остается фактом: Джо пишет все, что ему вздумается. Так и должно быть.
В итоге Шоу, Скипп и Спектор в конце концов отправились в турне по колледжам с лекциями на тему сплаттерпанка вместе с нашим другом Ричардом Кристианом Мэтисоном. Рич был блестящим писателем, с ним было весело, и он не только носил кожаную куртку, но и играл на ударных. При этом его литературный стиль был почти полной противоположностью сплаттерпанка: он специализировался на ультраминималистичных психологических рассказах, безупречных и практически без крови и мяса, где почти все шрамы и отличительные черты были нанесены скальпелем прямо на ваш мозг.
В конце концов мы с Крейгом разошлись, как раз когда бум мейнстримного хоррора в мягкой обложке наконец сошел на нет, унеся с собой почти всех, кроме Энн Райс и Стивена Кинга.
После этого хоррор почти полностью перешел в ведение небольших издательств (например, "Кладбищенский танец" или "Некро Пресс" Дэвида Г. Барнетта), а "Книги для досуга" стала последним оплотом настоящего нью-йоркского хоррора. Именно тогда, в начале и середине 1990-х, Джек Кетчам, Эд Ли, Ричард Лаймон, Брайан Кин, Рэт Джеймс Уайт и новое поколение авторов привнесли в жанр "экстремальный" хоррор. Новая категория. Новая игра. И вот мы снова возвращаемся к тому, с чего начали. Итак, я спрашиваю вас, ответив на этот вопрос со всей возможной обстоятельностью: существует ли еще жанр сплаттерпанк? Есть ли среди современных авторов те, кто идет по стопам упомянутых авторов и прокладывает свой собственный уникальный путь? Если кто-то действительно пишет крутые вещи, которые можно отнести к этому жанру, я ТОЛЬКО ЗА и надеюсь, что кто-нибудь даст мне знать! А пока давайте зададимся вопросами: хорошо ли у них получается? (Есть ли смысл в их хорроре?) Умный ли это текст? Увлекательный ли он? Ради всего святого, против чего они бунтуют? В оставшейся части этой книги – и в фильме, который выйдет позже (не говоря уже о сайте, который, по сути, объединяет все это в единое целое), – я приведу наглядные примеры того, что для меня значит сплаттерпанк. Но поскольку сейчас у вас в руках именно эта книга, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ НАЧАТЬ С НАЧАЛА!
Перед вами пятнадцать рассказов, охватывающих более чем сорокалетний период моей странной карьеры: от моей первой проданной работы ("Долгая поездка" в журнале "Сумеречная зона" в 1981 году) до наших дней. Это лишь малая часть рассказов, которые я написал сам или в соавторстве с другими блестящими писателями (Крейгом Спектором, Марком Левинталем, Коди Гудфеллоу, Отэм Кристиан). И это не совсем "лучшие работы", потому что многие из моих любимых рассказов здесь не представлены. Но они были выбраны специально, потому что: а) все они – сольные работы, для разнообразия, и б) я думаю, что они лучше всего иллюстрируют диапазон моих склонностей к сплаттерпанку в форме коротких рассказов.
Что касается огромного перерыва между "Фильмом в одиннадцать" (1987) и "Роуз идет за покупками" (2011), то, скажем так, большую часть этого времени я либо писал романы (в основном с одним из перечисленных выше авторов, потому что тогда я еще не был знаком с Отэм), либо сценарии, либо музыку, либо рассказы, которые так и не вошли в сборник, либо философствовал по ночам (подобные размышления теперь можно найти на моем ютуб-канале). И наконец, в конце книги вы найдете примечания к каждому рассказу. Обычно я делаю небольшие вступления к каждому из них. Но поскольку в этой книге есть исторический контекст, кое-что из того, что я хочу сказать, может показаться спойлером. Так что не читайте примечания до того, как начнете читать рассказы, хорошо? Это будет очень обидно для вас! В заключение хочу еще раз подчеркнуть: это, конечно, не последнее слово общества на эту тему. И я не собираюсь никого ограничивать. (Как будто у меня есть какие-то права на это!) Но если эта книга поможет вам составить более четкое представление о том, как работает жанр хоррора, что он собой представляет и почему он так важен, то, на мой взгляд, это уже прекрасно. Надеюсь, все это было понятно. И НАДЕЮСЬ, ЧТО ВАМ ПОНРАВИТСЯ! Большое спасибо, что отправились в это путешествие вместе со мной! И, пожалуйста, помните, что без любви все это – то есть все в мире – не имеет никакого значения. Так что давайте любить друг друга, хорошо? С любовью от вашего друга из окопов...
- Скипп.
Мужчина на заднем сиденье – надменный коротышка, от которого разит перегаром. Он то и дело подносит к глазам часы, сверяясь с ними в свете проезжающих мимо уличных фонарей, как будто от его пунктуальности зависит будущее всего человечества. Но Гарри знает, что этот парень не так уж важен. Этот равнодушный ко всему человек, не вызывающий ни симпатии, ни антипатии, будет выброшен в нью-йоркскую ночь... как мокрота, которую выплюнули из такси Гарри... и это ничего не изменит. Но этому парню, разодетому с иголочки, не объяснишь, что к чему. Он вытирает со лба обильный пот и снова смотрит на часы.
- Как далеко это место? – скулит он, и на его лице читается отчаяние.
Не глядя по сторонам, Гарри отвечает:
- Это 57-я улица. Вам нужно на Пенсильванский вокзал, верно?
Парень на секунду задумывается, а потом утвердительно мычит.
- Ну да, он на 33-й улице. Так что сами считайте. Нам ехать еще двадцать с лишним кварталов, верно? Мы будем на месте через пару минут.
- А побыстрее нельзя? Блин! – визжит он, как свинья с кукурузной початкой в заднице, и по какой-то странной причине это наводит Гарри на мысли о сельской местности.
"Я много лет не видел ничего, кроме собак, голубей, крыс и тараканов, – размышляет он, – и, наверное, больше никогда не увижу".
Затем он пожимает плечами. Ведь они с Бетти так и не обзавелись домом в глуши. Ну и что? Одно из маленьких сожалений в жизни: слишком мало и слишком поздно, чтобы об этом беспокоиться. Гарри водит такси и, скорее всего, будет водить его и дальше. Прямо сейчас на заднем сиденье сидит маленький суетливый человечек. Гарри берет себя в руки и решает немного развлечься.
- Конечно, – говорит он. – Конечно, я могу ехать быстрее.
Светофор перед ними горит желтым. Гарри нажимает на клаксон и резко жмет на газ. Такси срывается с места. Светофор переключается на красный.
- Осторожно! – кричит мужчина, когда с 56-й улицы на них несутся мусоровоз и универсал. Гарри с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Вместо этого он жмет на газ и слегка сворачивает влево, подъезжая достаточно близко, чтобы мужчина дернулся на своем сиденье, но при этом никого не задеть. Такси Гарри мчится по Седьмой авеню со скоростью пули. Когда на 48-й улице загорается красный и они вынуждены резко затормозить, маленький человечек не произносит ни слова.
- Почти приехали, – невозмутимо говорит Гарри.
И больше ни слова.
Такси Гарри высаживает парня у Пенсильванского вокзала и, урча мотором, останавливается у обочины. Гарри кладет потную десятку в чистый белый конверт, засовывает его в карман и, посмеиваясь, с любовью похлопывает по приборной панели. Они с машиной – старые друзья, которые делятся друг с другом любимой, проверенной временем шуткой.
"Люблю тебя, старина, – думает он, слушая урчание мотора, и сам себе удивляется. – Бетти бы посмеялась, увидев меня таким", – думает он.
Улыбка становится грустной.
"Если бы только..."
Его размышления прерывает стук в окно со стороны пассажира. Длинноволосый парень стучит костяшками пальцев по стеклу и заглядывает внутрь.
- Кто-нибудь дома? – спрашивает он, но его голос тонет в гуле города.
Гарри жестом приглашает парня в машину, а потом смотрит, как за ним садятся две молодые женщины. Блондинка и брюнетка.
"Когда-то и я был молодым", – с грустью думает он.
Потом он вспоминает Бетти в день их свадьбы и снова пожимает плечами.
Все трое уже в машине, дверь за ними закрыта, и они борются с рюкзаками за место. В такси стоит шум и смех.
- Подождите минутку, – говорит блондинка, которая копошится в огромной сумке.
- Куда едем? – спрашивает Гарри, хотя особой спешки нет.
- Да! – говорит парень с наигранным южным акцентом. – Куда мы едем, Бесси Мэй?
- Я сказала, подождите минутку, – резко отвечает она, а потом добавляет: – Не называй меня так. Это как-то по-деревенски.
Девушка продолжает искать. Проходит минута.
- Э-э-э, кажется, это на улице Святого Обезьяньего Лика или как-то так, – говорит парень, изображая готовность помочь.
- Да заткнись ты, Том! – кричит брюнетка.
Блонди закатывает глаза. Том съеживается. Они все начинают смеяться.
"Это хорошие ребята. Я чувствую это. Хорошие ребята".
Гарри благодарит Бога за то, что он все еще может чувствовать. Это облегчает долгую поездку.
Блонди тем временем находит клочок бумаги. Она разворачивает его, и ее лицо озаряется.
- Хорошо! – восклицает она. Все оборачиваются. – Мы собираемся... э-э-э... Сент-Маркс-плейс, 124. Это возможно?
- Конечно, – говорит Гарри, включая счетчик и выезжая на улицу.
- Поехали, Нью-Йорк! – кричит брюнетка, опуская стекло и завывая, как койот.
Похоже, это кажется ее друзьям хорошей идеей, и через несколько секунд они практически поднимают крышу кабины. Гарри качает головой, смеясь над их безумным ликованием. Затем брюнетка заглядывает внутрь и говорит:
- Привет, мистер таксист! Я думала, вы, ребята, должны вести машину как... как сумасшедшие!
- Хотите быстрее? – Гарри кричит ей в ответ, озорство сквозит в каждой черточке его лица. Его пассажиры издали одно громкое неразборчивое:
- Дааааааа!
И Гарри сворачивает налево на 28-й улице, проносится по Бродвею и показывает им Флэтайрон-билдинг в полный рост, его захватывающий дух дизайн.
- Старейший небоскреб в Нью-Йорке, – сообщает он им, и они ахают от восхищения. Том бормочет что-то о "куске сыра с небес", и они снова смеются, в то время как Гарри лавирует в потоке машин, как нить на ткацком станке какого-нибудь мастера, выполняя трюк за трюком с холодной полуулыбкой.
"Я снова чувствую себя ребенком, – молча признается Гарри. – Я снова чувствую себя по-настоящему... живым".
Это признание наполняет его образами, как трагическими, так и возвышенными, оставляя его купаться в горько-сладких чувствах. Они останавливаются позади нетерпеливого потока машин, сдерживаемого зловещими красными огнями, и Гарри обнаруживает, что его пассажиры тоже погрузились в задумчивое молчание.
Блондинка прерывает молчание, внезапно поворачиваясь к Гарри и говоря:
- Не хочу портить вам настроение, но... вы же не водите нас по живописным местам, да?
По ее голосу слышно, что ей неловко задавать этот вопрос.
- Я имею в виду...
- Я понимаю, что ты имеешь в виду, – понимающе перебивает ее Гарри. – Ты же не хочешь, чтобы тебя обдурил нью-йоркский таксист, верно?
Она неохотно кивает.
- Ну что ж, – весело добавляет Гарри, протягивая руку и выключая счетчик. Три пары бровей недоверчиво взлетают вверх. – Теперь все в порядке?
Молодые люди не знают, что сказать, но они явно улыбаются, когда загорается зеленый и такси трогается с места. Том показывает большой палец вверх и указывает на Гарри, а девушки энергично кивают в знак согласия, но не произносят ни слова. Гарри решает снова разрядить обстановку.
- Откуда вы? – спрашивает он.
Старая добрая фраза.
- Мы из глубочайшего космоса, – монотонно отвечает Том.
- А-а-а! – восклицает Гарри. – Конусоголовые, да?
Сзади раздается удивленный смех.
- Вы смотрите "Субботним вечером в прямом эфире"? – спрашивает брюнетка.
- Эй! Это Большое Яблоко, дети: родина шоу "Субботним вечером в прямом эфире" и всего культурного!
В ответ раздаются одобрительные возгласы и возгласы восхищения.
- Да, это чертовски маленький городок, если вы здесь впервые. Он вам понравится.
- Я здесь впервые, – говорит блондинка, – и, кажется, мне уже нравится.
- Но здесь страшно, – вдруг говорит брюнетка. Наступает многозначительная пауза. – Мы из очень маленького городка в Пенсильвании... Стюартстаун. Слышали о таком?
Гарри не слышал.
- В общем, – продолжает она, – мы приехали в Нью-Йорк, и... боже мой! – она тяжело вздыхает, а потом добавляет: – А вам не страшно здесь жить?
Гарри задумывается. Ему приходит в голову, что нет, но он не хочет говорить именно это. Прежде чем он успевает ответить, в разговор вмешивается блондинка.
- Если ты не боишься, с тобой все будет в порядке, Кэти. Страх притягивает негативную энергию. Если ты не...