Он также был перформансистом: привязывал к себе взрывчатку, поджигал ее и взрывал себя в клубах, заставляя людей в ужасе разбегаться и кричать. Невероятно измученный человек. Невероятно талантливый. И очень приятный в общении.
Как оказалось, он еще и коллекционировал, а его квартира была тщательно продуманным настоящим музеем человеческих злодеяний. На каждой стене, от пола до потолка, стояли элегантные полки с "маринованными панками" (деформированными эмбрионами в формальдегиде), мрачными останками скелетов, уликами с мест преступлений, орудиями пыток, памятными вещами, связанными с военными преступлениями, и так далее, и так далее, и так далее. У него была полноразмерная восковая фигура Ричарда Спека, извращенца, который изнасиловал и убил восемь чикагских медсестер в 1966 году. Она встречала меня у входа. Сходство было поразительным.
Я провел около часа, осматривая квартиру, и с ужасом осознал, что никогда в жизни не был окружен таким количеством гротескных экспонатов. Это был храм, посвященный всему неправильному во всех его проявлениях.
И эта любовь была осязаема. Посыл был таков: я хочу, чтобы ты знал, насколько ужасны могут быть вещи. На самом деле я не успокоюсь, пока ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ, ЧТО ВСЁ ОБСТОИТ ИМЕННО ТАК. Ты думаешь, что всё в порядке. Но это не так. И никогда не было так. И никогда не будет. Сколько бы "соуса счастья" ты ни добавлял, всё равно всё не в порядке. ВСЁ НИКОГДА НЕ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ. Я уже понял этот посыл. Именно поэтому он и пригласил меня к себе. Чтобы показать мне. Чтобы показать, что он тоже всё понимает. Мы с ним много разговаривали. А потом, когда мы возвращались на кухню, он сказал:
- Я хочу показать тебе ещё кое-что.
Он вышел из комнаты на минуту. Я просто стоял и размышлял обо всём, что увидел. От жестокости природы до жестокости людей – это была одна уродливая, грёбаная вселенная. Ужасу нет предела. Всегда есть что-то ещё хуже.
Потом он вернулся с двумя листами бумаги для блокнота в руках, которые он держал так же бережно, как первый пергаментный лист из Библии. Он протянул их мне. Я увидел аккуратный почерк, выцветший от времени.
- Это письмо Альберта Фиша, – сказал он.
Как только бумага коснулась моих пальцев, меня затрясло. Это было письмо – настоящее письмо, – которое легендарный психопат отправил родителям 8-летней девочки, которую он убил и съел. В письме до мельчайших подробностей описывался момент, когда он понял, что должен убить и съесть её, как он заманил её в дом, как приготовил её и какое удовольствие получил от этого.
К тому времени, как я добрался до конца, из моих глаз потекли густые красные слезы, которые обжигали, стекая по щекам. В самый последний момент Джо выхватил у меня из рук письмо, и красные брызги попали на кафельный пол. Я затуманенным взглядом смотрел, как они стекают по красному фильтру, как кровавая лужа на полу поглощает их.
- Думаю, ты готов, – сказал он.
В конце концов я не смог заставить себя убить ребенка, поэтому мы нашли агрессивного бездомного на Авеню Б и прикончили его. Должен признать, это было не очень приятно. Поэтому, выходя из дома, я сказал Джо:
- Спасибо, что пригласил меня. Но давай больше никогда так не делать.
- Это общество построено на лжи, – говорит Лаванда. – А мы продаем дерьмо. Политика. Коммерция. Образование. Религия. Любовь. Секс. Семья. Здоровье. Богатство. Сила. Называйте как хотите. Если для нас это важно, мы лжём об этом каждую секунду каждого дня. Целенаправленно вводим мир в заблуждение ради денег. Вот чем мы занимаемся.
Исполнительный совет "Брамбл, Даппер и Снэтч" не в том положении, чтобы спорить. Их рты заклеены скотчем. Глаза открыты, но не двигаются. Руки прибиты ладонями вниз к столу в конференц-зале, а весь рекламный отдел окружает их, напевая вполголоса:
- Вы платите нам за это, – продолжает она, стоя в конце стола, а Ома за её спиной настраивает презентацию. – Некоторым из нас вы платите баснословные суммы, а некоторые из нас – дерьмо. Но независимо от того, гладите ли вы нас по головке или трахаете в зад, суть в том, что наша работа – это зло. Вы – зло. И каждый раз, когда мы делаем то, что вы нам приказываете, мы тоже творим зло.
Сотрудники продолжают напевать, размазывая кровь из раздробленных костей по рукам, которые дёргаются, и по всей их лакированной поверхности образуется идеальный блестящий красный овал. Когда Дуэйн, вице-президент по маркетингу, откидывается на спинку вращающегося кресла, пытаясь высвободить руки, Пепе из креативного отдела толкает его обратно к столу, а Джен Ли из бухгалтерии вбивает ещё один двенадцатидюймовый гвоздь в его ладонь и бьёт его локтем в нос, пока его широко раскрытые глаза не закатываются.
Затем на экране появляется первая волна графики. Кровь на столе начинает шипеть и испаряться.
- Вот вам все причины, по которым вас следует отправить прямиком в ад, – заключает Лаванда. – Посмотрим, согласится ли с этим ваш Господь и повелитель.
Из центра стола в обе стороны вырастают огромные красные рога Сатаны. Купол его черепа, когда он выпячивается, размером с внедорожник. Он всё выше и выше.
Руководители кричат сквозь заклеенные скотчем рты, когда деревянная шрапнель пронзает их, причиняя боль. Большинство из них понятия не имели, кому на самом деле служат. Они были почти уверены, что служат самим себе.
Маленькие короли своей лживой империи. Но теперь они знают.
- У ВАС ПЯТЬ МИНУТ, – нетерпеливо говорит дьявол.
Он и сам не прочь поруководить. Презентация Омы проходит быстро и четко. Не зря она зарабатывает семизначную сумму в год. Она могла бы продать кровь репе. Генеральный директор Ада явно впечатлен.
- И ЧТО ВЫ ОТ МЕНЯ ЖДЕТЕ? – спрашивает он.
- Мы хотим вернуть свои души, – говорит Лаванда, вставая рядом с Омой, а за ними подтягиваются остальные сотрудники рекламного отдела. – Мы хотим посмотреть, что будет, если мы на минуту перестанем лгать и применим эти навыки, чтобы просто говорить правду.
- И С КАКОЙ СТАТИ И ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ВАМ ЭТО ПОЗВОЛИТЬ? – спрашивает он.
- Потому что вы уже владеете миром, – отвечает Ома. – Вы надираете задницу самому Богу. Все уже повелись на эту чушь. В чем же сложность? Вам еще не надоело? Разве вам не хочется посмотреть, что будет со всеми этими миллиардами душ, если они массово вспомнят, что такое правда?
- Хммм...
Долгая пауза, прерываемая лишь криками членов совета директоров "Брамбл, Даппер и Снэтч", чьи пронзенные руки внезапно вспыхивают пламенем в круге кипящей крови.
- А ЧТО ОТ ЭТОГО ПОЛУЧУ Я?
- Мы отдадим вам этих уродливых ублюдков в самом расцвете сил, – говорит Лаванда. – Не тогда, когда они выдохнутся. Правда их погубит. Но они все равно будут прислуживать вам там, внизу. Делайте с ними что хотите. Мы просто не хотим, чтобы они были здесь.
Сатана усмехается.
- ВЫ ВЫСТАВИЛИ ПРОТИВ МЕНЯ ВСЕ, ЧТО У ВАС ЕСТЬ.
- Вы уже большой мальчик, – говорит Лаванда. – Вы справитесь.
- ХММММ... – произносит Сатана, пока пламя пожирает глав этой рекламной империи.
Его улыбка загадочна, как у Моны Лизы. Он размышляет, размышляет, его рога пробивают потолок, и он медленно кивает в такт своим мыслям.
"Ну же, ну же, ну же", – думает Лаванда, чувствуя, как напрягается вся команда у нее за спиной.
И тут пылающие и кричащие испаряются: пар улетучивается в жерло Ада, оставляя после себя лишь тлеющие руки.
- ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ ПОИГРАТЬ С МАЛЬЧИШКАМИ В ПОДВАЛЕ, – говорит Сатана. – МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ. ЭТО ВЕСЕЛО. Я ДУМАЮ, ЭТО ШОУ МОЖЕТ ПРОДАВАТЬСЯ.
- Есть только один способ это выяснить, – говорит Лаванда. – Не трусьте.
- К ЧЕРТУ ТЕБЯ!
- И я вас тоже люблю! – в общем, по ее словам, встреча прошла как нельзя лучше.
В свете приборной панели зубы Синди сверкали белизной на фоне волосатой промежности Карла. Его член был обнажен, штаны спущены до колен, а запах свидетельствовал о том, что он не мылся уже несколько дней. Она хотела еще немного подразнить его, но, честно говоря, не видела в этом смысла. Это был какой-то бесчувственный член.
Поэтому она обхватила губами его головку. И со всей силы впилась в нее зубами. Ее зубы прокусили его член наполовину с обеих сторон, и в рот хлынула горячая медная струя. Он дернулся и закричал, но она вцепилась в него мертвой хваткой, вцепилась, как питбуль, и трясла головой из стороны в сторону, пытаясь прокусить его насквозь. Карл начал бить ее кулаками по спине, но она схватила его за яйца и сжала так сильно, что они превратились в месиво. Он оцепенел и издавал звуки, которые могли услышать только собаки. Это было все равно что прокусить сыромятную кожу и жевать хрящ. Но когда головка выскочила, она торжествующе подняла ее. Выплюнула ему в рот. Посмотрела ему в глаза, полные ужаса.
И сказала:
- Это за то, что ты повел меня в "Деннис" на наше первое свидание, обошелся с официанткой как с дерьмом, а потом еще и ждал, что я тебе отсосу. Ты дешевый сукин сын.
И больше он никогда не злил Синди.
Когда мир рухнул, я был готов к встрече с крутыми зомби.
Я был о-о-очень готов крушить черепа, вгонять охотничий нож прямо в кость, как в масло, и воплощать в жизнь свою безумную либертарианскую мечту о правосудии по принципу "идите на хрен". Но зомби так и не появились, а оказалось, что ножи режут черепа не так легко, как в моей любимой мыльной опере про монстров. И в каждом черепе, который я протыкал, была живая душа.
Бог и дьявол тоже не явились. Как и Ктулху. Ни вампиров, ни оборотней, ни мутантов, ни кого-либо ещё. Все призраки были лишь навязчивыми воспоминаниями. И все серийные убийцы – чёрт возьми, разве мы все не серийные убийцы? – падали и уже не вставали. Чувак, антиутопия – это отстой. Я думал, что работа на кассе в "Бест Бай" – это отстой, но я ошибался. Это тяжело, это невыносимо, и так будет продолжаться вечно. В этом нет ничего хорошего.
А теперь извини, что я орудую этим мачете у тебя на шее. Так гораздо проще. И, честно говоря, банка "Пурины" с мясным соусом сейчас кажется мне очень аппетитной. Боже, какая же это дурацкая антиутопия.
Как бы они ни утверждали, что любят Иисуса, на самом деле они молятся о том, чтобы он вмешался и безжалостно стер всё с лица земли. Очистил Землю от всех грехов, как в Апокалипсисе. Оставил бы их блестеть в райском сиянии, пока всех остальных наказывали бы и истребляли. Скорее всего, так не получится. (См. пункт К – КОНЕЦ СВЕТА). Но я их понимаю.
УДАЧИ ВАМ, ПРЕДАННЫЕ ГРЕШНИКИ! Скрестим пальцы! Надеюсь, вы молитесь по-настоящему усердно! Потому что вам это понадобится.
Может, это и не даст тебе попасть в рай – если ты считаешь это раем, – но зато здесь, на Земле, будет весело!
Шейн МакКензи как-то раз попытался заставить меня съесть отвратительный пудинг из магазина "99 центов" прямо на сцене во время Всемирной конвенции ужасов. Это было частью какой-то нелепой сценки, которую он задумал для ежегодного конкурса "Отвратительно". Я знаю, что там была какая-то слизь. А поскольку я сидел на сцене ближе всех к нему, я стал его первой мишенью. Просто чтобы вы знали: Шейн заслужил место в пантеоне хоррора благодаря своим выступлениям на подобных мероприятиях. Этот милый молодой парень, которого никто не знал, выходил к микрофону и обрушивал на сотни зрителей потоки непристойных, шокирующих и до ужаса отвратительных слов. Вскоре появились десятки книг Шейна МакКензи, и каждая была еще отвратительнее предыдущей. Насколько мне известно, он единственный писатель в жанре хоррора, чья карьера началась с перформанса. В этом есть определенный урок. Но я отвлекся.
Он пытался заставить меня съесть этот ужасный пудинг. Я послал его куда подальше. Он сказал:
- О, чувак. Ну давай же. Будет весело!
- Я ПОКАЖУ ТЕБЕ, КАК ЭТО БЫВАЕТ ВЕСЕЛО! – заорал я, вскакивая с места, чтобы схватить его за горло и засунуть всю эту дрянь ему в глотку, пока коллеги-судьи Брайан Кин и Дэниел Кнауф держали его за руки.
Затем я вскрыл его от основания черепа до грудины. Когда пудинг вывалился из его глотки и растекся по обнажившимся нижним кишечным петлям, толпа взревела. Он, конечно, победил.
Я понятия не имею, кто написал последующие двадцать восемь книг Шейна МакКензи и кто сейчас пишет сценарии для всех этих фильмов. (Полагаю, это его призра-а-ак!)
Многие путают "хардкор/экстрим" со "сплаттерпанком". У них много общего. Но это не одно и то же.
Хардкорная/экстремальная литература ужасов в основном сосредоточена на том, насколько сильно можно причинить боль. На мельчайших деталях. На том, чтобы довести сюжет до предела, а потом еще дальше, просто чтобы показать, насколько отвратительным он может быть.
Сплаттерпанк, с другой стороны – по крайней мере, на мой взгляд, – всегда был сосредоточен на том, почему происходит то или иное ужасное событие. Не просто на том, чтобы показать его во всех кровавых подробностях, но и на том, чтобы проникнуть в его эмоциональную и культурную подоплеку. Вскрыть его не только для того, чтобы вытекла кровь, но и для того, чтобы вытекла суть.
Иногда вы творите ужасные вещи просто ради безумного веселья. Я на все сто процентов за такую стратегию.
Но если вы делаете это не ради того, чтобы рассмешить зрителей, не для того, чтобы глубже раскрыть тему, вырезав из нее какую-нибудь метафору, а просто для того, чтобы показать, насколько жестоким и отвратительным может быть происходящее, – это, может, и хардкор до мозга костей, но это не сплаттерпанк.
С другой стороны...
"НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!" – самый крутой ответ, который только можно получить.
Он был 203 сантиметра ростом и представлял собой безмозглую машину для убийств.