Я слышу, как зомби орут, перекрывая грохот падающих полок, а потом резко сворачиваю налево и повторяю процедуру. Падают еще полки. Еще громче орут мертвецы. Пора сделать последний рывок вправо, и на этом третий ряд, каким мы его знали, будет окончен. Банки с грохотом падают на пол. Я слышу, как кто-то стонет, когда на него обрушивается град товаров. Если это и не убьет их, то уж точно станет началом конца. Полки рушатся. Стоны стихают.

А потом – когда остается опрокинуть всего одну секцию – огромный слюнявый качок обходит то, что осталось от первого ряда, и преграждает мне путь, стоя всего в двух метрах от меня.

В мире, который перестал существовать примерно девяносто шесть минут назад, этот парень, по моим прикидкам, был громилой из банды. Он ненамного выше меня, но сложен как шкаф: в два раза шире и килограммов на сто тяжелее. Тюремные татуировки покрывают его шею и запястья, как и кровь, заливающая эти участки тела. Кажется, кто-то откусил ему кадык.

Но теперь он смотрит на меня.

- ДА ПОШЕЛ ТЫ, УБЛЮДОК! – слышу я свой голос, но уже иду в атаку.

Нельзя тратить время на страх. В идеальном мире он бы, наверное, угодил в мои предыдущие ловушки. Но они бы, скорее всего, просто отскочили от него.

Я хватаю с одной из последних уцелевших полок банку с тушеной говядиной "Динти Мур" и швыряю прямо ему в голову. Не попадаю, банка улетает в окно. Это начинает разрушать его планы, но ситуацию не спасает. Он ковыляет ближе, и из дыры в его шее вываливается толстый кусок полупережеванного Ричарда. Рот и рана у него перепачканы кровью, как у самого жуткого клоуна из ночных кошмаров. Я хватаю еще одну банку "Динти Мур", раскручиваю и бросаю. Банка попадает ему прямо в лоб, он отшатывается на шаг, но тут же бросается вперед.

Проклятие!

Я могла бы весь день швырять в него всякой дрянью, но он, скорее всего, просто продолжал бы наступать. Я чувствую, как тикают секунды, как утекают мои шансы. Я могла бы попытаться проскочить мимо него, но что тогда будет с моей едой? Мне нужна идея получше, и как можно скорее. И она у меня есть. Я смеюсь. Тележка с продуктами стоит в трех метрах от меня. Я мчусь к ней так быстро, что не могу сосчитать секунды, и снова запускаю таймер. Отталкиваю тележку от мертвой девушки, снова хватаю ее за переднюю часть, толкаю перед собой и крепко сжимаю ручку. Если я врежусь в него и собью с ног, то просто заблокирую себе выход. Но из-за отсутствия третьего прохода мне хватает места, чтобы слегка отклониться вправо, набирая скорость. А потом я наезжаю на него сбоку, под углом, изо всех сил. Его руки взлетают, но он не успевает дотянуться до тележки, которая врезается в него слева и опрокидывает на последние уцелевшие полки первого прохода. Они не могли обрушиться быстрее. Этот ублюдок толстый. А я уже на пути к выходу. Впервые входная дверь кажется странно доступной. Я несусь к ней по освободившемуся пространству... и все, что остается между мной и выходом, – это Ричард. Он смотрит на меня. От его лица почти ничего не осталось. И от его личности тоже ничего не осталось. Если бы я не знала, где нахожусь и что происходит... если бы я не узнала его костюм и оставшиеся волосы... если бы я не забежала с ним в этот магазин всего несколько минут назад... если бы я не пыталась убедить его, что все это зомби-дерьмо – правда и что нужно запастись едой, пока есть возможность... если бы он не подыгрывал мне, а просто тащился за мной, потому что отчаянно хотел меня трахнуть... в общем, я бы вообще не узнала его. Но я знаю, кем он был.

И он смотрит на меня уцелевшим глазом. И голод в его взгляде не так уж сильно отличается от того, который я всегда в нем видела. Всегда видела. Потому что спутать его было невозможно.

- Прости, Ричард, – говорю я. – Тебе ничего не достанется.

То, что осталось от его левой руки, тянется ко мне, мокрые пальцы щекочут мою икру из-под тележки, пока я объезжаю его, как "лежачего полицейского". Ближе всего к тому, чтобы схватить меня, он был именно в этот момент. Жаль только, что ему это доставляет не больше удовольствия, чем мне.

И вот я снова на улице. Палящее солнце Лос-Анджелеса нещадно припекает. А ведь сейчас середина гребаного дня. Ужас не должен разыгрываться средь бела дня. Но вот он, и по-своему он мрачнее ночи. Я еду по улице, а впереди горит машина. Та, с которой она столкнулась, еще не загорелась. Но это вопрос времени. Надеюсь, я доберусь до дома раньше, чем она вспыхнет. Потому что огонь притягивает их, как уродливых мотыльков к пламени смерти. И, конечно же, ни копов, ни машин экстренных служб, которые могли бы устранить этот маленький сбой в космической системе, не видно. Мы живем на уродливой промышленной окраине богом забытого центра Лос-Анджелеса. Никому до нас нет дела. Не было тогда. Нет сейчас. И никогда не будет. Мы – бедняки, потерянные и бесправные. И мы совсем одни.

По мосту на 6-й улице все еще движутся машины, но едут они не так быстро, как хотелось бы. И на мосту есть люди, которые уже не люди, если можно так выразиться. Они приближаются к машинам. Ждут, когда движение полностью остановится.

Ситуация становится все хуже и хуже. Я сворачиваю на Джесси-стрит, и никто не встает у меня на пути. Я не вижу других живых людей. Все остальные мертвы и либо заняты поеданием, либо бесцельно бродят вокруг, как в игре "Марко Поло" после того, как все утонули. К счастью, этот район не очень густонаселенный. И слава богу, что сегодня суббота и все промышленные предприятия закрыты на выходные. Трупы разбросаны довольно далеко друг от друга, так что у меня много места для маневра. Серьезное препятствие возникает, когда я оказываюсь в квартале от своего дома.

Я вижу его раньше, чем он меня, но мне не нравится то, что я вижу. А вот ему я, похоже, очень даже нравлюсь. И я почти уверена, что при жизни все было бы примерно так же. Он был строителем или кем-то в этом роде – на голове у него строительная каска, – он крупный, накачанный и чертовски страшный. Судя по его рукам, он мог бы выжать на скамье того толстяка. Даже сквозь кровь видно, что у него рельефный пресс. И крови много. Пока что он явно лидирует в конкурсе на лучшую футболку с изображением "мокрого зомби" (в мужской категории). Он опережает меня примерно на 100 ярдов и находится далеко слева. Он растянул чью-то тонкую кишку, и теперь все ее 30 футов свисают у него из рук. Увидев меня, он не прекращает жевать. Он просто тащит их за собой, рыча с набитым ртом, и явно собирается меня перехватить. Я не знаю, что делать.

С таким парнем мне понадобится пистолет. А у меня его нет. Ни дома, ни здесь. Я думаю о том, чтобы развернуться, свернуть в переулок и обойти квартал. Но кто знает, с чем я там столкнусь? Я так близко. Так близко... А он все ближе. И тут из-за угла, в двух кварталах от меня, вылетает серебристый внедорожник и, визжа шинами, несется прямо на меня. Я бросаю тележку, прыгаю и размахиваю руками, как будто у меня в руках помпоны. Чувствую себя последней чирлидершей человечества.

- Я ЖИВА! – кричу я, хотя они меня не слышат. – СМОТРИТЕ! Я ЖИВА!

Внедорожник не сбавляет скорость. Я начинаю думать, не лучше ли мне отойти к бордюру с правой стороны. Но если они проедут мимо, я окажусь на том же месте, где и была. Мне бы не помешала помощь. Я стою на месте и молюсь, чтобы они меня не сбили.

Мистер Зомби-Вселенная тоже оборачивается и смотрит на меня. Он не останавливается, но понимает, что что-то не так. На мой взгляд, он слишком хорошо все понимает. Как будто он потерял душу, но не хитрость. Тем временем внедорожник продолжает приближаться. Я уже не понимаю, кого боюсь больше.

"Спасай еду", – говорит самый здравомыслящий голос в моей голове.

И прежде чем я успеваю возразить, я делаю то, что он говорит, и бегу вправо, пока машина несется прямо на меня. Она сворачивает в мою сторону. И с визгом останавливается. Я слышу, как они смеются на водительском и пассажирском сиденьях. Вижу их через лобовое стекло. Почти уверена, что их всего двое. Они – придурки, которые пытаются сбежать: наверное, обдолбались и совсем слетели с катушек.

Я почти уверена, что эти колеса украдены, и это их увеселительная поездка на край света.

Передние двери распахиваются с обеих сторон, и из них выходят близнецы Бобси, крича "УУУУ!" от своей новообретенной мужской силы. У Мистера Дробовика нет дробовика, но зато есть бейсбольная бита. У Капитана Водителя есть какой-то серьезный пистолет, я не настолько близко, чтобы оценить его.

- Не волнуйся, мисс! – Капитан Водитель говорит невнятно.

Он должен командовать, но он уклоняется в сторону. Пьяный и не в себе? Не в первый раз в этих краях.

- Спасибо! – говорю я. – Я уже начала сомневаться.

- Залезай, – говорит Мистер Дробовик. – Мы о тебе позаботимся.

- Нет, все в порядке, – говорю я. – Я просто иду домой...

- Ты что, дура? – продолжает он. – Залезай!

И тут я принимаю решение: ни за что не позволю этим простофилям сожрать весь мой шоколад и сыр. Я поднимаю руки, выпячиваю грудь и мило улыбаюсь.

Зомби в каске приближается. Еще пара зомби тоже оживились. Еще через десять-двадцать секунд ситуация может легко превратиться в противостояние один на два против шести.

- Простите, – моё полувранье, – мне нужно накормить детей.

- Похоже, еды тут много, – говорит Капитан Водитель.

- Да, я знаю! В трех кварталах отсюда есть магазин...

- Нет, – говорит он. – Это выглядит... – он на секунду запинается и указывает на тележку. – Мы просто возьмем это.

- Да ладно вам! – говорю я, подталкивая тележку к нему. – Вы не представляете, через что я только что прошла! Я перебила всех зомби в этом чертовом месте, а еды там столько, что вам на несколько месяцев хватит!

Слева от меня Мистер Зомби-Вселенная приближается к Мистеру Дробовику, и тот начинает заметно нервничать. Он то и дело переводит взгляд с меня на Зомби-Вселенную, с меня на Зомби-Вселенную. И на длинный шлейф из внутренностей, тянущийся за ним.

Мне начинает нравиться, что внедорожник загораживает друг другу обзор. Они оба видят меня – и друг друга, – но не могут следить за тем, что происходит у них за спиной. А я, стоящая прямо в центре, вижу все.

И моя улыбка с каждой секундой становится все шире.

- К черту поход в магазин! – говорит парень с пистолетом. – Ты идешь или нет?

Я ничего не могу с собой поделать. Я начинаю смеяться и смотрю прямо на его промежность. Которая, как я замечаю, уже увлажнилась. Если хотите вывести мужчину из себя, просто смотрите на его промежность и смейтесь.

- К черту все это! – кричит Мистер Дробовик, наставляя биту на Альфа-Зомби. – СТРЕЛЯЙ В ЭТОГО ЧЕРТОВА СУККУБА, ГЭРИ!

- В какого еще суккуба? – спрашивает Гэри, переводя взгляд на боковые окна внедорожника...

И я бросаюсь вперед, изо всех сил... и оказываюсь в метре от него, прежде чем он оборачивается и смотрит на меня, в двух метрах, прежде чем он начинает целиться, и ровно в метре от его тележки, прежде чем он нажимает на спусковой крючок. Пуля пролетает мимо, а я сбиваю этого придурка с ног. Я резко останавливаюсь, не переворачиваю его, а обегаю тележку, пока пистолет не выпадает у него из руки. Его затылок с силой ударяется о тротуар, и глаза у него стекленеют, как у мертвеца. Я бью Гэри ногой в зубы, просто чтобы вырубить его понадежнее. Потом бью его в нос, слышу хруст и его крик. С другой стороны внедорожника я также слышу крик другого парня и бросаю взгляд в окно: как раз вовремя, чтобы увидеть, как он пытается вырвать биту из рук Альфа-Зомби. Накачанный Альфа-Зомби держит биту обеими руками и так быстро наматывает на нее бедного придурка, что тот забывает отпустить рукоятку. Я вижу все это за долю секунды и думаю:

"О боже! Эта тварь поймала биту на лету..." Но у меня нет времени об этом думать. Время не остановилось. Пистолет лежит на тротуаре. Я поднимаю его, но не узнаю марку. Оглядываюсь и вижу, что ко мне приближаются четыре зомби.

Стреляю ближайшему в голову. Срабатывает. Капитан Водитель пытается подняться на ноги. Я на секунду задумываюсь о морали – о том, что отнимаю человеческую жизнь, – а потом пробиваю дыру там, где у него был правый сосок. Он снова падает, как я и хотела.

Влажные глаза Гэри вдруг становятся человеческими. Но я не верю ему ни на секунду.

- Такие, как ты, – говорю я, – заставляют меня болеть за зомби.

Он обзывает меня шлюхой. Это говорит мне все, что я хотела знать. Не знаю, сколько еще патронов осталось в этом пистолете, но я не собираюсь тратить их на его жалкую задницу. Если от него что-то останется и он потом снова начнет меня доставать, я разберусь с этим позже. Но, честно говоря, я настроена скептически. По мне, так этот парень – просто корм для зомби. Как и его дружок, которого я уже не вижу. Удивительно, как громко он стонет. Удивительно, что я все еще голодна. В тележке столько риса, фасоли, пасты, сыра и сальсы, что нам хватит на несколько недель. Жаль, что я не взяла с собой готовые мясные полуфабрикаты, но что поделаешь? Это была спонтанная покупка. Зато я взяла много теста для печенья и шоколада. Видит бог, нам нужно печенье. И кофе. И молоко. (Я еще взяла кофе и молоко.)

И, надо признать, я немного потратилась. Если бы не зомби-апокалипсис, я бы не стала покупать анчоусы, испанские оливки, сердцевину артишоков, пальмовое сердце и тому подобное. Но все это – маленькие деликатесы, которые я всегда любила и которые редко могу себе позволить. Но в нынешних обстоятельствах – к черту все это.

Если мне суждено умереть ужасной смертью, я, по крайней мере, заслуживаю чего-то необычного и вкусного. Как думаете?

Конечно же!

И вот я снова качу по одинокой Джесси-стрит, с легкостью уворачиваясь от неуклюжих мертвецов. Слава богу, что они такие медлительные, что в них нет ни искры, ни огня. Как ни странно, я благодарю Бога за то, что эти обдолбанные придурки отвлекли меня, хотя и хотели причинить мне вред.