— Много у вас тут подобных тварей? — спросил Адемар.

— Хватает, — кисло ответил Тудук. — На них, говорят, охотиться можно, только кто бы научил. Говорят, они денег стоят целиком и по частям. А так только окапываемся и прячемся.

— Есть от кого?

— Да есть. Те же выползни. Они лесные, и живут в предгорьях по побережью. До вашего Форт-Весмон добегают, а до Пришлого уже нет. Бывает, и к нам заходят. Главное, успеть спрятаться. Поля-огороды потопчут и уйдут. Каждое поле валом не обнесешь. Тыдру видел пару раз. У этих своя жизнь, людей даже за еду не считает. От скуки может прийти, покусать кого-нибудь, сломать что сломается, скотину распугать. И смеется. Вы слышали, как тыдра смеется?

— Как человек или как гиена?

— Нет. Она ухает так. Ух-ух-ух. И улыбается. Убил бы тварь.

— А нетопыри у вас есть?

— Нет. Они южнее. Им в лесу не летается. Они живут в пещерах под Пустошами и вылетают на охоту ночью. Жрут диких свиней и лошадей. Могут и людей, наверное. Если найдутся настолько тупые люди, чтобы ночью ходить по Пустошам.

— А тагуары?

— Эти есть, — Тудук подергал воротник своего овчинного тулупа, сделанный из пятнистого меха. — Мелкие, но поганые. На драку с мужиком падлюка слаб. Но если врасплох напрыгнет из засады или супротив бабы, дитенка какого, считай, все. Эта падла исподтишка прокусывает хребет на загривке или вскрывает шейную жилу на раз, что когтями, что клыками. Моргнуть не успеешь. Только красный фонтан к небу и душа из тела вон. А уж для скотины домашней врага страшнее нет. Они, по-вашему, как считаются, как твари магические или как просто звери?

— Просто звери. Только умные. Этого как добыли?

— Из арбалета. Есть у нас один парень, потомственный браконьер. Помните его?

Адемар ответил удивленным взглядом. Не помню, мол, никаких арбалетчиков.

— Он вас помнит. По Дубравке. Вы в первом ряду шли, он два раза по вам попал и не пробил. До сих пор жалеет. Надо было, говорит, не в рыцаря, а в усатого стрелять. Вы бы без него потом след не нашли и проводника бы не поймали.

Ехавший сзади Корбо, еще не отошедший от приключения с выползнем, опять вздрогнул, однако никто этого не заметил.

На следующий день встретили стаю гиен. Восемь злобных хищников, в холке мало не по пояс человеку. Задние лапы короче передних, большие уши, серо-бурая свалявшаяся шерсть. Историческая родина гиен всегда была в степи к югу от Сузы. Гиены тогда носили короткую шерсть без подшерстка и не лезли в северные леса, где обитали более утепленные хищники. Но те лесные хищники вымерли, а любопытные гиены год за годом заходили все дальше и поколение за поколением обрастали все более теплой шерстью.

— Смотрите-ка, — нахмурился Тудук, — Надо их шугануть.

— Зачем? — спросил Адемар, — Думаешь, нападут? Нас же много.

— Нечего им тут делать. В стае они могут даже охотиться загоном. Всаднику от них не уйти, — Тудук поймал скептический взгляд Весмона, — В смысле, на наших лошадях не уйти. Пустая лошадь еще убежит, с грузом нет, гиена быстрее.

— Тина, Корбо!

Гиены не поняли, почему груженые лошади остановились. Понюхали воздух. Ну, люди и люди. Ароматных смоляных факелов при них нет, значит, не охотники. Остановились, значит, боятся. Боятся, значит, точно не охотники.

Пока гиены тихо обдумывали и переговаривались, Тина и Корбо спешились. Тина натянула арбалет и прицелилась.

— Вожака? — спросила она.

— Да, — ответил Адемар.

Щелк! Пиу-пиу-пиу! Один выстрел из арбалета и четыре стрелы из лука. Корбо так и не научился поражать цель с первой попытки, однако научился держать в воздухе четыре стрелы. То есть, выстрелить еще три раза, пока летит первая.

Тина попала вожаку в грудь. Колдовской арбалет доставлял болты с сильным разрывным эффектом. У зверюги оторвало голову и передние лапы. Корбо одной стрелой из четырех попал другой гиене в живот. Та оптимистично решила, что сдохнет где-нибудь подальше от охотников, но далеко не ушла. В магоскоп Адемар разглядел, что стая рассеялась и убежала в лес, а там свернула на юг. Но одна беглянка далеко не ушла, упала и, похоже, сдохла.

— Шкуры нужны? — спросил Весмон.

— Пригодятся, — ответил Тудук, — В Пустошах вообще все пригождается. Кроме мяса гиен. Его даже свиньи не едят.

— А кто ест?

— Сами гиены и едят. Выползни не брезгуют. Летом мясные пчелы-падальщицы.

— Здесь еще и пчелы есть?

— Это неправильные пчелы, и они дают неправильный мед. Есть его я бы не стал. А на продажу хорошо идет, в алхимию всякую. И не портится, что особенно приятно. Только воняет, как будто уже испортился.

Ночью в землянку пришел незваный гость. В Пустошах не выставляли часовых снаружи защищающего периметра. Кто-то черный и тяжелый пробежал быстрее, чем испугались лошади, прыгнул в окно и вынес его внутрь вместе с рамой. Может быть, он же раньше подкопал в этом месте, а Тудук и компания в сумерках не заметили. В землянке стены и так красотой не блещут. Окно нужно, чтобы не задохнуться. А еще как запасной выход, если вдруг враги придут.

Черный и тяжелый схватил в зубы один из вьюков и выскочил наружу так же легко, как запрыгнул внутрь.

Адемар спал чутким сном рыцаря и проснулся сразу же. Вскочил, в окно не полез, накинул теплый плащ в рукава, схватил молот и выбежал в дверь.

Черный силуэт успеть отбежать довольно далеко, но тяжелый вьюк оставлял след на снегу. Адемар спросонья даже не подумал, кто это и что он ухватил. Задница шириной почти с человека, четыре лапы, хвост. Точно не выползень с его вывернутыми широко расставленными лапами и гребнем на спине. Длинный, лапы короткие. Не гиена. Похож, наверное, на медведя, только более ловкий.

Ноги промокли. Адемар забыл надеть ботинки и выскочил в «спальных» портянках из толстого фетра.

Куда он бежит? К берегу залива? Нет, к ручью. Еще нырять за ним? Адемар ускорился и почти догнал неведомого зверя. Человека догнал бы и толкнул в спину, а с этим что делать? С разбегу наступил на хвост. Не сразу, конечно, но с третьей попытки попал.

Черный издал громкий скрип, выплюнул вьюк и развернулся. Адемар ударил его правой ногой по ребрам и левой рукой в голову. Ногой попал как по набитому мягкому мешку, а рукой не попал. Зверь ловко поднырнул под руку своей округлой головой и сделал выпад к шее Адемара.

Граф схватил зверя сбоку за шею. Пальцев не хватило бы, чтобы эту толстую шею удержать, но смял в складку кожу сбоку и остановил рывок. Зубы клацнули буквально перед носом. Весмон ударил молотом, но попал вскользь. Правой рукой отпустил молот болтаться на темляке и сгреб шкуру на шее с другой стороны.

Зверь теперь стоял перед человеком, опираясь на короткие задние лапы. Злобно размахивал хвостом, пытался дотянуться зубами или подцепить когтями передних лап. Правда, у человека при равном росте руки длиннее, и черные когтистые лапы только цеплялись за просторные рукава теплого плаща на тюленьем меху. Толстая материя расползалась на лоскуты, но пока держалась, защищая.

Вот попал! Отпустить его нельзя, сразу укусит. А держать — что толку? Сильный, вырывается.

Зверь раскрыл пасть, из которой пахнуло рыбой, и с рычанием потянул в себя воздух. Адемар не придумал ничего лучше, как повторить жест. Оскалился, нахмурил брови и вдохнул с рычанием. Никогда не умел рычать на вдохе, только в детстве, когда сильно простудился. Или в Пайт-Сокхайлей, когда был тыдрой.

Надо же, получилось! Человеческое горло исторгло звук, очень похожий на голос зверя. Да какого там «зверя»? Это же самая натуральная тыдра. Только огромная, намного больше тех, что попались в засыпанном городе.

— Держите его, господин! — крикнул сзади Корбо.

— Конец графу! — Тудук не то выругался, не то веревку принес.

— Вяжи конец к задней лапе! — выдавил через натугу Адемар, надеясь на хороший вариант.

Тудук ответил настолько по-морскому, что даже слово «конец» там не фигурировало.

Тыдра качнулась вправо-влево, резким рывком вниз освободила голову и вывернулась в ручей.

— Это что сейчас было? — спросил Тудук с видом безмерного удивления на суровой обветренной физиономии.

Он добежал и стоял, согнувшись. Держался за правый бок, тяжело дышал. Опирался на охотничье копье с перекладиной под наконечником. Корбо запыхался меньше, а в руках держал лук и стрелу. Остальные подотстали и уже перешли с бега на шаг, когда поняли, что зверь сбежал, а граф живой.

— Тыдра, — ответил Адемар, переводя дух.

— Да я сразу понял, что тыдра, — сказал Тудук, — Почему она ушла?

— Живет она здесь.

— Вы что, тыдру первый раз видите? Они же не могут просто уйти, не поглумившись. Другой раз ее толпой бьешь, чего только об нее не переломаешь, а ей плевать. Пока двух-трех человек не укусит, не уйдет. Еще и с собой что-нибудь утащит. Вообще ненужное, лишь бы утащить. Последний раз тыдр плуг схватил. Двадцать шагов пропахал, пока не надоело.

— Да ловили мы этих тыдр, да Корбо? — ответил Адемар.

— Все так. Они злые. И вообще не гостеприимные, — подтвердил Корбо.

— Вы что, правда к ним в нору прыгали? — спросил Тудук, недоверчиво хмурясь.

— Ага, — ответил Корбо.

Тудук тяжко вздохнул.

— Ну, ты-то ладно, — сказал он, глядя на Корбо, — Ты-то со смоляными ходил. Но чтоб городской граф к тыдре в нору залез и живым вылез… Вы сами-то понимали, куда лезете?

— Не очень, — ответил Адемар, — Я так понял, что здесь нормально зверушек в норах беспокоить. Доспехи надел, светильник скинул.

— Я думал, брешут, — признался Тудук, — Знал, что Сантели двух мелких тыдр вывозил в клетке. И песенку слышал. Думал, вам этих тыдр смоляные вытащили, и вы просто понтуетесь, будто сами поймали. А вы, оказывается, тот еще приключенец. Как вообще может нормальный человек живую тыдру руками хватать?

Да черта с два я бы даже посмотрел в их сторону, — подумал Весмон. Если бы знал, что это за тварь такая. Но вслух, разумеется, говорить не стал. Реноме надо всячески поддерживать.

— Вот так, — скромно показал он, — У нее на шее шкура складками.

— Да ну вас. Вы, рыцари, вообще другие. Не как мужики. Как в книжках пишут, такие и есть. Всерьез считаете себя героями сказок. Хоть тыдру из норы, хоть луну с неба. И сдохнуть не боитесь. Хрен ли там, чего вам бояться. В церковь столько отнесено, что на том свете вас с хлебом-солью встретят, И на этом свете жена с детишками голодать не будет. Тыдр, поди, первый раз увидел создание наглее себя. От удивления не сообразил, что дальше делать, плюнул и убежал.

— Не убежал, — сказал Корбо, — Вон он, голову из воды высунул и на нас смотрит.

Тыдр поймал взгляды людей, оскалился и презрительно фыркнул.

Адемар приподнял вьюк. Внутри звякнуло.

— Доспехи? — спросил Тудук.

— Они самые. На кой черт тыдре доспехи?

— Чтоб у вас их не было, когда в нору полезете, — предположил Корбо.

Вопрос, который задает старший, не является риторическим, если младший может дать на него ответ.

— Зря черта поминаете… — начал Тудук и усмехнулся. Как не местный.

Это на большой земле визит черта — событие, наводящее ужас и способное в перспективе испорить жизнь. В Пустошах, случись кому увидеть упомянутого, он скажет «Спасибо те, Господи, что это просто черт, а не тварь какая».

— Ногам не холодно, господин? — спросил Корбо.

— Холодно.

На самом деле, ногам было не просто холодно, а чертовски холодно. Мужчины не ноют из-за такой ерунды. Но и притворяться, что все нормально, тоже не по-мужски. Всем видно, что портянки мокрые насквозь. Только дураки врут по мелочам.

— Я вам сапоги захватил, — Корбо вытащил из-за пояса сзади сапоги Адемара.

В последний день лошадей гнали, чтобы не вставать на ночевку лишний раз. Уже в темноте добрались до фактории, ориентируясь на свечу в окошке.

Найти факторию несложно. Иди на юг по берегу. Потом будет слишком широкая река, чтобы перейти ее в самом устье. И не надо. Иди вверх по течению, по своему берегу увидишь сначала причал, потом вал с частоколом.

У причала стоял кораблик. Добротный, как говорят северяне, драккар. Корабль Сантели назывался «Удача» и представлял собой относительно широкий двухмачтовый парусник с приличной осадкой. Борта, обшитые медными листами, высоко поднимались над водой. Казалось, пустой корабль вот-вот перевернется.

— Эгегей! Кто такие? — крикнул часовой со смотровой площадки, сделанной между тремя высокими соснами по ту сторону частокола.

— Граф Весмон со свитой! — крикнул в ответ Корбо раньше, чем прокашлялся Тудук.

— Не гони! — Часовой натянул лук, — Кто такие?

— Вперехлест тя через бушприт! — солидно отозвался Тудук, — Лук бросай, хватай дудку, играй «свистать всех наверх». Князь Тудук якорь бросает.

— Так бы сразу и сказали, — часовой убрал оружие, — А то графы какие-то. Графам мы до лета в хрен не вперлись.

Гости грохнули таким хохотом, что часовой чуть с башни не свалился.

Внутри частокола стояли четыре длинных деревянных дома. Два жилых, с окнами и с трубами. Хлев и конюшня под одной крышей. Склад. Отдельно баня, отдельно кузня. Колодец. В разных местах поленницы под навесами.

В строениях вне частокола угадывалась лесопилка с приводом от ручья, штабели дров и пиломатериалов, кучи древесных отходов.

Встречать гостей вышло к воротам все население фактории.

Впереди стояли двое хорошо знакомых старших. Оба живы-здоровы, оба на месте и корабль на месте. Это хороший знак.

Плотный мускулистый Сантели отличался роскошной гривой темных волос, плавно переходящей в бороду. В этом сезоне он носил короткую бороду, две косы по бокам и волосы до плеч сзади. Усы подравнивал, чтобы не лезли ни в нос, ни в рот.

Худой и жилистый Шарлей тоже носил не просто волосы, а прическу. Седой до белизны, но на лысину и намека нет. Усы подковой, остальное лицо чисто выбрито. Вместо левой кисти — стальной крюк.

Оба одеты в расстегнутые овечьи тулупы поверх простых шерстяных штанов и рубашек.

Значит, встречают здесь не по одежке, — подумал Адемар. По прическе встречают. Разумно. Одежду-то пошел и купил, или, допустим, украл. Но ухоженные волосы говорят, что человек имеет и возможность, и желание следить за собой. И не вчера у него таковые возможности и желания появились. Впрочем, Пустоши — большая территория, где все про всех слышали, но видят в лицо друг друга нечасто. Когда человеку выгоднее быть узнанным, чем неузнанным, есть смысл обрасти особой приметой.

Остальное население фактории, судя по штанам и шапкам, делилось на две группы.

Первая — команда «Удачи». Полтора десятка человек в длинных морских штанах и вязаных шапочках. С парусником можно справиться хоть троим-пятерым, если не шторм. Но в морском походе три-пять человек должны быть на местах постоянно. В море нельзя под вечер причалить к берегу, бросить якоря и лечь спать всей командой. Даже если и причалили, то положено дежурную вахту оставлять.

Вторая, примерно столько же, гарнизон фактории. У этих на головах фетровые шляпы или суконные капюшоны, а ниже колен надеты толстые вязаные чулки. У моряков, скорее всего, тоже такие чулки, но под штанами.

Угадывается повар в характерном белом колпаке и не то врач, не то алхимик в длинном рабочем халате, щедро уляпанном разноцветными пятнами.

Сантели и Шарлей вежливо, но сильно удивились, что Тудук пожаловал в гости вместе с Весмоном. Или Весмон вместе с Тудуком, как посмотреть. На ночь глядя уставших гостей напоили горячим, накормили теплой кашей и положили спать.