Маленькая экспедиция неуклонно двигалась на север навстречу зиме. Адемар не стал проявлять фантазию, проложил дорогу на север из середины долины Сузы через родовой замок на северном берегу Доры. И набрал отряд из тех солдат во главе с сержантом, которые сопровождали его в Мильвесс, в Пайт-Сокхайлей и обратно. Правда, всех собрать уже не удалось.

Трое сразу по прибытии получили заслуженный отпуск. Один из них женился. Другой, неместный, поехал к родителям. Третий порадовал толстым кошельком свою немаленькую семью и срочно-срочно ремонтировал дом, чтобы успеть до зимы.

Двое ушли в отставку. Один по совокупности ранений решил, что в солдаты он более не годится и перевелся в замковую стражу. В мирное время в стражниках-домоседах скапливались не совсем еще негодные ветераны и инвалиды. Второй, как ни странно, струсил. Посчитал, что с него хватит, что запас удачи этим летом исчерпан на жизнь вперед и что пора перейти на более спокойную работу, пока кошелек и здоровье позволяет. Что ж, тоже разумное поведение, которое не следует порицать. Лучше уж пусть человек сразу выпишется из искателей приключений, нежели постесняется, а затем убоится и подведет в самый опасный момент.

Остальные пятеро солдат и сержант за два месяца достаточно отдохнули и даже как-то с радостью приняли предложение отправиться на край света. У молодого графа полно удачи и денег, держаться рядом с ним вкуснее, чем держаться рядом с кухней. Адемар давно заметил интересный аспект: для дворян понятие «удачи» было довольно-таки условно. То есть удача, безусловно, имеет место, однако ее посылает, как правило, Пантократор, и лучше Ему в этом помогать всемерно. Тщательно планировать, обзаводиться доспехом попрочнее, оружием получше, не забывать жертвовать Церкви и так далее. Простолюдины же воспринимали «удачу» больше по-язычески, наподобие некоего ресурса вроде телесного здоровья, которое либо есть, либо нет. А если оное имеется, то его может быть самое разное количество, от ничтожной капли до полного изобилия. «Этот человек удачлив» запросто перевешивало иные соображения.

Странные все-таки эти мужики…

Корбо и Тина, не отягощенные семьями, отнеслись к очередному путешествию как к вообще не событию. После возвращения из Пайт-Сокхайлей Весмон всего-то чуть больше месяца просидел на одном месте.

Итого, все участники экспедиции уже бывали в предгорьях прошлой зимой, имели собственное зимнее снаряжение и не боялись многодневных зимних походов.

Еще одной значимой остановкой на маршруте стал северный лагерь Загородной Стражи. Адемар проинспектировал подчиненных и объявил учения для легкой конницы. Максимально быстрый марш дальше на север.

С собой забрали десяток пойманных беженцев в сторону Ломаных Гор и выгребли из тюрем попутных городов с десяток баб, арестованных за мошенничество, кражи и убийства. Пообещали местным властям, что из Пустошей они не вернутся.

Адемар посчитал, что от баб Тудук точно не откажется, а мужики пригодятся как носильщики. Ведь через горы лошади не пройдут. Со слов Сантели, Тудук еще в обмен на прошлых баб согласился сотрудничать. Сильно удивленный проводник повел отряд в горы. Половину отряда. Женщин оставили под охраной в деревне, чтобы за ними Тудук прислал «женихов». Для того, чтобы женщины перешли через горы, к каждой следовало приставить опытного спутника.

В деревне Адемар выгрузил и оставил под охраной пять телег с овсом и подмерзшими свиными тушами. Если к зиме добавить Тудуку лишних десять едоков и не добавить еды, получится несколько нехорошо. Да и мужиков-носильщиков надо будет прокормить, пока они доберутся до Форт-Весмон.

Перевал оказался тропой через горы почти без страшенных качающихся балансиров. Его преодолели лучше ожиданий. Один носильщик сорвался с карниза и разбился насмерть. Нес не что-то важное, а мешок еды.

Заочно знакомый самозваный князь Тудук оказался худым и невысоким. Лет пятидесяти. Лицо обветрено, как у моряка, по манерам и по лексике в самом деле сколько-то моряк. При этом худородный, но дворянин. Корбо без труда вывел его на пару слов о прошлых заслугах. Капитан солдат на королевской галере. Охотник на пиратов. Ветеран абордажей.

Тудук очень удивился незваным гостям, еще и такому отряду. Кое-как распихал носильщиков по землянкам, а Весмона с Корбо и Тиной положил у себя в избе. За подарки искренне благодарил. Деревня еще не превратилась из разбойничьего логова в настоящую деревню. Три свиньи, одна корова, девять баб. Прислали больше, выжили не все.

Самозваный «князь» собрал своих и объявил, что у него в гостях настоящий граф с Большой Земли. Что несколько легитимизирует хозяина этой убогой деревеньки как князя. Нескольких своих людей с проводником отправил на ту сторону за бабами и обрадовал, что придется сходить еще раз за едой.

На взгляд Адемара, прошлогодним бабам у Тудука пришлось неплохо. Не лучше, конечно, чем на старой родине, в разбойничьих логовах на хитрых рынках. Землянка по удобствам уступает даже баракам, построенным из строительного мусора, зато в городе. Но по нынешним временам, если у тебя есть миска теплой каши в день, и ты не выкашливаешь легкие от холода, то ты уже хорошо устроился. Скоро в мире останется существенно больше жилья, чем людей.

Впрочем, люди Тудука этим летом собирались переходить с землянок на избы. Далеко к югу нашлась глина, годная на кирпичи, а в Форт-Весмон жил мужик, который тогда еще делал печки. Строевого леса и дров хватало. Едой запаслись, да и с леса можно неплохо кормиться, если знать, как.

Мужиков-носильщиков перспектива еще минимум два раза пробежать опасный маршрут туда-обратно нисколько не порадовала. Начали бухтеть. Тудук приложил зачинщика кистенем, не воинским, а воровским — гирька на бечевке, маленькая, в кулаке помещается. Весмон сказал, что если мужики будут себя плохо вести, то в Форт-Весмон такие не нужны, и пусть батрачат у Тудука. Шли в Пустоши — пришли в Пустоши. Кому не нравится, идите обратно на ту сторону, там вас повесят за бродяжничество.

Проводить гостя в факторию Сантели Тудук взялся сам. Дорогу знали все, но отправить с графом кого-то из разбойников Тудук не рискнул. Ляпнет что-то не то, и отвечай потом за него.

По зиме от деревни Тудука до фактории Сантели больше недели пути, и на этом пути нет ни поселений, ни дороги.

Начало зимы на побережье еще терпимое. Погода стояла мокрая и умеренно холодная. Залив у берегов замерз, а дальше виднелись сердитые волны. Путники шепотом молились, осеняли себя знаком Пантократора и отводили глаза. Каждый знает — за морем больше ничего нет, лишь волны без конца, и затем начинается ад. И если всматриваться, куда не следует, оттуда могут глянуть в ответ.

Земля подмерзла, выпало немного снега. Мелкие мохнатые лошадки шли как по утоптанному грунту. Адемар постоянно пересаживался с одной на другую и радовался, что похудел.

Даже не подумал, что у Тудука за лошадей будет такая мелочь. Какие-то ослики, а не лошади. В прошлом году Адемар купил у Бриана Тессента самого большого коня в Последнем Привале. Тот возил толстяка медленно и печально, но не уставал настолько, как эти пони.

Ночевать под открытым небом уже холодно. Если только найти место, защищенное от ветра, нарубить лапника на подстилку, разжечь костры, выпить на ночь кипятка с питьевым сбором и завернуться в теплый плащ.

Тудук сильно упростил ночевки. У него еще до «заключения мирного договора» были подготовлены землянки на расстоянии дневного перехода. Да такие, что влезало семь человек, считая Адемара. В отдельной яме под крышей можно было сложить вещи, в отдельной яме разжечь костер. И с «дороги», то есть, с узкой полосы плотной земли по берегу между водой и лесом, ничего не видно. Долго бы пришлось воевать, если бы не бесплатные бабы.

А так можно и Тудука к делу привлечь. Мужик хваткий. Вроде Жука, только крови не боится. И воровскими понятиями не отягощен. Уже признался, что если служить выгоднее, чем разбойничать, то готов и служить. Но служить не иначе, как начальником над оружными людьми, а не учетом брюквы заниматься.

Весмон решил, что Тудук, хоть и хитер, но не слишком — по-настоящему хитрый человек уж точно знает, что считать брюкву намного выгоднее, чем орать на солдат. Но, как говорится, кто на что учился. Ладно, и такой пригодится.

На второй день встретили выползня. Подберезового. Выползень бывает в длину футов десять-двадцать и обозначается от «подкустового» до «поддубного». Бывает и сорок, такой уже несет почетное звание «подгорный».

Тварь сия наиболее похожа на теплокровную живородящую ящерицу, покрытую не то перьями, не то мехом коричневого цвета. Голова маленькая, шея длинная, пасть зубастая. Лапы как бы вывернутые, короткие. Брюхо чуть ли не по земле тащится. Позади длинный хвост.

Свое название выползень получил за выползающий образ жизни. Обычно он лежит в засаде, прикрытый растительностью и сливающийся с землей. Как учует добычу — бросается и кусает. На коротком расстоянии может догнать лошадь. Может и не догнать. Но не каждая лошадь достаточно умна, чтобы дать стрекача в том направлении, где наиболее надежный грунт под ногами. Часто испуганная лошадь, завидев краем глаза рывок выползня, отпрыгивает как попало куда попало, падает на бок или и вовсе ломает ногу. Всадник же от внезапного рывка непременно вылетит из седла. И хорошо ежели просто вылетит, хуже коли нога в стремени запутается.

Укус выползня почти всегда смертелен, если немедленно не оказана первая помощь. Не сказать, что выползень ядовит, однако он оставляет глубокие рваные раны, которые сразу начинают гнить.

Если верить «книге Тессентов», то до Бедствия выползень был забавной маленькой ящеркой, которая довольно часто встречалась на полях старых книг и в виде заглавных буквиц. От магической катастрофы ящерка забыла, до каких пределов ей разрешил расти Пантократор, и теперь растет всю жизнь. По легенде, естественный предел роста выползня — пока его не станет видно с неба. После чего ему посылает смерть лично Создатель из соображений, что такого он не создавал.

Из всех известных «книге Тессентов» тварей выползень наиболее устойчив к ударам оружием. Большая ошибка бить его по голове, опираясь на опыт, что голова является уязвимым местом у всех обитателей Пустошей, имеющих таковую часть тела. Череп выползня представляет собой костяной монолит. Череп, например, поддубного выползня не трескается, если на него уронить камень весом до двухсот фунтов с высоты человеческого роста. Не стоит надеяться устроить выползню сотрясение мозга подобное тому, которое получает человек при ударе по стальному шлему. Головного мозга у выползня практически нет, только выступ на конце позвоночника, к которому идут нити от глаз, ушей, языка и носа. Через глазницы его тоже не поразить, Да и глазницы у него не чета человеческим, а узкие тоннели в броне, которые заканчиваются маленькими злыми глазками. Палка, вставленная в глазницу, не задевает мозг. За неимением лучших вариантов, принято считать, что функции настоящего думающего мозга у выползня выполняет нарост на позвоночнике, скрытый костями таза.

Поражение в бока между ребрами и тазом не приводит ни к смерти выползня, ни к снижению ярости. Суставы лап не позволяют отделить лапу даже мастерским прицельным ударом меча или топора. Поражение копьем через открытую пасть повреждает пищевод, но это ранение не опасно.

Кожа выползня чрезвычайно толста и, будучи надлежащим образом выделана, превосходит бычью в применении как для доспехов, так и для приводных ремней. Позвоночник весьма крепок, стальной топор об него только щербится. По спинному хребту проходит еще и низкий гребень из выступающих вверх треугольных пластин. Грудная клетка сформирована из пластинчатых ребер, перекрывающих друг друга. Кости лап годились бы на оружие, когда бы пришлись кому-то по руке.

Зубы и когти выползня пригодны для использования в качестве режущих инструментов. Но на обмен с торговцами Большого Мира они стоят дороже приличного стального ножа. Правильно расколотая кость дает острые обломки, которые годятся для наконечников стрел, а то и копий. И тупится очень плохо, почти как обсидиан. Только «каменного стекла» в мире почти что нет и никто не знает, откуда оно взялось изначально, чтобы достать еще. А выползневых костей побольше будет.

Мясо выползня условно съедобно для свиней после замачивания с уксусом и продолжительной варки в трех водах. Ценными магическими ингредиентами являются: глаза, сопли из носа, головной мозг, нити спинного мозга, «крестцовый мозг», сердце, печень, орган неизвестного назначения рядом с печенью. Из кожи с языка можно в кустарных условиях приготовить простой и надежный яд.

При охоте на выползня следует учитывать его естественные ограничения. Он абсолютно не умеет прыгать. Не умеет подтягиваться на передних лапах. Яма с вертикальными стенками глубиной в три четверти длины без хвоста является для выползня надежной ловушкой, а вертикальный вал той же высоты — непреодолимым препятствием.

Извести пойманного выползня можно алхимическими ядами. В еде выползень неразборчив и жрет любое мясо до падали включительно. Чрезвычайно эффективна закинутая в пасть магическая зажигательная граната в оболочке из толстого стекла. Годится и крепкая щелочь, но не кислота. Известны случаи, когда выползня убеждали проглотить «внутренний капкан» с мощной пружиной из китового уса.

— Зачем он за нами идет? — спросил Адемар.

Выползень перемещался короткими перебежками на достаточно большом расстоянии. Невооруженным глазом его бы в лесу было не разглядеть, но магоскоп уверенно показывал, что по лесу перемещается некая сущность с содержанием магии, и по цвету та же, которую видели в прошлый раз.

— Он идет не за нами, а за лошадьми, — ответил Тудук, — Лошади груженые, плетутся со скоростью пешехода. А ветер в его сторону. Если бы он перестал слышать и чуять лошадей, он бы сразу и думать про них забыл.

— Корбо, а проверь свисток, — предложил граф оруженосцу, — Есть у выползня дополнительные уши?

Корбо откопал в поясной сумке костяной свисток, повесил его на шею и замешкался.

— Я отъеду в сторону, привяжу лошадь к дереву и дуну, — сказал он, — И Тина пусть зарядится. На всякий случай.

— Давай, — благословил Адемар. Тина закрутила ворот, натягивая свой новый арбалет. В руках маленькой девушки оружие казалось несуразно большим, однако механика позволяла взвести дугу даже слабой рукой.

Результат превзошел ожидания. С первой попытки выползень не расслышал. Что неудивительно, потому что ушных раковин у него нет. Во второй раз Корбо дунул погромче. Выползень поднялся на задние лапы, погрозил кулаком в сторону Корбо и галопом помчался в направлении свиста. Адемар в замешательстве почесал затылок под шапкой. Эффект получился какой-то неправильный…

— Ах ты ж! — Тудук осекся, не закончив ругательство.

Впереди-слева, на кромке леса взорвался большой сугроб, из него выскочил выползень раза в два больше подберезового и тоже со всех ног помчался в направлении Корбо. Похоже, на этих тварей свисток сработал как приманка.

Лошадь Корбо заметалась, натягивая поводья, и полезла на дерево. Сам Корбо, за неимением лучшего варианта, полез на соседнее.

— Которого? — деловито спросила Тина, встав на колено и направив арбалет в сторону чудовищ.

— Первого, — через мгновение решился Адемар. Второй выглядел слишком большим.

Щелк! Болт попал в заднюю лапу, да так, что в стороны полетели брызги крови и клочья мяса. Выползень этого как не заметил. Он пробежал мимо Корбо и его лошади.

Второй, более крупный монстр, оказывается, тоже бежал не к Корбо. Он направлялся к первому. Твари с оглушительным стуком врезались друг в друга костяными лбами. Треск был такой, будто свалили вековой дуб, причем, не спилив, а сломав.

Даже баран бы после такого удара ошеломленно сел на задницу. Но выползень не баран. Чудовища сразу же попытались укусить друг друга. Большой схватил меньшего за голову, перевернул его и подмял под себя. Ударил по животу задней лапой раз, другой, третий. Вспорол брюшину. Все это время перевернутый выползень не переставал сопротивляться.

Лошадь Корбо потеряла из виду чудовищ и более-менее успокоилась. Корбо залез в седло и присоединился к остальным. Оруженосец был очень бледен, и руки у него слегка тряслись, но Весмон рассудил, что упрекать верного помощника в такой ситуации было бы несправедливо.

— Мне кажется, этот свисток выдал что-то совершенно оскорбительное на их языке, — сказал Корбо, переведя дух, — Если бы мы не привели первого на охотничьи угодья второго, большой бы пожрал и меня, и лошадь.

— Давайте-ка уедем отсюда подальше, — решил Адемар, — Надеюсь, большой доест маленького и пойдет спать.

— Выползни не едят друг друга, — сказал Тудук, — Он, скорее устанет и проголодается. Поэтому, давайте и правда, двинемся.