Почему Адемар так легко согласился?

Ему не нравились вводные, но здесь ничего не поделать. Голод неизбежен, это бесспорно. Еды мало, людей много. В том, что нынешний урожай сгнил, обвинять некого.

Ему не нравилась идея войн ради сокращения населения.

Ему не нравилась реализация этой идеи через подлость на подлости. Бунт против императора. Отказ императора выполнять присягу хлебодара. Провокация вступления Острова в широкомасштабную войну.

Для того, чтобы всему этому противостоять, у Адемара Весмона не было пока ни идей, ни союзников.

Может быть, надо пробиваться к Оттовио и рубить правду-матку? Но инцидент в Пайт-Сокхайлей вовсе не приблизил к императору графа Весмона, скорее отдалил. И у него не было таких аргументов, которые бы перевесили мнения всех проверенных соратников.

Зато можно стать другом Артиго Готдуа. Открыть ему все карты. Подарить четвертый том Клекена. Пусть объявит себя настоящим императором. Скажет, что Оттовио узурпировал власть. Скажет, что Оттовио нарушил присягу хлебодара. Мобилизует короля и дворянское ополчение Закатного Севера, чтобы помочь Закатному Югу. Оттовио этого делать точно не собирался.

Правда, графу Весмону придется вернуться на восток, чтобы максимально смягчить последствия войны для родной земли. Западные дворяне как-нибудь сами разберутся, как воевать на западе, а своя рубашка, как говорится ближе к телу. Нехорошо бросить родину в беде ради войны на другом побережье.

Когда Артиго победит, Истинное Государство должно быть обезглавлено. Посвященных максимум несколько десятков. Даже нет необходимости зачищать всех. Если часть из них казнить, часть бросить за решетку и часть убрать от власти, то «заговор, который не заговор» если не рассыплется, то потеряет влияние на поколения вперед.

Проблему же баланса продовольствия и населения надо решать не так. Надо мобилизовать умных людей среди дворян, умнейшей части общества. Это интеллектуальный потенциал, который сейчас совершенно не используется для усовершенствования производства чего бы то ни было.

На дворянах держится самое высшее руководство, правосудие и финансы. Производством же товаров и продуктов заправляют тупые, косные и вороватые мужики. Они бы, может, и рады сделать больше и лучше, но не умеют, потому что и мозгов не хватает, и знаний. Но человек всегда может стать умнее, если его учить.

Заодно неплохо бы привлечь к производственным и сельскохозяйственным задачам магов. Магические практики, как говорит Руфус, хорошо развивают мозги. Пусть магов нельзя убедить одними только деньгами, но можно ведь направить в нужную сторону их «чисто научный интерес». Если тот же Руфус за три дня может придумать, как выжать из тыдры лекарство, то разве он не выведет, например, более устойчивый и продуктивный сорт зерна лет за десять?

И ведь все это совершенно не противно духу аристократии. Взять, например, Клуб Шутов. Собираются умные люди и с видимым удовольствием решают прикладные вопросы. Или взять университеты. В Каденате общими усилиями архитектурного факультета придумали, как собирать кубик Люнны. В Мильвессе кто-то работает над медицинскими новинками и придумал, например, полезнейшую теорию о живой заразе и кипячении. Почему бы не перенаправить часть умных людей из юриспруденции, архитектуры и медицины в производство и сельское хозяйство?

Вряд ли у императора не хватит авторитета на эти реформы. Но можно добавить за счет поддержки церкви. Любая образовательно-управленческая реформа лучше, чем убивать девять из десяти прихожан. Тогда ведь и доход церкви снизится в десять раз. Делить на всех или убивать девять из десяти священников?

Правда, единственный хорошо знакомый иерарх старше, чем замковый поп, это хилиарх Блохт. Но он тоже на западе, там, где Артиго Готдуа. Как-нибудь договорятся. Блохты умеют договариваться.

Руфус вскрыл ящик, который приехал вместе с ними.

Кааппе передала денежные средства по списку.

Две тысячи хороших необкусанных золотых мерков для Артиго Готдуа.

Для него же десять векселей по одной тысяче золотом от Клуба Кредиторов Пайт-Сокхайлей. Фийамон влил на Запад некоторые суммы. Не монетой, а взаимозачетом по счетным книгам. Взамен получил несколько таких векселей. Монеты по ним на всю сумму получить будет сложно. Но ими можно рассчитываться с большими людьми за большие дела.

Три векселя по сто мерков на подкуп кого-нибудь на Закатном Севере.

Триста мерков на экспедиционные расходы. Обычных. И еще триста векселями Фийамонов, которые принимает к оплате весь Восходный Север.

Пятьдесят мерков — премия для анонимной ученицы Великого Неизвестного. Еще двадцать — аванс за следующую пьесу.

Пятьдесят — взнос с авансом от гильдий лифов Пайт-Сокхайлей и Мильвесса.

Десять — за кубики. Маловато, но здесь дело принципа.

Потом принялись знакомиться с остальным содержимым. Немного простых полезных вещей.

Лекарский сундучок, полностью укомплектованный и с инструкцией по каждому препарату. Мода на такие вот переносные наборы «крайнего случая» распространилась пару лет назад. Очень толковая оказалась штука, вроде идея на поверхности, а ведь раньше как-то не додумывались. Как обычно бывало с разными полезными новинками, людская молва приписывала это демиургам и почему-то мильвесской тюрьме. Судя по тому, что конструкция и составной набор оказывались более-менее одинаковыми, в основе лежал некий образец, который трудолюбиво воспроизвели, отправив «в народ».

Крепкие напитки в бутылках из закаленного стекла. Как сказал Руфус, можете или просто выпить или обменять на что-то полезное. Бутылки не бьются, поэтому стоят больших денег. Даже на подарки сгодятся.

Пять флаконов мильвесских духов. В Пустошах могут встретиться маги. Половина магов женщины. А парфюмеры в Пустошах вряд ли есть. Лучший подарок от купца — дорогой. От дворянина — тот, что не купишь за деньги. Но не спешите раздавать все в Пустошах, в столице Закатного Севера столичный парфюм тоже оценят.

И специфическое снаряжение, которое за деньги не купишь.

Еще одна пилюля «Секрета тыдры», которая, возможно, стоила больше, чем все остальное вместе взятое.

Руфус сказал, что эта сделана по новой рецептуре. Начнет работать сразу после приема, побочные эффекты уйдут за полдня. Зато, увы, и доза секрета меньше, и продолжительность действия меньше.

Четыре алхимических гранаты по дереву и четыре по металлу. Две алхимических гранаты с ядовитым газом. Две алхимических ракеты для фейерверка.

— Когда не знаете заранее, какого врага встретите, лучше иметь понемногу разнообразных боеприпасов, чем много одинаковых, — сказал Руфус.

Маленький «огнемет» в виде бронзового цилиндра длиной в локоть и диаметром с предплечье. Один из торцов заканчивался выступающим конусом, закрытым пристегнутой крышкой.

— Сначала мы сделали маленькую модель, чтобы потом на ее основе сделать огнемет побольше с бочонком за спиной, — прокомментировал маг, — Надо повернуть крышку и надавить на нее. Крышка раздавит капсулу внутри баллона, которая за несколько секунд создаст избыточное давление, огнесмесь мощной струей выплеснется через носик. Отдельно поджигать не надо, воспламеняется на воздухе.

— Благодарю, — сказал Адемар и тут же решил, что эту штуку в руки не возьмет, — Корбо, это, наверное, тебе.

— Я все запомнил, — сказал Корбо. Впрочем, на лице верного помощника энтузиазма тоже не наблюдалось.

Руфус наклонился к опустевшему ящику и достал последний предмет — длинный меч в ножнах.

— Это меч Лоренцо Тамаля, — сказал он, — Полагаю, вам пригодится.

— Волшебный?

— Отчасти. Магия это, по сути, наука о преобразовании энергии. В рукояти сделано замечательное устройство, которое накапливает механическую энергию, когда меч просто висит-качается. Я понимаю, как оно работает, но совершенно не понимаю, как такое воспроизвести. Я вам вывел рычажок под указательный палец. Нажимаете, и следующий удар у вас проходит с накопленной силой. Можете прорезать или промять доспехи.

— Прекрасно!

— Но не увлекайтесь. Клинок стальной. Если бить им в твердое, рано или поздно он сломается.

— Как всегда, ложка дегтя, — вздохнул Адемар, — Хотя и обычные мечи не вечны.

— Этот клинок будет бить сильнее, чем обычный, поэтому проживет еще меньше, — «порадовал» маг, — Тем более, что прежний владелец регулировал силу удара магически, а у вас просто включить-выключить. Когда сломаете, не выбрасывайте. Принесите мне, я вам из этой рукояти еще что-нибудь полезное сделаю.

«Когда», не «если». Что теперь, два меча с собой носить?

— И последнее, — маг проигнорировал вопрос и полез уже не в ящик, а в поясную сумку, — Ва-Дун тоже решил сделать подарки тем, кто пойдет путем чудовищ. Этот амулет из перьев спасет от стрелы. Один раз точно. Этот костяной свисток глушит хорошие уши. Если встретите такого нетопыря, как видели в музее, свистите смело. Про остальных тварей не знаю, можете и глухих встретить. Постарайтесь не свистеть при лошадях, им, скорее всего, не понравится.

«Скорее всего». Сложно ему было найти во дворце Фийамонов какую-нибудь лошадь, которую не жалко, и чуть-чуть свистнуть? Хотя лошадей у нас и здесь полно, сами свистнем.

Третий предмет Руфус с трудом вытащил из отдельной объемной сумки.

Хомяк. Матерый полевой вредитель длиной без малого в фут. Трехцветная шкура, надутые щеки, могучие резцы, не влезающие в пасть.

— Этот дохлый хомяк умеет танцевать матросскую джигу. Если вы не найдете ему лучшего применения.

— Какого, например?

— К нему можно привязать веревочку и крутить над головой.

Маг даже не улыбнулся, как будто упомянул про общеизвестную магическую практику.

— Зачем я буду крутить над головой дохлого хомяка? — удивился Адемар и тут же подумал, что эту задачу граф может делегировать нижестоящим. Даже Тина справится.

— Девочек пугать, — по-прежнему с совершенно серьезным видом объяснил маг.

— Самая полезная вещь, — Адемар решил подыграть и важно поднял указательный палец.

— Духи сказали, что пригодится, — пожал плечами Руфус.

— Значит, пригодится, — скопировал жест Адемар, — Духи плохого не посоветуют. А что у него внутри? Увесистый.

— Пружинка. И думатель.

Все-таки, хорошо, когда у тебя и чувство юмора есть, и выдержка. На тот случай, когда умный человек с серьезным видом вручает тебе какую-то гадость. Еще неясно, в шутку это или всерьез, но отреагировать надо так, чтобы в любом случае его не обидеть.

Потом поговорили про технические сложности магических переходов. Оказывается, там не только риск сойти с ума имеет значение. Маг не может проложить маршрут куда захочет. Демоны принимают маршрут только в точку, где маг когда-то был, при условии, что на принимающей стороне местность не сильно изменилась. Список изменений возглавляют освящение, кровопролитие, капитальное строительство.

Артиго Готдуа по последним данным обитал в городке Дре-Фейхан, что находится в подданстве Закатного Севера у треугольника, где сходятся границы Закатного Севера, Закатного Юга и Малэрсида, который позиционировал себя вассалом непосредственно императора, минуя уровень королей.

Руфус мог бы доставить Адемара в Малэрсид. Но это нагло и рискованно. В Пайт-Сокхайлей, но это далеко. И в Карфрай, столицу Закатного Севера, но тогда точно не удастся сохранить в тайне магический переход.

Кроме того, магический переход не позволял гарантированно перевезти через всю Ойкумену свиту или наемников. Считалось, что простолюдины духовно слабее, чем дворяне. И там, где дворянин рискует сойти с ума, мужик попросту сдохнет. Либо возомнит себя духовно равным благородному человеку, если каким-то чудом переживет переход. Либо сойдет с ума в сторону предательства, что совсем уж недопустимый риск. Не говоря уже о том, что лошадей, припасы, крупногабаритное снаряжение придется покупать на месте.

Магический переход предназначен для поездок на сверхважные переговоры в пешем доступе от точки прибытия. Могут быть варианты вроде тех, которые задействовала в Пайт-Сокхайлей Биэль Вартенслебен, но это редкие частные случаи.

Итак, чтобы попасть зимой из восточной части Ойкумены в западную, есть три пути для нормальных людей и четыре для Адемара Весмона.

Первый это наиболее простой и разумный. Северная дорога через Столпы. Недостаток в том, что поздней осенью это уже не вариант. Можно нарваться на обвал или плохую погоду и упереться в непроходимую стену из камней или снега хоть на последнем западном перевале. И блуждать по Столпам как по лабиринту, выискивая проходимые пути, которые хоть завтра могут превратиться в непроходимые.

Второй путь это дорога на юг в предгорьях Столпов, а потом «Дорога Курьеров» через Столпы, которой Адемар этим летом добирался в Пайт-Сокхайлей. В средней части Столпов перевалы закрываются позже, чем в северной. Но крюк выходит ого-го какой. Доехать чуть ли не до Мильвесса, потом далеко не быстрая горная дорога, а потом еще сколько скакать от Пайт-Сокхайлей на север. И в окрестностях столицы Закатного Юга показываться совершенно нет желания. Хотя может и получилось бы осторожно проскочить мимо.

Но с дорогами через Столпы сейчас появился еще один фактор кроме климатического. Человеческий. Кааппе со ссылкой не на базарных баб, а на князя Гайота, одного из Четверки, упомянула, что в Столпах уже начались военные действия между желающими воевать за Оттовио, желающими воевать за Сальтолучард и желающими воевать за кого угодно по собственному выбору, без необходимости отстегивать князьям и старейшинам и хранить верность одному единственному нанимателю. Кроме того, если на равнинах голод, значит, в горах уже последний хрен без соли доели, и маленький обоз станет целью даже для банды в десяток голодных подростков. Необходимость тащить с собой запас еды на два-три месяца пути со скоростью ползущей по горам телеги и постоянно отбиваться от голодных шаек, банд и даже армий превратит переход через горы в ад хуже перехода через Пустоши.

Третий это традиционный путь для больших тяжелых грузов. Морем. Выйти в северный океан через судоходные в хорошую погоду проливы между материком и Архипелагом. Обойти по большой дуге Залив Пустошей с его специфической подводной фауной. Обойти по большой дуге мыс Трвин-и-Гогледд с его ветрами, норовящими воткнуть парусник в суровый каменный берег. Отдать якоря в одном из северных портов, купить там лошадей и поехать в этот Дре-Фейхан.

Эта осень выдалась теплая и дождливая. Урожай сгнил. Стоило ожидать, что проливы замерзнут не завтра, не через неделю и не через две. Если бы прямо сейчас оказался под рукой корабль, то еще бы можно было успеть. Но пассажиры находятся в сердце долины Сузы, а снаряжения не собрано ни на грош.

Сколько-то времени на сборы. Корбо сразу отправить фрахтовать корабль в Гравайоне. Но корабль это не извозчик на площади. Корабли не стоят без дела неделями в ожидании фрахта. Сдал груз — взял груз — поднял якоря. Или не взял и не поднял, потому что пора вставать на ремонт. Найдется ли корабль, готовый идти в северные моря вот прямо сейчас?

На самом деле, корабль, скорее всего, нашелся бы. Или нашелся бы за большие деньги. Или при некоторой удаче в Любеч пришел бы корабль Сантели, но тут, конечно, не угадаешь. Адемар просто искал себе оправдание, чтобы не ступать на палубу. Он в жизни не путешествовал морем и не собирался без самой-самой крайней необходимости.

В Пустошах риски попроще, чем в море. Что такого страшного можно встретить в Пустошах? Людей, которые злые как твари, и тварей, которые умные как люди. Всего-то. Можно договориться, можно отбиться, можно убежать. Попробуй, договорись с Морем и Небом. Бульк! И нет тебя, такого умного и боевого. И твоей запасенной провизии нет. И твоего отряда нет. В один бульк.

С другой стороны, риски морского путешествия не стоит преувеличивать. Грузооборот морских портов на это явно указывает. И моряки не так уж боятся Моря и Неба, и купцы, и инвесторы.

Хотя… Если в ту сторону удастся проскочить до того, как море покроется льдом, то обратно-то как? Сидеть на Закатном Севере до весны и всю зиму кормить за свой счет команду корабля по ценам голодного севера? Чтобы потом скрипеть зубами, когда кто-то другой займет то место в армии Восходного Юга, которое должен был занять полковник Весмон? Или все-таки рвануть обратно по снегу через Пустоши? Тогда зачем избегать маршрута через Пустоши по пути туда?

Все-таки, Кааппе правильно просчитала, что маршрут проляжет через Пустоши. Хотя это и не маршрут мечты, но остальные варианты еще хуже.

— Корбо, что зимой происходит в Пустошах? — строго вопросил граф.

— Скука смертельная, господин, — без запинки ответил Корбо, — Одно хорошо, летние твари зимой спят. Слизни и шершни уже сейчас должны залечь в спячку. Серые Тени уходят в подземелья. Подземные твари зимой крайне редко вылезают наружу…

— Но вылезают.

— Но редко. Если нам не нужно, как смоляным, обязательно добить тварь и разделать, то достаточно отпугнуть.

Смоляными называли охотников за магическими тварями и артефактами старой цивилизации. Потому что магический светильник вещь дорогая и редкая, и отчаянные парни лезли в неведомые глубины главным образом при свете смоляных факелов.

— Алхимический, даже не магический, фальшфейер отлично с этим справляется, — продолжил Корбо, — Господин маг нам фальшфейеров не привез, здраво рассудил, что и здесь купим. Для тыдр люди и лошади не главная еда, они могут только для развлечения прийти и укусить. Выползни зимой почти все время спят…

— Почти?

— Если разбудить, то проснется. Сон у них чуткий, и просыпаются они быстро. Если еда рядом, то выползню совершенно не лень быстренько сбегать на перекус.

— Есть специфическая зимняя фауна, которая не дремлет?

— Есть. Но она не массовая, потому что зимой в Пустошах жрать нечего. Наиболее частые зимние хищники ходят за табунами диких лошадей. Еще, конечно, встречаются откровенно магические твари, которые тихо лежат под снегом и просыпаются, когда кто-то проходит мимо.

— Как выползни?

— И выползни тоже. Выползень большой, сильный и на рану стойкий.

— Стойкий как тыдра?

— По-другому. Тыдра уязвима и восстанавливается. Выползень не восстанавливается, но его уязвить сложнее.

— Еще сложнее?

— Ох, господин… — Корбо покрутил головой, — При равном размере тыдра конечно более опасна чем выползень. Но выползни обычно намного больше тыдр.

— Чем их бьют смоляные?

— Убегают по возможности. Если же припрет, оружие даже не достают. Бьют алхимическими и магическими заготовками. Еще ловушки копают. Выползень из ямы с вертикальными стенками нипочем не выберется.

— Ладно. Наймем Сантели. Если он там как-то живет, значит, с местной живностью справляется. Как нам дойти до Сантели?

— Самый безопасный проход зимой — «проход Тудука» через горы на севере. Чем дальше на север, тем менее ломаные горы. Есть место, где подвижные камни заваливает снегом до неподвижности, и там можно перелезть через горы. Зима там начинается раньше, чем в долине Сузы. Пока соберемся, пока дойдем, так уже и проход будет готов.

— Ты знаешь, где это?

— Нет, но весной мы поймали проводника и посадили под замок в вашем замке. Должен быть жив-здоров.

Непорядок, — сердито решил Адемар. И бесхозяйственность. Оказывается, кто-то несколько месяцев сидит в более-менее приличных условиях, ест, пьет и греется за графский счет, а пользы не приносит. И дальше объедал бы Весмонов, не вспомни про него Корбо.

— Лошади пройдут? — спросил Адемар.

— Нет. После прохода встаем на лыжи и идем к Тудуку. У него берем лошадей и идем к Сантели.

— Он даст лошадей?

— Вы ему после зачистки городов баб отправили. С вашей подачи Сантели с Тудуком начал работать. И мы с собой ещё что-то нужное принесем. Думаю, даст. Он же не совсем тупой. С вами-то лучше, чем против вас.

— Залив Пустошей не замерзает на зиму. Но Сантели на Северо-Запад не пойдет, потому что у него не очень легальный корабль, ранее приписанный к порту на западном побережье Ойкумены, — вспомнил Адемар.

«Не очень легальный корабль» поначалу мог ходить только в Архипелаг, где судовые документы не спрашивали. В прошлом году Адемар договорился, чтобы Сантели принимали в Любече. Но бумага вида «Этот краденый корабль обслуживает интересы семьи Весмон» даже в Гравайоне вызвала бы некоторое непонимание, не говоря уже о Каденате.

— Да, господин, — согласился Корбо, — И южное побережье Залива очень каменистое. Под снегом только ноги ломать лошадям. Летом еще можно проехать, зная дорогу. Южнее побережья дороги нет, там небольшая полоса плохо проходимого леса между каменными неудобьями и большим болотом. Говорят, что бывают зимы, когда болота замерзают, и там хоть галопом скачи. Но мы через болото не пойдем. Сантели может довезти нас на корабле в юго-западный угол залива. Там Порт, и оттуда есть дорога во Врата.

— Наконец-то цивилизация.

— Севернее Порта по побережью замок Майнхард, у него своя пристань. Замок место дрянное и опасное. Там живут культисты-демонопоклонники. С одной стороны, порядочному человеку с такими договариваться как бы и не принято. С другой стороны, в Пустошах порядочных людей раз-два и обчелся. В окрестностях Майнхарда рабы добывают серу, а сера и в Пустошах нужна, и даже в нормальном мире. У культистов точно есть как минимум один достаточно легальный для Закатного Севера корабль. С ними можно договориться, но это будет дорого. Они с одной стороны поганые сектанты, с другой все-таки торговцы и золото любят как бы не больше, чем этих своих демонов.

— Их капитан сможет обогнуть нелюбимый моряками мыс Трвин-и-Гогледд, пока не закрылась навигация?

— Проливы замерзают только на востоке. На западе корабли могут ходить в Залив Пустошей хоть всю зиму. Южное теплое течение доходит примерно до мыса Трвин-и-Гогледд и где-то к северо-западу от него разворачивается против солнца. Благодаря течению даже зимой с западной стороны сохраняется морской путь в Залив Пустошей. Серу из Майнхарда возят этим путем, а не пешком через каньон. Думаю, их корабль ходит там как у себя дома.

— Выход из залива на восток еще опаснее?

Адемар вспомнил письмо от Клавель. Успеет ли она обойти Ойкумену с севера?

— С восточной хуже. Архипелаг это такая цепочка островов, уходящая от Ойкумены на север. Местами двойная цепочка, местами тройная. Пролив между Архипелагом и большой землей довольно широкий. Унаки называют его «Пролив Кеглючина». Там много мелей и рифов. В лоциях это все документировано, но сбиваться с курса опасно. Сам по себе пролив редко замерзает полностью, но у берегов намерзает лед, севернее мыса Арсвид намерзает огромное ледяное поле, которое надо обходить, а посередине пролива из-за сужения течение становится быстрее. В начале зимы пролив еще можно проскочить на попутном течении.

— Так можно или нельзя обогнуть Ойкумену зимой с востока на запад?

— Теоретически можно, но дураков нет. Точнее бывают, но, как правило, они одноразовые и рассчитывать на то, что кто-то окажется под рукой, не стоит. Риск слишком велик, а специфических грузов, которые надо кровь из носа доставить зимой, там не бывает. Даже фактории Архипелага с осени завозят еду и дрова на всю зиму.

— Мы можем зимой пересечь Пустоши по суше?

— Ближе к Столпам Ломаные горы непроходимы зимой. Достаем из тюрьмы проводника, которого год назад не повесили как раз ради такого случая. Скачем на север. С проводником идем к Тудуку. У них там как раз есть проход, которым можно пройти только зимой. Скачем к Сантели. Сантели довезет морем до Порта. В Порту или в Майнхарде ловим попутный корабль и огибаем мыс Трвин-и-Гогледд. Если корабля нет, то из Порта до Врат как-нибудь доберемся. Ищем там проводников, даем мешок золота, и они выводят нас через каньон на территорию Северо-Запада.

— По суше никак?

— Пешком огибать мыс Трвин-и-Гогледд по суше я бы не советовал. Дороги нет. Вдоль побережья Залива до самого мыса идет горная цепь. Не ломаные горы, как у нас, но очень высокие и крутые. Я бы даже с проводником не полез, если, конечно, существуют пути и проводники. Южнее, до самых Столпов, Пустоши отсечены от нормального мира Каньоном. Это здоровенная трещина в земле, шире, чем можно сделать мост. Чтобы его пересечь, надо спуститься, пройти по дну и подняться. Лошади не пройдут. Места, где можно спуститься, и где можно подняться, знают проводники. Глубина там с хорошую гору, не уверен, что зимой кто-то ходит, и тем более, что водит попутчиков.

— Понятно.

— Каждый шаг с риском, но ничего непреодолимого. Если быстро все сделаем, то обратно можем вернуться тем же путем в течение зимы, пока в Пустошах всякая летняя пакость не проснулась. Если задержимся, то по весне с открытием навигации садимся на первый же корабль и без пересадок домой.