Иногда одно обстоятельство позволяет полководцу выиграть сражение. А если враги не успевают перестроить стратегию, то и кампанию.

Адемар, благодаря врагам и тыдрам, похудел на добрых пятьдесят фунтов. Или даже больше. Пузо полностью сдулось, задница и бедра заметно схуднули, и даже руки стали как-то стройнее и суше. Казалось бы, доспехи будут болтаться, но один комплект железа на все случаи жизни это удел худородных однодворцев.

Добравшись до Траменея, Адемар отдал в срочный ремонт жестоко изрубленный черный комплект и отправил Корбо привезти из дома доспехи «предыдущего размера» трехлетней давности, из которых давно уже «вырос».

С новым хорошим и дорогим доспехом тянуть не следовало, но и торопиться необходимости не было. Весмон решил, что закажет комплект в Мильвессе и написал Ламару, чтобы тот выбрал подходящую мастерскую и общий стиль.

Занимаясь обучением своей пехоты, Адемар отлично поддерживал форму. Комплект доспехов, который привез Корбо, подошёл как родной, даже дырок в ремешках хватило. Если только кираса на животе далековато отстояла от тела. Но кираса и не должна лежать на теле, подобно гибкому доспеху. Талия, верх и бока, чтобы не болталась и не хлопала. А на груди и на животе чтобы дышать не мешала.

Никто на турнире не придал большого значения тому факту, что Весмон похудел. Похудел и правильно сделал. Давно пора было. Может быть, он и вовсе от болезни исхудал. Шутка ли, за одно лето столько сбросить.

Первый поединок начался по классике, с обмена ударами. Парад-рипост. Адемар переиграл знакомого противника серией атак с переводами. Вроде бы, ничего такого, что не мог бы сделать любой другой здешний боец. Случись тут незнакомый рыцарь, пришлось бы повозиться. Но знакомый не ожидал, что с детства известный толстячок вдруг начнет парировать и бить с такой же скоростью, как все нормальные люди. Растерялся, пропустил в голову, упал.

Второй бой. Адемар, чтобы не раскрывать карты, сразу пошел в борьбу. Этого от него и ждали. Противник ни борьбу, ни ближний бой не жаловал и рассчитывал на маневренный бой, как в прошлый раз.

В прошлые разы этот рыцарь всегда переигрывал Адемара. Адепт чистого фехтования против борца. Адемар всегда старался прорваться к нему в ближний бой, потому что в чистом фехтовании проигрывал гарантированно и бесславно, а с борьбой хотя бы задавал противнику сложную задачу, требующую красивого решения. Поэтому пусть Адемар и проигрывал, но в красивом бою с неочевидным исходом, а не всухую.

И сегодня «Толстячок» предсказуемо рванулся вперед. Только в два раза быстрее, чем обычно. Заранее продуманный контрприем против набегающего борца не сработал. Адемар не дал разорвать дистанцию. Сцепились. Удар навершием в голову, зацеп за шею, меч как рычаг…

Противник применил ту же тактику, что и Дьедонне в Пайт-Сокхайлей. Большая ошибка думать, что фехтовальщики, которые не любят борьбу, сами не умеют применять борцовскую технику. Зацеп мечом за шею. И упали бы вместе, а то и Адемар бы упал.

Если бы не Дьедонне. Благодаря ему, Адемар знал, как здесь можно ответить, и как от этого ответа можно уберечься.

Он принял зацеп не на шею под шлемом, а на нижний край шлема, наклонив голову. И позволил мечу соскользнуть по куполу.

Противник упал, а Весмон удержался на ногах и не коснулся ристалища даже коленом.

Третий бой. Граф Бродерик аусф Тессент, отец Ламара. Ещё далеко не старый и очень опытный. Техничный боец, умеет сражаться на любой дистанции, ловит на ошибках и играет от защиты.

Тессент никогда не стремился уделать молодых рыцарей каким-то хитрым приемом в самом начале боя. Он любил сам процесс хорошего поединка и давал молодым возможность сразиться с ним как с опытным наставником. Его бои всегда затягивались, и далеко не у всех молодых и сильных хватало во-первых, дыхания и во-вторых, концентрации внимания, чтобы не сделать наконец ошибку, которой воспользуется опытный воин.

На этот раз сорокалетний воин недооценил молодого и устал первым. Вынужденная атака, ошибка, поражение. Если бы Тессент точно так же пошел в атаку раньше, пока не понял, что запыхивается, он бы победил. По привычке гонял молодого, чтобы потом назидательно сказать, худеть, мол, пора. Адемар даже засомневался, не слишком ли энергично победил, но Бродерик радовался за победу пришедшего в ум «толстяка», как за собственную, и рыцари от всей души пожали друг другу руки.

Четвертый бой. Молодой рыцарь-южанин. Слишком быстрый, чтобы бегать за ним по ристалищу, навязывая борьбу. Предпочитает работать с максимальной дистанции.

Сердце и лёгкие, натренированные, чтобы поддерживать толстяка в доспехах, удивляли похудевшего Адемара выносливостью, а ноги, лишившиеся привычного отягощения, не знали усталости. Он не чувствовал веса доспехов и порхал по ристалищу как бабочка. Не загонял темп, но не давал противнику отдохнуть. И выиграл. Победил быстрого за счёт выносливости.

Можно бросить вызов и кому-то из старших, признанных чемпионов. Но зачем? Как говорил Дьедонне, я сражаюсь не для того, чтобы извлекать выгоду из победы, а для того, чтобы извлекать удовольствие из участия.

Победить людей, которые побеждали тебя раньше, это уже достаточно приятно. Чтобы бросить вызов чемпионам, недостаточно быть в хорошей форме. Они сами ничуть не хуже. Надо изучать приемы и тактику, которые эффективны у бойцов в хорошей форме. А Весмон всю жизнь изучал приемы и тактику, которые годятся для толстяка.

Турнир Адемар не выиграл, и лучшим бойцом герольды его не назвали. Но дамы решили именно ему дать приз своих симпатий.

Потому что здесь за редким исключением все свои. Все всех знают. И очень многие привыкли болеть за старательного толстячка в надежде, что на этот раз у него получится. Ведь примерно в половине боев у него и правда получалось.

Сегодня же Адемар Весмон превзошел все ожидания.

От имени Прекрасных Дам розовую ленту ему повязала Леонора Фийамон как дочь хозяина турнира. Девочка, совершенно не похожая на Кааппе внешне, но на вид очень умная и серьезная. Года через три к ней можно будет свататься, поэтому уже сейчас ее сажают на почетное место в дамской ложе и дают роль со словами в церемонии награждения.

Адемар деликатно поцеловал руку Леоноре и ещё раз поклонился дамам. Знакомые все лица. Мама, бабушка, кузина Диана Гландивуа, Бланка Чайитэ… Кааппе Фийамон рядом с супругой Эдгара. Утром ее там ещё не было.

Кааппе подошла первой, подождав, пока Адемар переоденется.

— Поздравляю, — сказала она, — Я не знала, где тебя искать. В родовом замке, в Каденате, в каком-нибудь из лагерей Загородной Стражи или где угодно по пути из одного места в другое. Поэтому я посмотрела расписание турниров и подумала, что этот ты точно не пропустишь.

— Тогда ты хорошо угадала. Я приехал только-только к открытию и вернусь в лагерь моей армии, когда турнир закончится, — ответил Адемар.

— Да уж. Я понимаю, ходить через ад по делу. Но сделать такой переход и не угадать было бы очень обидно.

— Через ад? Случилась ещё какая-то беда? — забеспокоился Адемар.

— Пока нет, — ответила Кааппе, — Просто я приехала с Руфусом и большой посылкой для тебя.

— Надеюсь, в этой посылке не еще одна гусеница? Если что, король в Каденате, а не здесь.

— В ящике золото и всякие полезные штуки, — ответила Кааппе, — У нас с папенькой к тебе небольшая просьба.

— Совсем небольшая?

— Вот такая, — Кааппе подняла руку и показала большим и указательным пальцами размер просьбы.

В пересчете на толщину стопки пергамента или бумаги выходило довольно много. А в чем еще измеряется объем просьбы? Не в фунтах же или футах. Можно еще в золотых монетах, но тогда получится слишком мало.

— У нас тут зима на носу, — сказал Адемар, — Осталось не больше пары месяцев до того, пока встанет лед. А я теперь важное должностное лицо. Целый полковник.

— Я тебя поздравляю, но это не самые важные обстоятельства в контексте папенькиной просьбы. Ты в ближайшее время никуда не собирался?

— Только в Пустоши, и то по весне, и то если войны никакой не будет. Хочешь пригласить меня в Мильвесс? У тебя чудища разбежались?

— Адемар, не перебивай, пожалуйста, — очень строго попросила дама. — Ты говоришь таким тоном, будто никуда не хочешь ехать, а хочешь залечь на зиму в спячку и иногда просыпаться, чтобы поиграть в полковника.

— Какая спячка? — почти возмутился Адемар. — У полковника масса дел. Мы готовимся к войне. Только я еще не понял, с императором против Сальтолучарда, против набега горцев со Столпов или против императорской кавалерии.

— Ламар говорил, что ты собирался в Пустоши.

— Не зимой же. Я надеюсь, что император и приматоры как-нибудь уладят дела без войны. Война на фоне голода это слишком дорого и хлопотно. Тогда я бы по весне устроил экспедицию в Пустоши.

— Они, кажется, не в приоритете у Его Высочества.

— Мою личную. С твоей помощью я теперь могу себе это позволить.

— Прекрасно. Значит, зимой у тебя никаких дел нет. Как ты отнесешься к тому, что поехать в Пустоши немного пораньше?

— Зачем? Зимой там хоть со скуки вешайся.

У Адемара в Пустошах было намечено главное личное дело. Откопать засыпанный город. Зачем копаться в снегу и мёрзлой земле, если проще подождать весны.

— Чудища тоже скучают? — спросила Кааппе.

— Как раз они в основном ложатся в спячку. Кроме подземных. Тыдры еще на тюленей охотятся. Но по снегу зимние твари вылезут. Тебе срочно кого-то поймать?

— Как ты мило торопишься, — улыбнулась Кааппе, — Значит, ты хорошо отдохнул и полон сил.

— Я действительно успел немного отдохнуть, — вежливо отозвался Весмон.

Ему совершенно не нравилась обозначившаяся перспектива вновь послужить интересам Фийамонов. И без того масса дел. Должность полковника не для того дается, чтобы сбросить все задачи на подчиненных и бегать по миру как романтический рыцарь ради дамы сердца.

— Жирочек, смотрю, не восстановился, — едко пошутила самозваная дама сердца. — Не холодно будет зимовать?

У самой-то. Живот почти плоский, но задница круглая. И грудь поднимается, как будто под теплым закрытым шерстяным платьем лиф пододет.

— Зажировку я всегда успею. Что тебе нужно зимой от Пустошей?

— От Пустошей ничего. Как ты относишься к идее пересечь Пустоши в самое безопасное время, когда летние твари уже уснули, а зимние еще не проснулись?

«Плохо» — ответил про себя Весмон, вслух же поинтересовался:

— Зачем? Если у тебя дела на Закатном Севере, попроси Руфуса, сегодня уже там будете.

— Не могу. По чисто дипломатическим причинам там не должна фигурировать ни я, ни Руфус. Ламар тоже не подходит. В том числе, про мое участие не должны догадаться косвенно. Если ты сегодня был тут, а завтра появился там, то все поймут, что без мага не обошлось, а магов в твоем окружении не то, чтобы много.

Ноль. Ноль известных магов обитает на Восходном Севере, включая долину Сузы и славный город Каденат и не включая Архипелаг с его шаманами. Вполне возможно, что какие-то маги живут в свое удовольствие в этих живописных местах, но предпочитают не быть заметными.

— Я, значит, такая мелкая фигура, что мои перемещения по миру никого не волнуют? — спросил Адемар.

— Ты известный и прославленный искатель приключений, — вдохновенно польстила дама. — По легенде ты можешь быть просто путешественником, который пересек Пустоши с запада на восток, влекомый стремлением прославиться и чисто научными интересами.

— Тебе чем-то не угодил король Закатного Севера?

— Почему сразу король?

— Потому что посылать меня менее, чем к королю как-то уже несолидно после Пайт-Сокхайлей.

— К императору устроит? К будущему. К Артиго Готдуа. Путешественнику было бы достаточно отметиться в столице Закатного Севера, но почему бы не похвастаться заодно и ближайшему родственнику императора.

Да, Артиго Готдуа должен бы считаться первым наследником. Пока что не было новостей, что его разжаловали или что он умер.

— Он вновь объявился у нового покровителя? — осторожно, очень обтекаемо спросил Адемар.

— Он появился, но не у покровителя. Высшее общество опасается ему открыто покровительствовать. Хотя за его голову вовсе не объявлена награда. Артиго сейчас как рыцарь Штайна. Он и существует, и не существует.

Адемар улыбнулся, вспомнив «Философские парадоксы» древнего мыслителя Штайна и старую легенду оттуда о рыцаре, который одновременно был и жив, и мертв, переживая по этому поводу разнообразные, в основном комические приключения.

— Оттовио не может послать верных людей, чтобы Артиго захватили и привезли в Мильвесс? Или какое-то посольство, чтобы он сам согласился? Минутку, не я ли буду этим посольством? А в случае неудачи не я ли буду этими верными людьми?

— Ты у меня умница и почти угадал, — скромно потупилась женщина. — Не Оттовио, а папенька. Папенька просит тебя выразить наше почтение Артиго и передать ему две тысячи хороших золотых мерков на текущие расходы.

— И все? Только денег привезти?

— На твое усмотрение. Можешь с ним на охоту сходить, или чем еще мужчины зимой развлекаются. Тебе, наверное, понравится, если будущий император скажет, что ты его друг, раньше, чем об этом скажешь ты сам. На обратном пути свои дела в Пустошах поделаешь. Хотя какие там дела? Заглянуть в форт своего имени, спросить солдат, как бодрость духа, подарков каких-нибудь раздать.

— Тебе в подарок зверушку выловить.

Сказано было как недовольная шутка, но воспринято оказалось совсем иначе.

— Ой, ты помнишь! — обрадовалась Кааппе. — Обожаю тебя. Ну как, согласен? Мы тебе к полковничьему патенту еще придворную должность добавим. В Каденате. В Мильвессе тебе потом Артиго должность пожалует.

Артиго, — подумал Адемар. В Мильвессе… Любопытно.

— На первый взгляд предложение неплохое. В мертвый сезон поехать погостить к родственнику императора, еще и с подарками, еще и не за свой счет.

— Ага.

— В чем подвох? — прямо спросил Адемар.

— Помнишь, я тебе говорила, что будет война?

— Я заметил. Все готовятся. Только мне никто не сказал, что у нас умысел на бунт против императора и замену его на другого претендента. Или я слишком мелкая фигура, и мне бы в любом случае не сказали?

— Папенька не разрешал тебе рассказывать слишком много, но я с тобой поделюсь как Прекрасная Дама с ее верным рыцарем. Только никому не выдавай. Обещаешь?

— Обещаю.

Адемар согласился по той очевидной причине, что обсуждать планы уровня приматоров ему по сути и не с кем. Кроме, быть может, принца Медерика. Но тот наверняка уже это все знает и знает даже больше, чем может сказать Кааппе.

— После известных событий в Пайт-Сокхайлей папенька фактически стал одним из пяти ближайших соратников императора. Но скромничает и не желает брать на себя никакую ответственность, поэтому на слуху все еще Четверка, а не Пятерка. Сальтолучард начал готовиться к войне еще после Регентов. Попробовали начать через Восходный Юг. Не получилось. Следующая попытка — Закатный Юг. Это слишком большой кусок, чтобы за раз его откусить и не подавиться, — сказала Кааппе.

— Морская пехота против строевой пехоты и кавалерии?

— Все так говорят, но забывают, что у Сальтолучарда есть еще и золото. Морская пехота плюс горцы со Столпов плюс наемная кавалерия. Про горцев говорил Гайот. Столпы с кровью делятся на две партии. Кто будет наниматься к Острову и кто будет наниматься к Оттовио. Шотан Безземельный в свое время возглавлял конных наемников Острова. Закатный Юг достаточно большой, чтобы найти там и амбициозных командиров и добровольцев в рядовые из числа местных дворян.

— Допустим, — согласился Адемар. — Если Остров нападет, то Оттовио должен будет выполнить принятую на коронации присягу хлебодара и защищать Закатный Юг.

— Да. Но он не будет этого делать. Вместо этого он отрешит Эвариста Чайитэ и пойдет войной на Восходный Север.

— Мы, похоже, к этому и готовимся, — вздохнул Адемар, — Но почему? У императора есть явный враг, а он нападет на наиболее верного из вассалов. Это нелепость.

— Война нужна, без войны никак, — деловито сообщила Кааппе. — В мире стало существенно больше людишек, чем еды для них. Война будет не за политическую выгоду, а за еду. С войной или без нее будет голод, многие умрут. В интересах будущих поколений этот процесс должен быть контролируемым.

— Не можешь предотвратить — возглавь?

— Именно так.

— Но почему мы? Не вечно мятежный Восходный Юг, не Закатный Юг, который как раз нужно будет защищать от Сальтолучарда?

— Некоторым образом благодаря тебе.

— Мне? — изумился Адемар.

— Трофеям, которые ты взял в башне Сальтолучарда, — уточнила дама. — Помнишь те бумаги, которые Корбо читал всю ночь? Теоретически, исходя из данных по урожаям, стоило ожидать, что зерно в закромах еще есть. Марицио Второй вычислил, что все «расчетные запасы» находятся на элеваторах приматоров и бономов, которые закупались три года подряд, невзирая на цену. Но его выкладки попали не на Остров, а к Курцио Монвузену. Поэтому Остров планирует высадку на недостоверных данных и рассчитывает кормить армию, в том числе, и с местности противника. Монвузен же понял, что местное население на Закатном Юге обречено, и защищать там некого. В следующем году Закатный Юг частично вымрет, частично перебьет друг друга. Если еще и Сальтолучард там высадится, тем хуже для Сальтолучарда.

— То есть, Закатный Юг обречен на лютый голод независимо от того, будет там война или нет, — Весмон проговорил вывод вслух.

— Да. И наименьший ущерб Империи нанесет втягивание в войну Острова именно там. Оттовио объявит об отрешении династии Чайитэ, чтобы показать Острову, что он нацелен воевать не на юге, а на севере. И произойдет еще одно событие, после которого Острову придется ускориться и начинать войну прямо этой голодной зимой. Не скажу, какое, но точно не финансовое, а то бы я знала. Чисто военное.

Адемар подумал, что запад и восток Ойкумены связывала лишь одна коммерчески значимая дорога, та, что по южному побережью в обход Столпов. Большая часть грузоперевозок осуществлялась через море. Южные моря Остров в случае войны закроет для моряков Большой Земли, а северные всю зиму несудоходны, да и северный путь вокруг континента существенно длиннее, чем южный. Кроме того, из гражданских перевозок уйдет весь грузовой флот Сальтолучарда. То есть, Остров прямо или косвенно контролирует основные грузопотоки Большой Земли. Как выстроится экономика после прекращения поставок с другого побережья? Наверняка герцог Фийамон об этом подумал, и его торговые представители сейчас делают запасы товаров западного происхождения.

— Я понял, — сказал Адемар, — Враги Империи втянутся в войну там, где и без них будет адский ад. Оттовио отойдет в сторону. Вопрос прежний: зачем ему воевать с нами?

— Чтобы на время потери поставок продовольствия с запада император не стал слишком зависимым от поставок продовольствия с востока. По прогнозам у нас тоже будет маловато еды, и мы с большой вероятностью или запросим слишком большую цену, или вовсе откажемся от поставок.

— А мы это сделаем?

— Уже начали. Вскрыли все зернохранилища, включая имперские, южнее Степи и вывезли из них все зерно на север.

— Было что вывозить?

— Деленгар говорит, что пережить зиму и посеять яровые все равно бы не хватило. Демонстративно что-то вывезли просто для провокации.

— Зачем?

— Затем, что неурожаи и голод закончатся, а люди злопамятны. Мы не хотим сокращать наше податное население своими руками, чтобы потомки выживших вечно нас ненавидели. Мы хотим сократить население руками императора, чтобы при этом аристократы Восходного Севера выглядели защитниками и спасителями.

— По-другому никак?

— Придумай лучше. Если сможешь, устрою тебе встречу с папенькой.

Кааппе ответила совершенно серьезно. Значит, она не считает существующий план лучшим из возможных. Возможно, и герцог Фийамон того же мнения.

— Подумаю, — решительно пообещал Адемар.

— Войну на западе Остров неизбежно проиграет, вопрос только в том, чего это будет стоить обеим сторонам. Война на востоке должна закончиться ни в коем случае не нашим поражением, чтобы Оттовио в одностороннем порядке диктовал условия. Нужен мирный договор, в котором обе стороны пойдут на какие-то уступки, — продолжила Кааппе.

— Вот к чему мы готовимся. К контролируемому поражению.

— Вроде того. Папенька и Шотан считают, что победить армию императора Восходный Север никак не сможет. Мы слишком долго не воевали даже между собой. У нас нет ни солдат, ни командиров с боевым опытом. Даже ты на общем фоне выглядишь опытным со своим дебютом в предгорьях и в Пустошах. А также импровизацией в Пайт-Сокхайлей.

— А если мы сможем?

— Сможешь победить — побеждай. Проигрывать тебя никто не просит. Наоборот, папенька просил Шотана придержать коней. Если ты победишь, то еще лучше. В любом случае, военные действия закончатся не ликвидацией одной из сторон, а мирным договором.

«И, тем не менее, в Мильвессе вдруг может оказаться Артиго…»

— Каким образом в ваших планах задействован Артиго Готдуа?

— Оттовио Готдуа-Алеинсэ и непосредственно Алеинсэ будет обозначены в памяти народа ответственными за все голодные войны. У Сальтолучарда станет меньше влияние на Большой Земле, но они как-нибудь удержатся за счет своей незаменимости на море. Сменить династию там в любом случае нет возможности. Оттовио же после войны надо будет убрать и заменить на незапятнанного кандидата. Артиго Готдуа нас устраивает просто потому, что формально подходит под наши пожелания к незапятнанному кандидату. Далее Четверка получает отставку или идет под нож. Папенька же, который все это время будет поддерживать Артиго и посадит его на трон, станет первым советником нового императора. У нашего наследника, Эдгара Фийамона, есть дочь Леонора на год младше Артиго. Самая подходящая пара.

— Понимаю. Отличная идея. Я согласен.

Кааппе глянула на Весмона с нескрываемым подозрением. Адемар ответил самым честным взглядом, какой только смог изобразить.

— Какая ты прелесть! — воскликнула женщина, едва ли не хлопая в ладоши. — Даже не торговался! Папенька говорил, что ты умный, поэтому тебя лучше убеждать разумными аргументами, а не другими средствами.

Кааппе, конечно, злая, но у нее проскакивает такая милая улыбка, когда она искренне радуется. Интересно, что за «другие средства» старик Фийамон имел в виду? Подкуп? Шантаж?

— Ты ведь дашь мне все то, что могла бы дать до последнего рубежа торга? — спросил Адемар, — Не пожадничаешь? Я же к тебе со всей душой, а ты точно ничего не отрываешь от сердца ради моей поездки. Союз с будущим императором это совершенно не тот случай, чтобы хвастаться экономией.

— Тыдра Адемария передает тебе привет и мечтает научиться быть такой же жадной как ты, — сказала Кааппе.

— Это комплимент, — ответил Адемар, — От тебя так вообще роскошный комплимент. Ты, правда, их назвала в нашу честь?

Кааппе улыбнулась.

— Ты настоящий дипломат. Умеешь польстить когда надо. Да, я подумала, что тыдры достаточно умные твари, чтобы наградить их именами. Они, кажется, не оценили. Две жирные злобки.

— Жирные?

— Ага. Каждая с того времени, как они к нам приехали уже вытянулась на локоть в длину и стала в два раза круглее. Если они и дальше будут так расти, придется их выселить в тот зал, который я готовила для паучка.

— Ты их специально откармливаешь? Руфус, кажется, говорил, они могут есть, что угодно, лишь бы от голода не сдохнуть.

— Чем тяжелее тыдра, тем больше она вырабатывает секрета. Ты ведь не скушал ту пилюлю?

— Нет, лежит на черный день.

— Я тебе еще привезла. Черных дней впереди много, — Кааппе вздохнула, — И еще одно дело, пока не забыла. В свите Артиго есть одна твоя знакомая.

— Ты про Хель, которая, возможно, «Великий неизвестный»? — без труда угадал Адемар.

— Да. Пригласи ее в Мильвесс.

— Она не поедет. Кто в здравом уме бросит место верного человека при наследнике трона.

— Сделай что-нибудь, чтобы она поехала.

— Она совершенно точно поедет, если Артиго Готдуа станет императором. Коронуется в Пайт-Сокхайлей и отправится принимать трон в Мильвесс, — как бы пошутил Адемар.

— Тогда пусть он как-нибудь поскорее коронуется, — как бы пошутила Кааппе, — Из любви к искусству я ему даже помогу занять трон.

Адемар сдержанно улыбнулся. Конечно, смена императора должна произойти не для того, чтобы столичные театралы получили больше зрелищ. Кааппе все уже объяснила. Оттовио должен уйти, когда больше не будет нужен. Артиго должен занять его место.