На следующий день, пока армия Артиго готовилась выступить, Адемар снова встретился с Хель. Поговорить насчёт новых идей.

С идеями Хель не подвела.

— У вас есть сера и древесина? Сделайте чиркалки. Мы использовали их для того, чтобы сжечь город, но у изобретения большой потенциал.

— Огниво вечное, — усомнился Адемар.

— Но оно стоит денег. Невозможно сделать по огниву для каждого, кому иногда надо зажечь огонь, — парировала Хель, — А трут, на который надо высечь искры? Он вечный? Надежный? Бесплатный?

— Ну, допустим, — согласился Адемар.

Он мог себе позволить потратить некоторое количество серы и древесины на эксперименты. Обкатать идею в Пустошах и потом уже выпускать в большой мир. Судя по описанию, вещь не для всех и не на каждый день, однако потенциал у нее все же имеется. Инструмент для сожжения городов, конечно же, в первую очередь. Игрушка для богатых домов, чтобы красиво зажигать камины и свечи. Огневой припас для странников на крайний случай, если надо соорудить костер быстро и гарантированно.

Третье — даже не изобретение, а идея. С полевыми кухнями солдаты меньше болеют.

— Как устроены лагеря Загородной Стражи? Куда гадят солдаты? — спросила Хелинда.

— Солдаты размещены на постой в деревнях и гадят как все нормальные люди в выгребные ямы, — ответил Адемар, сдерживая улыбку.

Куда же им ещё гадить? Говно не такое хорошее удобрение, как навоз, но тоже в хозяйстве пригодится.

— А в походе?

— Обсирают окрестности.

— А в долгосрочном полевом лагере, где будет больше одной ночёвки?

— Да то же самое, — Адемар никак не мог понять, к чему этот разговор.

— Нечистоты притягивают заразу, — строго сказала Хелинда, — На стоянках надо копать ямы под сортиры.

— Вот солдатам делать больше нечего… — протянул Адемар.

Что нечистоты притягивают заразу, он и не сомневался. Все знают, что мухи самозарождаются из навоза.

— Можете таскать с собой землекопов, которым в бой не идти, — предложила собеседница.

— Но полезно ли это? — продолжал колебаться Адемар.

— Когда мы шли брать на меч Дре-Фейхан, то не потеряли ни одного человека больным животом, — выложила серьезный аргумент женщина. — Ни одного.

— Это уже весомо, — согласился граф, который по опыту командования Стражей помнил, что «дырявая кишка» — бич любого войска, особенно в походе.

— А кстати…

Адемар вспомнил, как они с принцем Медериком планировали отступление от позиции к позиции. Почему бы не запросить у Армии Землекопов выгребные ямы в дополнение к оборонительным рубежам?

— Я тут ещё вспомнила насчет серы, — сказала Хелинда, — Раньян мне рассказывал, что из серы, смолы и ткани можно делать доспехи. Смолу можно купить прямо в Пустошах, из нее там делают факелы.

— Доспехи? На доспехи сейчас должен быть хороший спрос. Но мне нужен мастер. Я, правда, нанял четверых алхимиков во Вратах, но когда они еще сообразят, как правильно соединять серу со смолой. Может, и вовсе не сообразят.

Хелинда позвала Раньяна, и тот вспомнил, что у него некогда была смоляная кираса.

— Только особо не эти доспехи не рассчитывайте, — предупредил бретер, — Смоляной нагрудник держит удары, но однажды он треснет, и починить его не получится. Это не железо.

— Держит или не держит? — не понял Весмон.

— Эта кираса спасла мне жизнь не менее, чем дважды в одном бою, но затем пришла в полную негодность. Смола растрескалась и повисла на тканой основе.

— Да? — Адемар немного удивился, что-то в голове пересчитал и ответил, — Это ничего не меняет. Я и не думал про кирасы. Рыцарь не купит доспехи из тряпок, соплей и порошка. Я думал про бригантины. Или про вязаные доспехи, как у унаков Архипелага. Я правильно понял, что ткань заливается смолой, которая потом застывает?

— В общем, да, — ответил Раньян. — Вся хитрость в том, чтобы правильно замешать смолу. Нужны особенные ингредиенты. Поэтому до сих пор мало кто так делает.

— Зачем формовать кирасу, если можно заливать листы материала, сверлить в них дырки по трафарету и пилой разделывать на пластины? Или сразу заливать формы и вставлять палочки, чтобы не сверлить?

— В самом деле, — опустил глаза бретер.

Хель стиснула зубы и скорчила сердитую физиономию. Женщина явно злилась на себя за то, что не додумалась до столь простой вещи.

— Если солдат наполучает ударов, но не умрет, он после боя просто выбросит сломанные пластины и поставит вместо них новые, — продолжал теоретизировать Весмон.

— Верно, — кивнул бретер.

— И соответственно принесет денежку броннику, — тихонько дополнила рыжеволосая.

— Корбо, — Адемар повернулся к оруженосцу, — как ты думаешь, эти, в Майнхарде же не совсем тупые. Почему они не додумались делать доспехи из серы и смолы?

— Они додумались, — ответил Корбо, — У Карчара был скрытый нагрудник из полупрозрачного материала на каркасе вроде как из сетки. И у некоторых солдат. Мы просто приняли это за хитин или другой материал животного происхождения. Можно было подумать над этим, просто более важных дел хватало. Мастерские в Майнхарде я осмотрел, но назначение многих станков мне непонятно. Да и мастеровых мы еще не завезли.

— Но в Пустошах не говорят о смоляных доспехах. Или говорят, просто я не слышал?

— Рискну предположить, что рынок доспехов Большой Земли держат гильдии бронников, которые не пустят туда чужих, какие бы чудеса они ни предлагали. Рынок доспехов в Пустошах очень невелик. К тому же, если бы Майнхард вышел с новыми доспехами на рынок Пустошей, на следующий год к ним под стены заявились бы триста рыл в этих самых доспехах.

— Но с рынком брони во время войны будет как с рынком хлеба во время голода. Рынок пустой, торгуйте, кто хочет, — предположил Адемар.

— Верно, господин. А еще эти доспехи купит Архипелаг. У них холодно, и они защищают себя пластинчатыми доспехами, в которых кожаными шнурами сплетены пластинки из звериных костей. Там простая кольчуга считается за счастье и предмет невероятной роскоши. Хороший перспективный рынок.

Адемар внимательно посмотрел на верного спутника, припомнил, как Корбо развернул коммерцию с травяными сборами. Наверняка пытливая мысль столичного скубента заработает в направлении серы и брони. Кажется, одним сеном тут не обойдется…

Еще Хелинда придумала кожаный портфель и сумочки, встроенные в одежду. Ни то, ни другое на гильдию не тянет, но как подарок столичным модницам и модникам вполне.

С новой пьесой тоже получилось. Конечно же, Хель подробно расспросила, что произошло в Пайт-Сокхайлей. Куда в то памятное утро направился граф Весмон во главе вооруженного отряда. Почему так вышло во дворце. Что стало с городом в последующие дни до коронации Оттовио Справедливого. И как граф Весмон познакомился с бароном Молнаром.

Адемар уже не первый раз рассказывал эту историю и пересказал снова. Без лишней магии. Но с романтическим эпизодом про себя и Дениз. Девочке должно понравиться.

Понравилось. Хель на ходу придумала сюжет трагедии.

— Городом правят две семьи. Юный рыцарь помолвлен с дамой из одной семьи и влюблен в девицу из другой. Волей случая он убивает брата возлюбленной, а она, узнав об этом, убивает героя отравленной иглой. И убивает себя, потому что не может без него жить. Занавес.

— Маловато смертей для трагедии, — усомнился Адемар.

— Добавим, — уверенно сказала Хель, — Столичной сцене остро не хватает настоящей драмы. Людям самое время задуматься о бренности всего сущего и возрадоваться, что они-то пока живы.

— Хорошо, — согласился Адемар, — Я не останусь в свите Артиго Готдуа надолго. Сопровожу вас до столицы, представлю Кастельманам, помогу снять приличный дом под временную резиденцию. Сейчас как раз весна, господа из столицы разъедутся по домам и освободятся доходные дома. Там обычно зимуют всякие мелкие прихлебатели, которые не настолько близки к высшему кругу, чтобы жить в их зимних резиденциях.

— Предложите наследнику трона постоялый двор для мелких прихлебателей? — удивилась Хель.

— Столичный, — уточнил Адемар, — После Дре-Фейхана это будет большой шаг в плане удобств. Я так понял, что вашему господину не угодно жить у кого-то в гостях, где на часах стоит чужая гвардия. Вам понадобится полностью контролируемый дом с участком и обязательно с конюшней. Желательно, чтобы в один этот дом влезла вся свита. Я прикинул, что это пара десятков всадников и от полусотни пехотинцев с обозом. Гостевых дворцов у короля Закатного Севера точно нет.

— Вам виднее, я там никогда не была, — дипломатично ответила Хель.

— Я начал о другом. Много времени понадобится, чтобы закончить пьесу?

— Пару недель, — неуверенно прикинула Хель, — Придется писать на привалах, да и в столице у меня сразу будет много других дел.

— Ладно. Не успеете, так не успеете. Торопить не буду. Если уеду раньше, отдайте нашему консулу, и он отправит, как только откроется навигация.

— Так и сделаю, — «великий неизвестный» явно обрадовалась, никто не любит творить второпях.

Корбо положил на стол три тонкие брошюры.

— Господин, вы просили напомнить. Полагаю, сейчас самое подходящее время.

— Да, верно. Вы не будете так любезны подписать на память несколько экземпляров? — спросил Адемар Хелинду.

— Пару экземпляров чего? — удивилась Хелинда и взяла посмотреть одну из брошюр, — Байки тетушки Люнны?

Афоризмы и анекдоты короткие, и даже значительное их количество влезло в тонкую брошюрку. Тина сделала три копии, практикуясь в каллиграфии. Для того, чтобы служить секретарем у графа, недостаточно просто уметь писать. Надо уметь писать уставным шрифтом и без помарок.

— Кто-то записывал за мной в тюрьме? — удивилась она ещё больше, открыв книжку на середине, — Но как вы догадались, что автор это я?

— Люнна, докторша из Мильвесса. Мы с вами встречались у Флессы Вартенслебен, вы носили это же имя. Грамота, которую вы показывали Дан-Шину. Ну и некоторые характерные фразы.

Хелинда поджала губы. Как будто она не хотела, чтобы ее сегодняшнюю, фамильяра Готдуа, отождествляли с ней вчерашней, тюремным хирургом. Впрочем, и неудивительно.

Адемар взглянул на открытую страницу.

— Полет фантазии, достойный Великого Неизвестного, — сказал он с улыбкой, — Кто бы мог подумать, что уши мертвого осла это удачный синоним для отказа.

— Почему бы и нет? — ответила Хелинда совершенно без улыбки, — В тюрьме и до меня использовали синоним от туши тяглового скота.

— Какой?

— Переднюю часть полового органа жеребца.

— Ваш вариант лучше, — решил граф. — Его можно говорить дамам и при дамах.

Хелинда все же рассмеялась.

— Благодарные поклонники передают вам подарок. Духи от лучших мильвесских парфюмеров, — вспомнил Адемар без напоминаний.

— Благодарю, — смутилась Хелинда, — Какой запах они сочли подходящим для меня?

— «Луна над Тайдиддо».

Адемар решил, что четыре на выбор в этом случае неудачная идея, и достал наудачу второй флакон, про который Клавель сказала, что он и ей подойдет. Для бездетной дамы брачного возраста, очень стройного телосложения, ведущей активный образ жизни и занимающей высокое положение в обществе. Тогда он сразу отсоветовал Клавель от этого выбора, потому что запах был слишком похож на парфюм Флессы Вартенслебен. Не тот же, но близко.

Хелинда вытащила притертую пробку, понюхала и чуть не заплакала.

— Почему они выбрали этот аромат? — спросила она, — Они тоже знают, кто я?

— Они выбрали несколько, а я решил, что этот вам подойдет больше, — ответил Адемар, — И да, некоторые знают, что вы Люнна из Мильвесса, некогда близкая подруга Флессы Вартенслебен. Об этом не кричат глашатаи на площадях, но все, кто внимательно следит за Вартенслебенами, про вас как минимум слышали.

— Благодарю. Я об этом не задумывалась. Что еще знает про меня высшее общество?

— Про Пустоши при мне не упоминал никто. Я тоже не считаю нужным упоминать.

— Вы очень любезны, — поклонилась Хелинда, — Я бы не хотела, чтобы мое прошлое стало предметом для широкого обсуждения.

— Как вам угодно.

— Знаете, у меня есть ещё одна идея. Профиль не ваш… — неуверенно начала Хелинда.

— А чей? — с искренним удивлением перебил Адемар.

У нее есть таланты в какой-то ещё области?

— У меня есть идея, которая может принести церкви очень много денег, — решилась Хель, — Но…

— Но у вас не хватает духовной грамотности, чтобы говорить со священником соответствующего уровня. И титула, чтобы он отнесся к вашей, наверняка новой и смелой, идее достаточно серьезно. И вы боитесь неумышленно впасть в ересь на формулировках, — сразу же продолжил очевидное Адемар.

— Да, — с видимым облегчением выдохнула женщина.

— Обещаю, что не донесу на вас за ересь. Рассказывайте.

— Допустим, человек понимает, что он совершил скверный поступок. Он хотел бы получить прощение от Господа. Жертвует церкви денег и получает бумагу с печатью, что Господь его простил.

— И все?

— Все.

Адемар подумал немного и ответил:

— Но прощение от Господа не означает прощения от пострадавшей стороны и от правосудия. Этот человек не избежит ни наказания, положенного по закону, ни личной мести.

— Допустим, светские вопросы он как-нибудь сам попытается решить. Но, если его накажут судом, то это будет наказание за нарушение светских законов, а не за нарушение законов Господних.

— А, понял. Но может ли священник точно знать, что Пантократор простит этого человека в обмен на сданное в церковь пожертвование?

— Если наш жертвователь умрет и узнает, что Пантократор его не простил, он сможет потребовать возврата денег.

— Только я не представляю, как будет работать механизм возврата.

— Никак. Он будет работать в одну сторону. Осознание греха. Деньги. Официальное прощение.

От идеи, в самом деле, несло ересью, как сажей от костра. Настоящей, матерой и злотворной. Однако при том задумка имела определенную привлекательность. В самом деле, если найдется соответствующее обоснование, если окажется, что Свитки не запрещают подобный обмен материального на духовное… перспективы открываются интересные, если не сказать — головокружительные. Демиурги, конечно же, отринут сие, но значительной части традиционного священства вполне может прийтись по душе. Даже не значительной, а большей. Люди Церкви за редкими исключениями ценят и алчут злата не меньше простых мирян. Недаром же говорят «поп сдачи не дает».

— У нас тут голод начинается, а вы про деньги, — недовольно указал Весмон.

— Люди станут больше грешить. У грешников деньги точно будут. А когда голод все-таки закончится, грешники еще больше задумаются о прощении грехов. Все хотят спокойно спать по ночам, даже очень богатые люди, которым не грозит правосудие. Моему господину нужна поддержка церкви, но он не может ее купить за свои средства. У вас есть знакомый священник, который переведет мою идею на язык, понятный духовенству, в формулировках, не являющихся ересью?

— У меня есть начинающий теолог. Корбо!

— Да, господин?

— Ты все слышал. Как тебе идея?

— Я бы такую бумагу не купил, — помотал головой верный спутник.

— Потому что у тебя слишком чистая совесть. За все, что мы с тобой натворили, отвечать перед Господом буду я, а ты ответишь ему, что честно служил своему господину. Сформулируй так, чтобы понял хилиарх Блохт. И без ереси.

— Блохт? — возмутилась Хелинда.

После того, как Блохт приговорил ее к четырем поединкам без перерыва, она его, конечно, недолюбливает.

— Ему понравится. Он достаточно умен, чтобы оценить потенциальную доходность этой идеи. Достаточно грамотен, чтобы добавить правильное духовное обоснование. Может быть, даже с цитатами из священных свитков. И он занимает достаточно высокое положение, чтобы продавить это решение для начала на уровне экзархов. Вы не можете по-дружески написать ему, а я могу.

— В чем ваша выгода?

— В дружбе с хилиархом Блохтом. Она и вам понадобится, когда Его Высочество поедет в Пайт-Сокхайлей на коронацию.

— Ох, точно! Храм же…

И Адемар, и Хель уже строили стратегии, исходя из предположения, что Артиго Готдуа непременно унаследует трон в обозримом будущем.

— Кстати, Блохт огорчился, что вы, как шампьон Господа не посетили Храм ради благодарственной молитвы. Я пообещал вас пристыдить.

— Сейчас все брошу и пойду молиться, — нахмурилась Хель.

— Я только что из Пустошей. Я, конечно, понимаю, что у вас там нет ни одной церкви, а все священники — беглые расстриги. Поэтому, конечно, хорошо, что вы не впали там в какую-нибудь местную ересь. С другой стороны, ваше нынешнее положение обязывает иметь хоть какую-то грамотность в богословских вопросах.

— Кто бы мне эту грамотность объяснил, чтобы меня не сожгли в процессе.

Почему «сожгли»? Жгут всё-таки не самих еретиков, а их сочинения. Подобное в Ойкумене практиковалось редко, потому что, как всем известно, жгут черти в аду грешников, и уподобляться нечистой силе — плохо. Церковь решала вопросы с еретиками по возможности тихо, не привлекая ненужного внимания к самому существованию еретиков.

Адемар подумал, что духовной грамотности он обязан вовсе не книгам. Всю сознательную жизнь он слушал нравоучения в пересказе священников и не прочитал ни одной духовной книги. Ни одного свитка из шестидесяти шести. Духовные книги читали священники и на проповедях адаптировали дух написанного в форме, доступной для прихожан. Книгу недостаточно прочитать. Надо ее понять, и понять правильно. Для правильного понимания священных книг священники учатся несколько лет в своих семинариях.

То есть, духовное сознание и мирян, и священников формировалось годами устной традиции передачи знаний. А книги выполняли важную роль неизменного первоисточника, с которым устная традиция сверялась, чтобы случайно не исказиться от пересказа к пересказу.

Как быстро привить правильное духовное сознание человеку из Пустошей, который про Пантократора знает только то, что тот обитает где-то в небесах, и это не совсем те небеса, которые видны над головой? Найти постоянного духовника.

— В свите Артиго Готдуа есть священник… — неуверенно предположил Адемар.

— Брат Кадфаль. Из Искупителей, — уточнила Хелинда.

Понятно. В порядке общей эрудиции Весмон знал, что при церкви есть некий Орден Искупителей. Туда принимают кающихся грешников, которые обязуются делать богоугодные дела до самой смерти. В том числе грязные и кровавые богоугодные дела, об которые не положено пачкать руки людям с духовным званием. Церковь даже не несет ответственности за деяния Искупителей. Формально у них нет статуса монахов или священников. Да и учеба в семинарии для них не обязательна. То есть, несмотря на то, что брат Кадфаль производит впечатление духовного лица, на самом деле он может оказаться кем угодно, хоть бывшим разбойником.

Думал Адемар быстро, и пауза не затянулась.

— Корбо. Пока мы тут, займись, — решил он.

— Да, господин.

— Корбо? — удивилась Хель с нотками недоверия, — Ты теолог?

— Я пока не нашел подходящего для путешествий духовника, — пояснил Адемар, — Корбо хотя бы прослушал два семестра теологии.

За те два дня, пока наследник трона собирался в путь, а это очень быстро, Корбо с задачей справился. Он несколько удивился предложению распродавать отпущения грехов кому попало. Но идею купить себе могучего союзника за чужие деньги счёл заслуживающей попытки.

Он аккуратно и в правильной терминологии изложил основные тезисы для хилиарха Блохта. Адемар приложил творчество «неизвестного теолога» уже к своему письму как «интересную идею, требующую оценки компетентного человека».

Артиго Готдуа хилиарха Блохта вспомнил. Встречались в Пайте.

— Священник как священник, — пожал плечами Артиго, — Не сказать, что святой. Но умный, вежливый, ненавязчивый.

Этих эпитетов хватило Адемару, чтобы не покривить душой в сопроводительном письме.

…Наш общий знакомый Артиго Готдуа был бы благодарен за ваше благословение и рекомендации для высшего общества Закатного Севера. Он по молодости и скромности до сих пор не посетил столицу и не представился королю. Но весьма умен и не забывает своих друзей. При встрече сразу вспомнил меня, и вас при мне помянул добрым словом.

Статус наследника все еще при нем, если, конечно, я не пропустил новость, что его выписали из очереди на наследование трона. Император Оттовио, дай ему Пантократор здоровья, насколько мне известно, до сих пор не женат и даже не помолвлен…

Обратный адрес он указал в Карфрай, столице Закатного Севера, Бриану Кастельману для Адемара Весмона.

Поехали покорять еще одну столицу. Получится? Да должно. Карфрай маленький и скучный город. Хотя по-своему красивый. Высшее общество там немногочисленное, но существенно более дружное по сравнению с Закатным Югом. С Ильдефингенами и Монвузенами могут возникнуть некоторые разногласия. Кастельманы должны быть за нас.