Добрый господин. Вы мне наказали записывать, что здесь происходит, я честно пишу. Вот мои записи.

Сегодня часовой на стене уснул. Госпожа приказала его высечь. Он ругался, что бабе не положено сечь мужиков и кто она такая. Госпожа приказала его повесить. Он сразу все осознал и просил прощения, но Госпожа его не простила, потому что в Наставлении Магистра так написано. В этой книге написано много умного, а много и всем понятного. Любой владелец замка бы за такое повесил, и вы тоже.

Сразу повесить не смогли, потому что палача нет, и никто в палачи не хочет. Палач грязная работа. Госпожа вспомнила, что в приличных городах как Малэрсид или Пайт-Сокхайлей палач шлюх опекает. Сразу шесть добровольцев в палачи нашлось. Жук сказал, что он лучше сам будет вешать, чем баб своих кому отдаст. И повесил. Получилось плохо и долго, но людям понравилось, смеялись как на ярмарке с жонглерами. А повешенный повисел-повисел и потом все равно умер. Мне повешение не нравится, от него умирают долго и очень мучаются.

Сегодня Жук приходил ко мне в библиотеку, просил Наставление Палача. А на книге написано, что на первый-второй раз выдавать вместе с ведерком. Я думала, он не выдержит, а он выдержал, не блевал. Жук жадный, если что откусил, то сдохнет, но обратно не выплюнет.

Я боюсь Госпожу, когда она в маске. Я боюсь Лорелею, потому что она как злой дух из сказок. Я боюсь Тудука, потому что он в замке самый злой. Я боюсь Жука, потому что он на вид добрый и хитрый, а убьет и глазом не моргнет. Я не боюсь дона Энрике и дона Диего, потому что они мне земляки и считают меня за свою. Но с вами и Корбо было куда лучше.

Сегодня меня один пират хотел изнасиловать, а другой сказал, что меня нельзя. Они чуть не подрались. А я сказала, что если человеку сказали не делать плохого и он не стал, то наказывать его не за что, и Госпоже я жаловаться не буду. На том и разошлись. Наверное, я все правильно сделала, и Добрый Боженька это запомнил. Но спросить не у кого, здесь нет священника. Без священника плохо. Госпожа говорит, что живем бездуховно, как барсуки в норе. Только барсуки в своей норе живут довольные, а тут постоянно у народа кислые морды.

Здесь как бы все свои, но некоторые более свои. Здесь есть люди Госпожи, пираты-южане, люди Тудука, пленники со старого Майнхарда, крестьяне Тудука и переселенцы, которых корабль Майнхарда привез. Мы, люди Госпожи, как бы главнее, но нас меньше всех.

Жучиха ходит по замку в очень дорогом платье. Почти как Госпожа. И Жук ходит постоянно в дорогом костюме. Они это специально, чтобы все понимали, что они управляющие замком и большие шишки. Все пока вроде понимают. У Жуков двое маленьких мальчиков, они забавные. Не пойму по говору и по манерам, кем был Жук до Пустошей. Он грамотно говорит, умеет читать, писать и считать. Считает в уме быстро-быстро. Он не носит меч, Но он очень смелый, и может убить, если надо. Другие мужчины это чувствуют.

Сегодня Госпожа ходила смотреть на Серую Тень. У нас на льду лежит много покойников, и пираты их совсем не боятся. Таскают кормить Серую Тень, а оно на рамах паутину прядёт. Чудище страшное и противное. Я боюсь, что оно вырвется наружу как тогда в подземельях, а здесь нет ни вас, ни господина Тессента, ни мэтра Руфуса, даже шамана нет.

Работа у ниточников фу какая. Но Госпожа обещала, что рассчитается шелком задешево, вот они и стараются. В книге про Майнхард написано как нитки собирать, чтобы не слиплись, а ещё там про ткацкий станок, но все его даже трогать боятся, потому что на ткача десять лет учиться надо, как в гильдиях говорят. Лучше, говорят, среднего качества нитки продавать, чем плохое полотно.

Сегодня приходили арвордирцы. Говорили, что Майнхард никогда не меняется, что место проклятое и не надо здесь никакого замка. Госпожа им ответила, что здесь замок Его Сиятельства Адемара аусф Весмона и что тут еще церковь Единого поставим. Арвордирцы все равно недовольные ушли. Странные люди. Ведь церковь — это же хорошо. Мы бы их тоже молиться пускали. Наверное. Я думаю, им любой Майнхард не понравится, кроме их собственного, потому что вокруг их земли во все стороны. Не то, чтобы их законные земли, но они там живут.

Сегодня пират с надсмотрщиком подрались из-за шлюхи. Пират его зарезал. Госпожа посмотрела в Наставление Магистра и приказала пирата повесить. Госпожа всегда смотрит в эту книгу перед тем, как решить что-то важное, даже если она с самого начала думала так, как в книге написано. Дон Энрике с ней спорил-спорил, да не выспорил. Уговорил только на рее галеры повесить, а не на виселице во дворе. Госпожа морское право хорошо знает и согласилась. Жук сказал, что на рею не полезет, а пираты тоже все отказались. Госпожа сказала, что произведет того пирата в дворяне и пусть Жук ему голову отрубит. Жук сказал, что берется отрубить с трёх ударов, ну не больше чем с пяти. А что пирату больно будет, так ему потом все равно умирать.

Сегодня ночью пират сам удавился в камере. Говорили, что это его Тудук удавил, но не доказывали. Люди подрались, потому что уже поставили деньги на пять ударов и на три. А теперь непонятно, как считать, кто выиграл.

Сегодня госпожа провела учения. Если враги пролезут внутрь и захотят открыть ворота. В Наставлении Магистра написаны все ходы за врагов и за нас.

Я сделала соломенное чучело и много тренируюсь. Мой арбалет очень хороший.

Сегодня я читала Госпоже книгу пророчеств. Я сначала боялась, что погублю душу, потому что буду читать нехорошее. Но Госпожа сказала, что ничего не будет, потому что губит не чтение, а принятие. Я не очень поняла, но поверила на слово. Читать легко, потому что буковки все аккуратные и хорошо писаны.

Демоны очень смешно шутят. Но шутки у них злые. Здесь был гость, который спрашивал, что делать, если людей в мире становится больше, чем еды. Демон сказал, что чем лучше будут жить простолюдины, тем меньше они будут рожать. Особенно в городах. Потом демон сказал, что можно пропагандировать извращения, чтобы меньше рожали, и разрушить семьи. Потом он сказал, что надо дать людям больше развлечений, чтобы им и друг без друга было не скучно. А под конец он сказал, что если вам слишком много людей, то просто возьмите топор и поубивайте лишних. А лучше дубину. Гость спросил, почему топор и дубина, демон сказал, что меньше точить придется. Это вроде уже не смешно, если читать с бумаги. Но демон, наверное, клоунское представление разыгрывал, и все, наверное, над ним смеялись, потому что клоуны умеют любые вещи говорить, чтобы было смешно. Лорелея эту встречу вспомнила и сказала, что над всем кроме последнего ржали хором, а над последним хихикнули, но задумались.

Сегодня Жук много играл в кости и у всех выиграл. Потом проиграл все дону Энрике. Пираты говорили, что Жук шулер, и казнь для него подбирали. А дон Энрике выиграл, и они решили, что Жуку случайно повезло. Только потом Жук побежал к Госпоже, бил челом, чтобы она запретила играть в кости. Госпожа посмотрела в Наставлении Магистра и запретила. Разрешила в кегли играть и дротиками в мишень кидаться. В замке и правда есть зал с ровным полом и большими окнами, а в нем кегли и шары. Просто все думали, что это для владетелей замка и не трогали. На большой земле кегли это дворянское развлечение, в портовых кабаках в такое не играют. А мишень и дротики в столовой на видном месте, но все думали, что это просто украшение и не трогали.

Дон Диего сказал, что это умно. Потому что если забираешь у людей что-нибудь важное, надо им что-то взамен дать. Госпожа забрала кости, но теперь каждый может побыть немного совсем как господин и поиграть в господскую игру. Это хороший обмен. А я в кости не играю, и в другие игры на деньги тоже не играю, потому что матушке пообещала, а такое слово нарушать нельзя.

Сегодня я ходила гулять с Эрайл. Синяк следил, чтобы она себя хорошо вела. Она правда вела себя хорошо. Потом надо будет учить ее охотиться или на людей, или на зверя. Это разные наставления. Синяк сказал, что гиенам надо каждый день много бегать. Или каждую ночь. Их поэтому по очереди возят на шахты или на ночь во внешний двор гулять выпускают. Эрайл тоже должна бегать, или она будет грустная и злая, а потом заболеет и умрет. Я буду каждый день с ней гулять. У меня только дел очень много. Госпожа приказала конюхам выдавать мне лошадь для прогулок, чтобы я не сильно уставала.

Сегодня мужики, которых привез корабль Майнхарда, бунтовали. Хотели, чтобы каждому выдали дом и бабу, как обещали. Госпожа сказала, что на обещания еретиков ей плевать. И что кто недоволен, тому ворота откроют и пинка под зад дадут. Мужики стали ругаться и недовольничать. Госпожа посмотрела в Наставлении Магистра и приказала их высечь. А один мужик ее страховидлой обозвал, и того мужика она сказала повесить. Потом много плакала. Не потому что мужика повесила, а потому что он про нее обидное сказал, а под маской не видно на самом деле, а она подумала, что она и в маске некрасивая.

Добрый господин, заберите меня отсюда. Здесь плохо и страшно. Госпожу тоже заберите. Она постоянно то плачет, то кого-нибудь наказывает. Кого она вешает, тех не жалко. Вешать людей никому, наверное, не приятно. Но грустно, когда ваши люди делают что-то, за что их вешать надо. Если бы с повешения убыток возмещался, было бы другое дело. А так и гадость сделана, и на человека меньше стало, а он раньше пользу приносил. В Пустошах не как в большом мире. За забором очередь не стоит. Честное слово, как ни выгляну со стены, никто у ворот шапку не ломает, на поденщину не просится. Не то, что у вас в замке.

Сегодня Жук второй день сечёт мужиков. Он не умеет и устал. Люди смотрят и смеются. Ему сначала завидовали, что он управляющий, что женатый и что шлюх держит. И не любили, потому что в палачи пошел. Теперь его жалеют, потому что работы на нем много, и вся тяжёлая. Работа с людьми всегда тяжелая. То ли дело просто руками работать. Руки шьют, а голова о своем, о хорошем, думает.

Сегодня на «Удаче» пришли люди, которых вы, Господин, во Вратах наняли. Их будет еще много, поэтому им отдали башню, в которой после штурма Сантели жил. Клифа, их старшего, Госпожа как бы в офицеры произвела. С ним смоляные, алхимики и даже ткач. Ткач сказал, что станок у нас хороший, только нитки пока не очень. Обещал сделать лучше. Взял двух учеников, начали ткать шелк. Книги местные похвалил. Про нитки умное сказал, у ниточников сразу стало лучше получаться.

Сегодня из смоляных вызвался доброволец в горные инженеры. Он умный, только неграмотный. Я ему читала книгу про шахты. Он сказал, что справится, но надо ещё в шахту сходить. Я испугалась и не полезла. Я после той истории, где меня чуть в жертву не принесли, боюсь подземелий. Если вас, Господин, рядом нет. С вами я хоть в ад пойду, вы не подумайте. Инженер стал ругаться, а я заплакала. Пришли мужчины, и его чуть не побили. Дали ему другого грамотного помощника. Ислвин с ним пошел, ученик алхимика. Он молодой и смелый.

Сегодня один пират захотел жениться на шлюхе, которую Жук привез. Сказал, что у Жука есть жена и у троих смоляных есть, и у крестьян семьи, а это прецедент что всем другим тоже можно. Жук сказал, давай выкуп. Пират сказал, давай приданое. Шлюха сказала, она свободная женщина и по доброй воле шлюхой работает, у Жука на нее прав нет как на собственность. Жук сказал, что права есть, только ни бумагу не показал, ни поклясться не взялся. Госпожа позвала дона Диего, дона Энрике, Тудука и Клифа. И Жука. Судили как быть. В Майнхарде священника пока нет, чтобы по-настоящему поженить. Госпожа сказала, чтобы баб считать не женами, а пока невестами, и играть не свадьбы, а помолвки. Чтобы я вела книгу учёта невест, а как священника заведем, он по-настоящему обвенчает. Записали в книгу ещё Жука и Тудука, потому что крестьяне и так венчаные и смоляные венчаные. Тудук не хотел свою девку невестой писать. Дон Диего сказал, что тогда к ней другим мужикам можно свататься. Тудук сказал, что лучше тогда невестой писать.

Крестьян в деревнях при Майнхарде венчают священники арвордирцев, когда осенью сезон свадеб. Летом девки на семью родителей работают, а по осени их женихам отдают. До осени далеко, и Госпожа надеется своего священника раньше завести.

Сегодня Тудук своей девке сказал, что она теперь невеста. Девка запросила помолвку. Тудук запросил разрешения Госпожи на пьянку. И вина. Госпожа разрешила. Сказала мне, что нельзя здесь старый Майнхард строить с черным колдовством и шлюхами, а кроме жен и детишек, куда ни посмотри, все к тому идет.

Диего сказал, это все плохо кончится. Шлюхи, вино и еще какие-то слова, я их не запомнила. А еще сказал, что это нормально. Потом, когда все будет плохо, для порядка надо просто убить правильных людей. Или неправильных. Тоже не помню. Но я ему верю. Он знает, как людьми управлять.

Сегодня начались работы в шахте. Извините, господин, подробностей не знаю. Но никто не умер, и шахта не рухнула. Госпожа сказала, что это выше ожиданий.

Сегодня пришли еще наши новые смоляные с телегами и лошадьми. Бруг из смоляных — охотник, у него есть две гиены. Шмяк его знает, он всю жизнь покупает гиен в Майнхарде. Гиены дорогие, но они лучше, чем люди, чуют подземелья и опасность. Не боятся тварей и могут сами с ними сражаться, если люди прикажут. Гиены как рыцари. Они могут жить долго-долго, если их раньше враги не убьют.

Странно. В большом мире все думают, что гиен приручать нельзя. А здесь все знают, что можно. Я хочу вернуться в большой мир, но боюсь, там мою Эрайл будут обижать. Она растет очень быстро. В большом мире люди не любят гиен. В сказках гиены всегда плохие.

Сегодня играли помолвку Тудука. Оленина вкусная. Госпожа вина много не выдала, И сказала, что если кто кулаками драться будет, того простят, а кто оружием того накажут. Дрались кулаками. Всех простили.

Сегодня был страшный шторм. Дождь шел сплошной стеной, потом град посыпался. На мыс, который огораживает бухту с севера, выкинуло огромную рыбу. Дон Диего сказал, что это касатка, и она не рыба, а кит. Из моря вышли два крокодила и съели сколько смогли от касатки, но еще много осталось. Госпожа послала мужиков с топорами вырубить куски, чтобы Серую Тень кормить. Мужики забоялись, а смоляные пошли. С ними я с арбалетом. Боялись зря, крокодилы были сытые и лежали у себя на лежбище далеко от мыса.

Сегодня кто-то пытался меня изнасиловать, а Ислвин его прогнал и меня спас. Он сказал, что, как во Вратах принято, по понятиям я ему должна за то, что спас. Я сказала, что в Майнхарде закон это как Госпожа скажет, а по другим законам жить это бунт. И это он мне должен, что я на него жаловаться госпоже не буду. Он сказал, что я стукачка и крыса. Я заплакала, потому что у крысы морда некрасивая и усы, нельзя так девушек называть. Он сказал, что я совсем как маленькая девочка и извинился. Я его простила, потому что он вроде хороший, если девочек не обижает. Он сказал, что плохого не имел в виду, просто в Пустошах все говорят на языке разбойников как на родном, и он тоже с детства так привык.

Сегодня два алхимика пытались получить порошок, чтобы взлететь. И взлетели. Мне кажется, они не совсем такое имели в виду. Они сначала говорили, что им какой-то другой алхимик-зубодер когда-то сказал, что так можно. Наверное, показал правильно, а то бы они повторить не попытались. Госпожа сказала: как хорошо, что в Майнхарде лаборатория не там, где склад. И что надо разобраться, что они сделали неправильно, чтобы больше так никто не делал. И нам нужна новая лаборатория.

Сегодня Госпожа плакала. Она сказала, что я хорошенькая как фарфоровая куколка. И вспомнила девушку, которая тоже была хорошенькая, а рыбоеды ее при Госпоже пытали и жестоко убили. Я тоже плакала. Жалко девушку, и Госпожу жалко. Мне не нравится смотреть, как Жук кого-то порет и вешает. Я понимаю, что за дело и по справедливости, но не могу и все. А остальные смотрят и смеются. Жук ненастоящий палач. Ему самому не нравится, но он честно старается, а то шлюх отберут.

Сегодня вернулись Шарлей и Сантели. Много говорили с Госпожой про порядок в замке. В Майнхарде в принципе порядок, но многие его нарушают. Мелкие нарушения я вам и не пишу, бумаги не хватит.

Шарлей подарил мне красивые бусы. Я сначала брать не хотела, но он сказал, что это просто подарок и я ничего не должна. И Госпожа сказала, что можно. Бусы очень красивые, из чистого стекла, совсем как драгоценные. Мне подарков с детства не дарили. То есть вы конечно дарили, но те дары как бы для дела. А это просто так. Было очень приятно. Мы поговорили о разном. Шарлей вообще очень умный. И многое знает. И никого не боится. Шепчутся, он даже с мертвецами дрался. Они ему отгрызли руку. А он все равно не испугался. Боюсь мертвецов. Хорошо, что их тут нет. Ну, таких, чтобы вставали и кого-то загрызали.

Сегодня Шарлей побил на мечах дона Энрике, Тудука и Клифа, который старший из смоляных. Жука без меча побил. Сантели ушел на «Удаче».

Сегодня смоляные ходили на охоту. Бруг взял меня, Синяка и наших гиен. И еще лучники пошли. Набили стадо оленей.

Сегодня приходили арвордирцы, чтобы нас убить. Часовой на башне спал. Они залезли по веревкам во внешний двор, а другой часовой, которого снаружи не видно, поднял тревогу. В Наставлении Магистра написано, где надо ставить часовых. Но лазутчики успели захватить башню и открыть ворота.

Во внешнем дворе живут работники с шахт и прочие мужики. У нас они не лишние, и наши пошли на вылазку. Дон Диего очень красиво сражался. И Шарлей. Я два раза успела выстрелить. Арвордирцы все одинаковые в темноте. Я самого большого убила. Он вообще огромный, выше вас. Дон Диего его три раза ранил, а ему ничего. Мне достался трофеем его плащ из медвежьей шкуры. Вонючий, но теплый. А другого я убила лучника, но лук арвордирцы унесли и даже тело унесли. Наверное, важный человек был у них, потому что две дюжины тел не унесли. Арвордирцы кричали, что мы плохие, потому что их оленей убили.

Арвордирцы могли напасть на деревни при замке и вырезать крестьян. Госпожа сказала, что в Пустошах все не как на большой земле. Новые крестьяне на следующий день не появятся, а без работников от деревни пользы нет. Арвордирцы наверное хотели убить всех в замке, а деревни оставить, чтобы их кормили.

Сегодня считали потери. В замке погибло четырнадцать человек и у причала девять. Арвордирцы хотели поджечь пакгауз и галеру на стапеле. А у донов там вахты выставлены, и в книге про Майнхард написано, где ловушки стоят, магические и простые. Арвордирцы побежали толпой с факелами к кораблям и попались. Еще они на лодках гребли, чтобы сжечь парусник, но пираты трупами, которые испортились, и Серая Тень есть не стала, прикормили у входа в бухту морских крокодилов, и крокодилы подумали, что это к ним еда плывет. Правильно подумали, хорошо покушали. Галеру на стапеле арвордирцы все равно подожгли. Но она после зимы и снега слишком мокрая, и горела плохо. Мы ее потом потушили. Дон Энрике сказал, что обшивка и так под замену и не жалко.

Сегодня Тудук ругался, что работники струсили и не вышли биться с арвордирцами. Их сорок человек здоровых мужиков и еще старых рабов двадцать. На самом деле, рабы живут и работают как мужики, а не как арестанты под охраной. Но их по старой памяти зовут рабами. И они своей компанией держатся.

Госпожа сказала что в Наставлении Магистра написано как сделать, чтобы работники, которые не воины, тоже защищать замок выходили, но она не хочет. Тудук сказал, что он тоже не хочет, чтобы работники заколдованные ходили. Тогда придется и надсмотрщиков заколдовывать.

Сегодня третий алхимик разобрался, что первые два делали неправильно. Он такого точно делать не будет, а остальным рассказать не успел. Госпожа много ругалась по-матросски. Потом читала Наставление Магистра и плакала. За старшего по алхимии Ислвин остался. Он постоянно ходит ко мне в библиотеку, книги разные читает. Наверное, справится.

Я здесь никогда не вырасту. Здесь не очень опасно, когда меня считают маленькой девочкой. Если будут считать взрослой бабой, то обязательно изнасилуют. Дама может быть ничья и даже самая главная может быть. А баба не может. Мужики говорят, что если баба не замужем, то она шлюха. В Майнхарде и правда незамужних женщин мало. Госпожа, я, Лорелея и шлюхи. Госпожа и Лорелея — дамы, а я — нет. Мне нужен мужчина, который бы меня защищал, пока вы нас с Госпожой не заберете. И чтобы с ним из-за меня другие мужчины не подрались, потому что если они поймут, что кому-то можно, то решат, что можно всем. Я попросила Госпожу попросить Шарлея, чтобы он за мной как бы ухаживал. Его все боятся, и ему дорогу перебегать не будут. Если бы он сам хотел, он бы и так ухаживал, кто ему что сделает. Просто он седой уже, а я маленькая девочка и ему не пара. Я сама не могу мужчине предлагать за мной ухаживать. Это ужас как неприлично. А Госпожа обо мне заботится, она может.

Сегодня Жук много играл в кегли и у всех выиграл. Потом проиграл все дону Диего. Пираты говорили, что Жук шулер, и казнь для него подбирали. Я не знаю, как в кегли можно жульничать. А дон Диего выиграл, и они решили, что Жуку случайно повезло. Потом дон Диего сыграл с Шарлеем и закончили на равных.

Сегодня Шарлей подарил мне букет подснежников. Я сказала спасибо и обняла его при всех. Шмяк и Синяк потом сказали, что давно пора, а то хожу как пошлая девица. Ислвин сказал, что так и знал, что на меня глаз положит кто-то из старших и нечего попусту ухаживать. Лорелея Шарлея еще ни разу не видела, поэтому сказала, что не такой уж он и старый, если я такая довольная.

Сегодня старые рабы из Майнхарда устроили бунт, что раз госпожа не злая колдунья и не магистерша, то ненастоящему темному властелину они служить не согласны. Госпожа посмотрела в Наставлении Магистра и приказала, чтобы они сами выбрали трёх человек, которых повесят за бунт. Только повесила не тех трёх, которых выбрали, а тех, которые всем говорили, кого выбирать.

Жук уже научился вешать. Раньше люди смеялись и подсказывали, потому что он все делал плохо и неловко, так что совсем комедия получалась. А теперь просто смеются, потому что развлечение. Но мне казни не нравятся. Это совсем не весело и никакое не развлечение. Мне становится грустно, когда люди мучаются и умирают. Хотя это, наверное, странно, я ведь уже нескольких людей убила насмерть. Но я их на службе убила, это другое. За них перед Добрым Боженькой вы, Господин, отвечаете.

Сегодня пират, который женился на шлюхе, ее зарезал, потому что она изменила ему с парнем из смоляных. Госпожа всех старших собрала, чтобы его судить. Дон Энрике сказал, что ему матросы нужны, и если за каждую шлюху у него по матросу будут вешать, то он в Любеч не сможет пойти, и граф Весмон огорчится. Мол, девятнадцать человек всего осталось, считая этого. Жук сказал, что у него всего шесть шлюх осталось, и если госпожа присудит, что баб можно резать безнаказанно, то сначала закончатся бабы, а потом дисциплина. Потому что человек такая скотина, что если один раз кого зарежет и ничего, то второй раз зарежет с таким видом, что так и надо. Дон Диего сказал, что давайте хотя бы высечем. На том и согласились.

Сегодня высекли пирата. Жук все еще не мастер сечь, но честно старался. Все смеялись. Кроме того пирата, Жука, Госпожи и меня. А, вот, вспомнила, Шарлей тоже не смеялся.

Шарлей хороший. Он очень страшный, потому что хоть с одной рукой, но может убить любого. Но все равно хороший. И глаза у него грустные. Он спел мне несколько песен. Они тоже грустные, но красивые. Говорит, столичные, придуманы великими песнописцами. Шарлей смотрел на меня так, будто все кого-то вспоминал. А один раз ошибся и назвал другим именем, только я его не запомнила. А он извинился и отшутился.

Сегодня Эрайл насовсем переехала жить ко мне. Шмяк сказал, что можно. Эрайл спит у меня в ногах. Она теплая, а у меня тут ноги мерзнут. Эрайл рычит на мою медвежью шкуру и нападает на нее как на медведя. Синяк сказал, что будет хорошая охотница.

Сегодня Сантели привез письмо от Девара из Форт-Весмон. Девар без Жука не осиливает управлять городом и жалуется Госпоже. Жук такого не ожидал. Думал, наверное, что Девар к нему на поклон пойдет.

Госпожа позвала Жука, показала ему Лорелею, и они вдвоем долго допрашивали его про город. Жук сначала хитрить пытался, потом заплакал и все свои тайны выдал. Я протокол вела. Госпожа очень умная и много знает, как устроены города. Я бы и половину этих умных вопросов задать не сообразила. Лорелея страшная. Она вроде и ничего не сделает, но Жук на нее смотрел и боялся. А не смотреть не мог, как ни отворачивался.

Сегодня Ислвин зажег серную печь. У него все правильно получилось, потому что он по книге сделал и не умничал от себя. Теперь в Майнхарде снова будет сера на продажу.

Сегодня пришел в гости Шарлей. Подарил хороший кожаный ошейник для Эрайл. С медной бляхой, а на ней гравировка. «Собственность Тины», так прямо и написано. Ему гиены не нравятся, но из-за меня он делает вид, что нравятся. Эрайл на Шарлея стала рычать и скалиться. А он на нее посмотрел как-то по-особенному, и бедняжка обмочилась. Шарлей потом извинился. И снова глядел на меня так, будто все кого-то вспоминал.

Сегодня пришел корабль с запада. Прибыли Корбо и Пенс, привезли поселенцев. Поселенцы опять худые как скелеты, ещё хуже, чем в прошлый раз. Корбо передал Госпоже ваше послание. Госпожа рассказала Лорелее, что вы почти поменяли императора, чтобы новый император дал Госпоже развод. И ради этого рассчитались с графами и герцогами чужими активами. Лорелея сказала, что вы наглый как тыдра. Даже как две. Госпожа попросила ее вас не ругать, а она ответила, что для вас это комплимент.

А еще про войну и про вторую войну Корбо рассказал, но это все очень далеко. Дон Энрике сказал Госпоже, что корабли надо в порядок привести, а груз пусть пока в Майнхарде полежит. Когда война, то всем не до моржовой кости и пушнины. Если только понемногу в столицах сдавать.

На том корабле, который пришел с Корбо и Пенсом, пришел ещё экипаж от Вартенслебенов забирать корабль без флага, который дон Энрике с доном Диего захватили. Госпожа с чужими моряками поговорить не вышла, и в замок их никого не пустили. Говорили в том доме, где причал. От Вартенслебенов старшим приехал некрасивый дядька в красивых одеждах. А под платьем у него была кольчуга. Дон Диего тоже к нему не вышел, но сказал мне, что это дворянин и не моряк. За старшего от Майнхарда Шарлей разговаривал и Корбо как бы при нем. Дон Диего сказал, что Шарлей с тем дядькой хорошо знакомы. Некрасивый дядька выкуп отдал, корабль забрал и еще серу со склада купил, чтобы с пустым трюмом не перевернуться по пути. Ещё шелк купил и всякого разного из добычи наших донов и из частей тварей для алхимии. Госпожа Шарлея очень хвалила и дала ему двадцать золотых мерков за эти переговоры. И Корбо десять, потому что это он догадался список взять, что у нас на продажу есть. И сказала, что приезжал Кай Вартенслебен, который сейчас в Малэрсиде за главного. Говорят, он великий воин, а больше ничего не умеет и не хочет. Говорят, он уже почти такой же великий, как Жотан какой-то. И это значит, что Жотан Кая однажды постарается убить. Потому что Жотан не любит, когда кто-нибудь такой же великий, как он.

Я подумала и решила, что это неправильно, когда человек умеет одно что-то, а больше ничего не умеет и не хочет. Мне надо брать пример с вас. И с Корбо. Чем больше умеешь, тем больше уважения. Я умею вести счетные книги, а Госпожа согласилась учить меня как вести еще более лучше. Чтобы читать записи и видеть, как воруют прибыль, завышают потери и другие хитрые разности делают. Это тяжело, но я стараюсь.

Кроме крестьян, Корбо привез ремесленников-разгильдяев. Которых из гильдий выгнали. Корбо решил, что если выгнали, значит, они раньше были в гильдиях. А если были, то умели правильно работать. Гильдейские к нам не поедут. Плотник, столяр, каменщик, портные, сапожник. Половина женатые и с детьми. Им всем мастерские Майнхарда очень понравились. Все есть, только садись и работай. Только семейным в каморках при мастерских тесно. Госпожа сказала, что надо будет северную деревню, которая между замком и гаванью, разворачивать в город.

Еще приехал священник Единого. Отец Шабриер. Госпоже сказали, что его выслали, потому что неприлично духовному лицу быть персонажем солдатской песни. Но для всех в замке это секрет. Святой отец строгий и правильный, знает все молитвы. Ходил по замку, по сторонам смотрел, с людьми говорил. Потом говорил с Госпожой, недовольство высказывал, замечания делал, чего-то даже требовал, голос повышал. Говорил, что часовню надо сделать там, где сейчас кегельбан.

Госпожа позвала посоветоваться дона Диего. Он сказал, что из уважения к Господу хоть на земляном полу постоит. А под кегельбан нужен ровный пол, как там. Если кегельбан закрывать, то надо людям дать другую игру. Кегли тем хороши, что в них никто жульничать не умеет. А если у людей правильной игры не будет, они снова начнут кидать в кости, жульничать и резать друг друга.

Отец Шабриер стал спорить, а Госпожа согласилась с доном Диего. Сказала, что выше нее здесь власти нет, ни духовной, ни светской. Поэтому отец Шабриер сию минуту пойдет и благословит кегельбан. Просто для практики и понимания. Первое, что он по ее приказу не благословит, станет последним в его жизни, что он не благословил. И за воротами очереди священников до сих пор не было, но уже сегодня будет. Из одного человека. И вообще, можно хоть двоебожника выписать. Лишь бы порядок был в замке.

Отец Шабриер грустный пошел и благословил кегельбан. Людям очень понравилось. Здесь скучно. Люди любому событию рады. Весь-весь замок собрался, молились, плакали.

Шарлей каждый день машет клинком. Упражняется. Это красиво. И страшно. Очень уж быстро машет. Он вообще не любит, когда смотрят. Говорит, бретеры свои секреты не показывают. А то увидит кто-то плохой и во вред использует. Но я не плохая, я хорошая, мне смотреть можно. Очень странно. Старики ветхие, от них плохо пахнет, и ходят с палочками. А Шарлей сильный и быстрый, почти как молодой. Все зубы на месте. Видит хорошо. Кожа морщинистая, но зато живот у него плоский. Наверное, Шарлей, когда молодой, очень был красивый. Но и сейчас он ничего. С ним спокойно. Можно ничего не бояться. Мне он нравится.

Сегодня Госпожа велела мне почистить селедку, а я начала с хвоста. Мама бы взяла селедку и стала бы ейной мордой меня в харю тыкать, а Госпожа не стала. Откуда ей, госпоже, знать, как селёдку чистят. Она ее вообще обычно не ест. Госпожа последнее время хорошо кушает и больше не худая, как раньше была. А я тоже хорошо кушаю, но мы с Эрайл много гуляем, и я не толстею.

Сегодня Ислвин показывал чиркалы, про которые Корбо письмо привез. Из палочек и серы. Сказал, что штука несложная, и странно, что раньше никто не придумал. Еще сказал, что каждый путник захочет брать в дорогу такую штуку в коробочке, чтобы не промокла. На крайний случай. Будет дорого, но жизнь дороже, когда все мокрое и огнивом костер не зажигается. Госпожа сказала, что надо цех открывать. А у нас людей не хватает на это все.

Сегодня Госпожа заложила храм. В деревне, что к северу от замка. Сказала, что приедет архитектор и построит, как положено. Пока назначили часовней пустующую избу рядом со стройкой. Отмыли, украсили. В Майнхарде в самом деле никакое помещение ни под храм, ни под часовню не годится, и новое уже строить негде.

Люди празднуют. Со священником жить правильно, а без него — неправильно. Теперь мы в замке живем правильно, Добрый Боженька нас видит лучше, и есть, кому за нас молиться, и все делать по-правильному. Люди ходят добрые, счастливые, улыбаются и поздравляют друг друга.

Сегодня отец Шабриер венчал семьи по книге невест. Приходили арвордирцы. Посольство с сыном вождя. Удивлялись. Сказали, что отродясь такого не было, чтобы в Майнхарде священник завелся. Подарили на свадьбы пять оленей. Госпожа арвордирцев за стол посадила и поставила им бутылку из тех, которые вы привезли. Вторую вождю в подарок послала. Арвордирцы очень благодарили. Олени вкусные. Госпожа разрешила всем по винной порции и сказала, что если кто кулаками драться будет, того простят, а кто оружием, того накажут. Дрались кулаками. Всех простили.

Арвордирцы сказали, что они бы замок взяли, если бы не маг. Их тогда больше двухсот человек к нам пришло. Но маг убил сына вождя с расстояния дальше, чем лук стреляет, и Олафа Большого Медведя во дворе. Они думали, что мы старых магов убили и что нас в замке мало. Но они тогда не сообразили, что без магии нельзя малой кровью взять замок с воинами и магами. Госпожа сказала, что мы не всех магов Майнхарда убили, и что на нашем маге не написано, что он маг. Не говорить же, что тех двоих я застрелила из заговоренного арбалета. Пусть думают, кто из нас может быть магом.

Нас с Шарлеем спрашивали, когда уже и мы. Мы смущались и отвечали что скоро. Потому что я еще не доросла, чтобы без родительского благословения замуж выходить. На самом деле, мне уже восемнадцать скоро, а замуж хоть сейчас можно. Я просто ростом не вышла и с мужчинами не заигрываю, поэтому для всех как маленькая девочка. А Шарлей улыбается и говорит, что все правильно. Говорит, что надо быть молодым, когда молодой. Или что-то такое вот. Про молодость и счастье. А старым побыть всегда успеется, и ничего в этом хорошего нет.

Сегодня Пенс подрался с парнем из смоляных. Тому показалось что Пенс его оскорбил. Я не слышала, но не верю. Пенс просто разговаривает ругательствами, но никого в лицо плохим словом не назовет. Пенс тому парню зуб выбил. Смоляные за своего прибежали Пенса бить. А за Пенса встали те, кто Майнхард брал. И моряки, и сержант, и Корбо, и мы с Эрайл. На меня все смотрели как на дуру. Чуть не подрались по-настоящему, с оружием. Потом пришел Шарлей с палкой и всех разогнал.

Клиф пошел к Госпоже жаловаться. А Госпожа увидела самое главное. Что нельзя, чтобы в замке были партии, которые толпой одного бьют. Потому что наказывать всех может только Госпожа, а начальники своей властью только своих подчинённых. Так в Наставлении Магистра написано. По правилам за бунт вешать надо, руки рубить и пороть. Но она добрая и на первый раз помилует, поэтому идите все к отцу Шабриеру, он вам епитимью назначит. Отец Шабриер всем объяснил, что ругаться плохо, заставил помириться и вином угостил, чтобы из большой кружки все по очереди отпили.

Сегодня Ислвин показывал смоляные доспехи. Пока просто пластины. Сравнивали их с доспехами Майнхарда. Шарлей сказал, что очень близко и в целом неплохо. Ислвин взялся за кирасу.

Сегодня пришел Сантели на «Удаче». Сантели сказал, что по всем приметам началась навигация, и он пойдет в Любеч.

Сантели привез письмо от Девара, коменданта Форт-Весмон. Госпожа поговорила с Жуком и ему написала, как город должен быть устроен, чтобы порядок был. Девар очень благодарит Госпожу и шлёт ей пять шкур большой лисы и еще всякие части от тварей на алхимию. И Жука очень благодарит и шлёт ему мешок беличьих и заячьих шкурок.

Жук прямо прослезился, потому что отродясь ему благородный человек подарков не дарил. Даже вы, Господин, ему все за дело по справедливости и щедро платили, а подарков не дарили. Жук у пиратов купил Девару в ответный подарок штуку сукна дорогого господского цвета пурпур, крашеную в Пайт-Сокхайлей. И ещё мне продиктовал письмо для торговых мужиков, чтобы они скинулись Жуку на этот подарок коменданту. Жук читать и считать хорошо умеет, а в каллиграфии не силен. Скинуться мужики должны в два раза больше, чем Жук пиратам заплатил. А в Каденате такое сукно все равно дороже продается.

Сегодня госпожа отравилась и наблевала полведра. Еле успела маску снять. Приказала высечь повара и наряд по кухне. Приходил дон Диего, говорили за закрытыми дверями. Госпожа поваров помиловала.

Сегодня смоляные вытаскивали из подземелья живого выползня, а он большой и в поворот на лестницу не лезет. Пузико ему поцарапали. Выползень большой и злой, а пищал жалобно-жалобно. Эрайл на выползня рычала, а над смоляными смеялась. Смоляные много ругались, я ничего не поняла. Наверное, к лучшему. Потом пришел Пенс и сказал, как правильно вязать веревки, чтобы поднимать выползня. Пенс на самом деле умный, только говорить по-умному не умеет.

Сегодня Сантели уходит в Любеч. Корбо и Пенс с ним. Госпожа будет с причала махать платочком. Я вам отправляю свой дневник. Заберите меня отсюда, пожалуйста. И Госпожу тоже заберите. И Шарлея. Он великий воин. Здесь у него достойных противников нет. А с вами будут. Вы путешествуете опасно, вам хороший боец нужен. Мы с ним вместе вам будем служить.

Писано собственноручно Тиной из Удрефа, того, что близ побережья, а не другого.