— Вам будет прилично поговорить у меня? — спросил Адемар.

— Где вы остановились? — уточнила Хель таким тоном, будто граф мог остановиться в каком-то неприличном для нее месте.

— В гостях у барона Молнара.

— Пойдемте.

Адемар и Хель отправились к Молнару. Девочка-служанка семенила чуть позади.

— Императоры редко повышали верных людей до статуса фамильяра. У вас есть титул или дворянское достоинство под именем Хелинды су Готдуа? — первым делом спросил Адемар.

Понятно, что она дворянка. Но живет под псевдонимом и не может открыто претендовать на положение, унаследованное от предков.

— Фамильяр это уже статус дворянина, хотя и без земли.

— Если вы собирались в Пустоши, там стоит без хозяина старая столица. Самое сложное для получения статуса аусф это порт. Лес как-нибудь сам вырастет.

— Так просто отдадите? — женщина приподняла тонкую бровь.

— Не вижу смысла откусывать больше, чем могу проглотить. Мой новый замок Майнхард пока не дает мне права называться Адемар аусф Майнхард, потому что Пустоши не входят в Империю. Чтобы легализовать в Империи земельные владения в Пустошах, нужен указ императора.

— Вы взяли Майнхард? — искренне удивилась Хель.

— Новости Пустошей не расходятся волной по миру как новости столиц. Впрочем, вряд ли кто-то из знающих людей поскакал бы сюда быстрее меня, чтобы порадовать этой новостью наследника трона.

— Он же лет триста стоял под властью этих…

— Я тоже подумал, что это более, чем достаточно.

— Но это западное побережье Залива, а вы пришли туда с востока. Вы что, покорили все Пустоши?

— Пока не все. Восточное побережье Залива мое. Поселения от Залива на юго-восток мои до Последнего Привала, где правит Бриан Тессент. Замок Майнхард мой. Западное побережье, Порт, Врата, Берег Каньона, предгорья Столпов пока не мои. Жуткая середина Пустошей с болотами не моя, но и не кого-то еще. Старая столица не моя, потому предлагаю ее вам.

— Вы очень любезны, — вежливо отозвалась женщина. И не понять, то ли отговорка, то ли в самом деле приняла к сведению и обдумает.

— Кстати, о Пустошах. Вам письмо от ваших друзей. От Сантели и Шарлея.

Хель вздрогнула. Как будто друзья могли про нее рассказать что-то нехорошее.

— Вы спрашивали их про меня?

— Да. Они подтвердили то, что подозревали мы с Корбо. Медицинский опыт из Пустошей, удачный поход за Профитом и предсказуемое желание сменить Пустоши на Мильвесс. Ваше настоящее имя не выдали, и про ваших врагов не сказали ни слова.

— Каких врагов?

— Не знаю. Мне самому интересно, от кого вы третий год бегаете вокруг света.

— Не будем об этом, — твердо сказала Хель, посмотрела на графа и добавила. — Не считайте это проявлением неуважения. Просто… есть некоторые вещи, которые я не готова обсуждать. В силу разных причин. Это было бы… неуместно и тяжело.

Весмон кивнул, показывая, что понимает и соглашается.

— Лучше поговорим о Пустошах, — предложила Хель. — После того, как Оттовио Первый…

Она задумалась на мгновение и спросила:

— К слову, а правильно ли называть императоров по номерам?

— Не в традиции, — объяснил Адемар. — По правилам Старой Империи давать Его Величеству порядковый номер, значит умалять его достоинство. Император всегда лишь один, он всегда первый из людей, наивеличайший и самый лучший из смертных. А «второй» и далее, это уже звучит не наивеличайше. Для королей-тетрархов — да, для императоров — нет. Поэтому если попадались тезки, их различали по прозвищам. После Бедствия это правило несколько размылось, но в документах императорам номеров по-прежнему не прописывают. И в приличном обществе этим не злоупотребляют.

— Ясно. Да, так вот, Оттовио объявил об отрешении династии Чайитэ. И я думаю, он не примет королевское ходатайство о присоединении Пустошей к Восходному Северу.

— Кто сейчас наш король? Была война? — Адемар понадеялся, что двор наследника трона следит за мировой политикой внимательнее, чем захолустный барон

— Похоже, дальнейшее развитие событий отложили до весны, — Хель пожала плечами, — То есть, вот-вот будет продолжение. Вам бы спросить при дворе Закатного Севера. Там точно должны знать такие вещи. Из официальных уведомлений, а не из обсуждений в тавернах.

— Если император объявил об отрешении, а король остался на троне, значит, императору придется отрешать его силой. Будет война, — уверенно сообщил Адемар.

— Может быть, она уже месяц как началась, а мы не знаем.

— Когда я покидал Пайт-Сокхайлей, я ожидал, что Сальтолучард не простит ни Регентов, ни консульства. В тавернах о войне с Островом не говорят. Вопрос был как-то улажен?

— Месть — такое блюдо, которое подают холодным, — Хель как будто процитировала неизвестную Адемару умную книгу, — Война будет. Остров снова пытался найти подход к моему господину. Господин ответил решительным отказом.

«Что они могли предложить настолько невыгодное?» — очень хотелось спросить графу. Ведь Сальтолучард наверняка готовится к войне с Оттовио, и Артиго для Острова все еще естественный союзник. Но вслух Адемар сказал только:

— Ладно. Мне надо еще подумать над этим. Скорее всего, мне придется возвращаться домой как можно быстрее. Я у себя дома полковник и не могу пропустить большую войну, отсиживаясь в гостях на другом побережье. Вернемся к Пустошам.

— Пустоши могут быть пятым королевством с пятой династией.

— Империя предполагает четыре. Чтобы сделать пять, надо будет собирать Сенат. Сенат оказался неподъемным даже для Регентов на пике возможностей, тогда еще при поддержке приматоров и бономов Мильвесса.

Кажется, женщина растерялась и огорчилась.

— Тогда Пустоши могут быть герцогством в составе одного из королевств, — предложила другой вариант Хель. — Если не Восходного Севера, то Закатного Севера. А может быть самостоятельное герцогство?

— Теоретически подобное возможно, законы этого не запрещают, — ответил, поразмыслив, Весмон. — Но это радикальный радикализм. И король не может давать землям столь высокий статус. Это право императора. Тем более, если герцогство подразумевается в прямых отношениях с Его Величеством.

— То есть, вам было бы выгодно, если бы император сменился на такого, который легализует ваши владения и сделает вас из младшего сына носителем графского или герцогского титула?

— Да. Желаю вам той же участи и готов поддержать в завоевании подходящей территории.

— Благодарю. Но у меня… у нас пока что нет ни людей, ни золота, чтобы завоевывать земли в середине Пустошей.

— Людей я вам не привез, самому мало. Но золото привез и вам, и вашему господину, — Адемар плюхнул на стол тяжелый кошель, — Это вам. Восемьдесят четыре золотых. Часть того, что мне принесли ваши идеи.

— Откуда такая сумма? — искренне удивилась Хель.

— Пятьдесят мерков это премия для анонимной ученицы Великого Неизвестного. Или вы он и есть?

— Я он и есть. Но пока оставим это между нами.

— Хорошо. Тогда там еще двадцать — аванс вам за следующую пьесу. Потом, в Пайт-Сокхайлей я не рассчитался за лифы. Буду отчислять десять процентов своего дохода от гильдии. И еще премия за разработку первых моделей. Пока двенадцать. На кубиках я заработал всего десять мерков. Одарю мастеров. Два мерка ваши. Немного, но дело принципа, как говорит одна моя знакомая.

— Я смотрю, из всех моих трудов не взлетело только складывание бумаги, — удивленно сказала Хель.

Интересный оборот… «Взлет» как синоним успеха и признания. Но звучит неплохо.

— Взлетело, но нельзя брать деньги с каждого, кто сложил шляпку. А купить бумажную фабрику я не сообразил.

— Дайте угадаю. Вы хотите еще каких-нибудь идей?

— Конечно. Кстати, кроме золота я привез чертежи полевых кухонь и крепости на колесах. Похитил, так сказать, у самого себя.

— Чертежи, это хорошо! — обрадовалась Хель. — Всегда полезно знать, как идея работает практически. Вы отличный друг. Жаль, что в мои самые тяжелые дни вас не было рядом.

— Мне тоже жаль, — сказал Адемар с искренним сожалением, — Упустил возможность отличиться перед наследником императора.

— Зато вы отличились в Пайт-Сокхайлей перед правящим императором!

Надо полагать, барон Молнар поделился впечатлениями. Хотя могли и барсуки поделиться. Интересно, сколько подробностей про штурм консульства утекло в народ, пересказывается по тавернам и приукрашивается с каждым пересказом?

— Тамошние гиены и боровы обвинили меня в самозванстве и самоуправстве. Со стороны императора было очень любезно просто отлучить меня от двора, — сказал Адемар.

Хель посмотрела на графа с недоумением.

— Страшно подумать, что вы натворили, — осторожно и дипломатично предположила рыжеволосая.

— Что я такого особенного могу натворить, о чем думать страшно? Ни одной дамы не обидел. Наоборот, как раз дамы остались мной довольны.

— Может, вы там убили кого-то.

— Безоружных не убивал. Я вообще-то добрый. Мы даже пленных брали.

Хель с такой силой подавила ответную реплику, что закашлялась.

— Ладно, у нас с вами вся жизнь впереди, — сказал Адемар, — Хотите, вызову на дуэль кого-нибудь из ваших титулованных врагов?

— Спасибо. Здесь как раз недавно случился поединок между… другим фамильяром Готдуа и Порфирусом Ильдефингеном.

— Ильдефинген мастер меча. И мы с ним как раз договорились о пешем поединке.

— Более не злободневно, — сообщила Хель.

— Мертв?

— Да.

— А второй участник?

— Раньян су Готдуа. Жив и неплохо себя чувствует.

— Я его поздравляю.

Адемар подумал, что «неплохо себя чувствует» это сильное преувеличение. Его еще лечить и лечить. Но для человека, который по слухам прошел в одиночку с боем через королевский дворец, мостя дорогу покойниками, самочувствие и в самом деле пристойное.

— Я передам, — кивнула Хелинда.

— Полагаю, самое время перейти к делу, — решил Весмон.

— Пора, — согласилась женщина.

— Можете устроить мне аудиенцию у вашего господина?

— Могу. О чем пойдет разговор?

Однако! — даже не изумился, а констатировал Адемар. Никаких «я постараюсь», «это будет непросто», «когда обстоятельства окажутся благоприятными» и прочее. И уж конечно никакого намека на взятку за решение важного вопроса. Похоже, она вообще не допускает возможность того, что Артиго может отказать. Ладно… значит будем говорить дальше с той же откровенностью.

— Я привез золото не только вам. Для него две тысячи мерков монетой и десять тысяч векселями.

У Хелинды аж глаза расширились. Черт возьми, эта женщина вообще умеет скрывать хоть что-нибудь? У нее же что на уме, то сразу отражается на лице. Удивительно бесхитростная натура.

— Откуда? Это же уровень не графской казны.

— От доброжелателей. Без просьб и ответных обязательств.

— Чего хотят эти доброжелатели?

— Чтобы Артиго Готдуа жил долго и счастливо. Есть основания считать, что он унаследует трон.

Кажется, близкое и дальнее будущее Готдуа его фамильяр представляла совсем по-иному. Хелинда даже не удивлена, а форменным образом поражена услышанным. И осторожно спросила:

— Это какая-то столичная интрига?

Похоже, Артиго вообще не рассматривает идею борьбы за трон, — подумал Весмон. Либо сдался, либо придумал какой-то иной путь… например не участвовать в смуте вообще и пережить всех, дав противникам поубивать друг друга. Это может объяснить выбор сподвижников и стремление отталкивать любую руку помощи.

— Да. Интрига очень высокого уровня, — граф решил, что время для встречных расспросов. — Я вот не пойму, какая интрига разыгрывается у вас. Почему наследник трона живет не в столице в гостях у кого-то из приматоров или бономов, а в заштатном городишке?

— Жизнь в гостях у Его Высочества Рамбуса Второго очень не понравилась моему господину. Он сделал вывод, что если ты пользуешься заемными возможностями, то и достижения тоже получаются… заемные. Он хотел бы больше свободы действий. Ему приятнее, когда его охраняют, а не стерегут. И его верные люди, а не чьи-то.

— Средства, которые я должен передать, это не заем, а дружеская помощь. Как я уже сказал, золото передается без условий и обязательств. Хоть нищим раздайте, буде возникнет подобное желание. Во-вторых, не вижу ничего дурного в кредите, — искренне пожал плечами граф. — Просто надо соблюдать финансовую дисциплину и строго соизмерять намерения с возможностями. На одного неудачливого заемщика всегда приходится десяток-другой тех, которые извлекают выгоду и без эксцессов гасят обязательства. Только они не склонны вопиять на весь мир о несправедливости. А горожане вас предадут. И возьмут недорого.

— Один раз уже предали. Мы жестоко наказали город и казнили зачинщиков, — глаза Хель сверкнули холодным огоньком.

— Как указывает нам история, чужой опыт никого ничему не учит, — сообщил Адемар. — Вы совершили справедливое возмездие и утолили жажду мести. Но проблема в корне своем не разрешена. А с теми средствами, которые я привез, вы можете поселиться в столице. Опора на собственные силы — разумная стратегия. Но не уровня будущего императора. Надо заключать союзы. Хотя бы знать, кто есть кто в высшем обществе.

— Но мы здесь никого не знаем, поэтому никому не можем доверять.

Логично, — вынужден был признать Адемар. Артиго в силу воспитания должен знать наперечет все благородные фамилии, а также сколь-нибудь значимых представителей оных. Но это книжное знание, которое не дает понимания, кто чего стоит и на кого можно положиться.

— Хотите, я расскажу под запись, кто есть кто на Закатном Севере? — предложил Весмон.

— Вы хорошо их знаете?

— Был здесь в позапрошлом году. И вместе со всеми был на коронации императора Хайберта. Если я чего-то не знаю, то остальное расскажет мамин кузен дядя Бриан. Бриан аусф Кастельман, урожденный Гландивуа, муж Клариссы Кастельман, старшей из дочерей.

— Знаете, а мы как раз собирались покинуть этот недостойный город, — задумчиво проговорила Хель.

— Куда же намеревался направить стопы наследник трона?

— В Пустоши. Я предложила ему учредить там новое королевство. Или герцогство.

— Не советовал бы.

— Как это? Разве вы не предложили только что-то же самое?

— С деньгами, которые я привез, и связями, которые я вам помогу завязать, покоряйте Карфрай, столицу Закатного Севера. Пустоши подождут.

— В Ойкумене голод, а про Пустоши говорят, что они начали продавать еду. Кроме того, там хаос и безвластие. Проще устанавливать желаемый порядок небольшими силами.

А, вот в чем соль! — догадался Весмон. Артиго не опустил безвольные руки, а трезво оценил свои возможности. Очевидно, решил вообще не играть малыми силами в большие политические игры, а под звон мечей в сражающихся королевствах забрать под свою руку земли беззакония и больших возможностей. Стратегия интересная, имеет и сильные, и слабые стороны. Большие риски. Кроме того, если юный Готдуа прочно сядет на Пустошах и сочтет их личной собственностью, некоему графу, вероятно, станет куда сложнее организовывать собственные скромные проекты. Для всех будет лучше, если Артиго начнет, как сказал бы Дьедонне, совершать изумительные и удивительные поступки в другом месте.

— Пустоши надо обязательно взять под контроль, — сказал Адемар. — Но, во-первых, это задача не императорского уровня. Отправить туда толкового молодого дворянина с хорошей армией и достаточно. Я знаю, о чем говорю. Во-вторых, дайте им спокойно посеять яровые и приходите за месяц до жатвы, предварительно просчитав логистику и проведя переговоры с потенциальными союзниками.

— Разумно. Знаете… — Хель отвела глаза, — Может быть, вы поясните один вопрос. По отношению к людям.

— К нижестоящим? — попытался угадать Адемар.

— Да

— Хоть десять вопросов.

— Я не понимаю повсеместное отношение к черни как бесполезной обузе. Как к мусору, который лишь оскверняет пейзаж.

— Поясните.

— Человек это его труд. Полезный продукт, который создают его знания, навыки и руки, за вычетом расходов на содержание и развитие. Труд всегда, так или иначе, полезен. Даже скверный работник что-то создает, пусть мало и плохо. Ничто ничего и не творит. И вроде бы все это понимают. Людей ценят, переманивают, угоняют, закабаляют. Но… как будто понимание это действует лишь до определенного уровня. Король, город, цеха — все дружно избавляются от ценного ресурса. Мне… трудно понять это.

— Вы слишком долго жили в Пустошах, — развел руками Адемар, — Я вас понимаю, а остальные нет.

Хель ответила удивлённым взглядом

— В Пустошах человеческая жизнь ничего не стоит, но каждый новый пришлый не останется без дела, — сказал Адемар. — Каждому найдется место, где он никого не притеснит и будет приносить пользу. Чем больше населения, тем больше выгоды для всех.

— Разве это не нормально?

— В остальном мире людей уже так много, что низшие из них это, как вы говорите, ресурс. Но не такой ресурс, как зерно или скотина, а ресурс вроде ветра для мельницы. Который есть всегда. Если подрядчик обязался представить сто чернорабочих или сто, допустим солдат, то он представит сто человек. Из них каждый месяц могут дохнуть двадцать-тридцать, но подрядчик на ходу будет заменять их новыми, и наниматель не понесет ущерба.

— А крестьяне?

— Допустим, от какой-то заразы вымерла деревня. К следующему лету за забором будет стоять очередь новых арендаторов. С ремесленниками так же. Вся гильдия сразу не вымрет. Выжившие поднимут подмастерий в мастера, наберут новых. В подмастерья только свистни, детишек на выбор приведут.

— А дворяне?

— Та же картина, — увлекся Адемар, — Если фрельс или даже барон не выполняет вассальные обязательства… Здесь надо пояснить. Единственная причина, почему дворянин может не исполнить вассальный долг, это бедность. Если он беден, то и на грамотное сопротивление у него нет средств. То есть, такого вассала сеньор, будучи в своем праве, сгонит с земли. И скорее всего, переведет землю в свой домен. Но может и наградить ей верного человека, которые тоже стоят в очереди, ибо земли в мире столько, сколько создал Господь, а людей становится все больше.

— То есть, люди не будут ценить друг друга, пока не случится новое Бедствие и население не сократится в разы?

— Да. Если в мире станет так, как стало в Пустошах последние два года, то к каждому новому работнику выстроится очередь работодателей. Правда, во Вратах они все сговорились не соблазнять работников более выгодными условиями.

— И у вас… — вздохнула Хель.

— И у нас, но это временно. В эту игру иногда выгоднее сыграть за другую сторону. Я вам ещё не рассказывал про гильдию смоляных. Теперь мне надо побыстрее внести Пустоши в Империю, чтобы титуловаться аусф Майнхард и стать основателем нового графского рода.

— Не герцогского?

— Казус Бургдорна не предмет для зависти. Император давным-давно добавил к двадцати фамилиям ещё одну, но первые двадцать до сих пор не считают Бургдорнов ровней. Если считать по территории, Пустоши достаточно велики для герцогства. Куда больше, чем Малэрсид. Но если оформлять Пустоши как герцогство, то сейчас как раз есть окно возможностей, чтобы дорого продать Пустоши одной из Двадцати фамилий. Только не продешевите.