На следующий день Адемар подводил итоги. Нанято смоляных тридцать семь человек неполными бригадами. В том числе четверо алхимиков, один из них немного маг. Еще один мужик готов работать горным инженером, и еще один — ткачом.

В Пустошах часто бывают местные уроженцы с магическими способностями. Часто это даже не один из ста, но в нормальном мире может быть, один из ста тысяч. И то вопрос, как шарлатанов считать. Гипноз и всякие трюки на самом деле не магия.

Пятнадцатилетний Ислвин — маг самоучка. Обнаружил у себя способности сначала к алхимии. Потом, когда начало получаться лучше ожиданий, понял, что это неспроста. К этому времени он уже был учеником алхимика, на этом месте решил и остаться. Ислвин не силен в медицине и вообще в работе в живыми существами, поэтому в рейды его не звали. В рейдах нужно в первую очередь уметь применять препараты, пусть их и произвел кто-то другой. И нужно уметь разделать всякую тварь по правилам. В полевых условиях. Для коренного жителя Пустошей Ислвин слишком брезглив. В лаборатории, где чистота и порядок, у него получалось хорошо. А в поле — ну, извините.

Впрочем, «брезглив» он был как раз потому, что видел мир вокруг не только оптическим зрением, но и магическим. Многое, что он видел, он обоснованно или интуитивно считал опасным и вредным. Но прямо сказать не мог. Сказки и легенды Пустошей не обещали магам ничего хорошего. Ни одна из них не обходилась без сюжетного хода «однажды к магу придет человек или тварь и попросит сделать что-то, что ему самому сто лет не нужно».

Ислвин не хотел служить бандитам, но и ехать в известный темными делами Майнхард опасался.

— Я слышал, в Майнхарде живут маги, — осторожно спросил он у Корбо.

— Больше не живут, — ответил тот, — Мы их убили.

— Вы убиваете всех магов?

— Только тех, кто стоит на пути. Есть маги, с которыми мы дружим.

— Правда? — на всякий случай не поверил Илсвин. — А как у вас получились убить мага, да еще и несколько? Я собираю легенды про магов, и там они всегда такие живучие, что твари бы позавидовали.

— Нельзя убить мага, не имея магической поддержки, — признал Корбо.

— С вами приехал сюда кто-то из магов?

— Нет, но его дары нам очень пригодились.

— А у вас в замке есть библиотека?

— Есть.

Конечно, шлепать в Порт пешком под зимними мокрыми ветрами смоляные не собирались. У некоторых были свои лошади и даже телеги. Другие продали лошадей по осени, чтобы не кормить их зимой. Все, кто нуждался в транспорте, пришли к барышникам одновременно. К вечеру в разных местах города уже знали про несколько бригад смоляных, которые куда-то собрались. Впрочем, смоляные такой народ, что постоянно ездят по своим делам и никогда не сообщают, по какому адресу их искать в следующем месяце.

Когда Сантели нанимал тридцать девять человек, он понимал, что за один рейс «Удача» не вывезет всех, да еще и с вещами. Да и сбрасывать по дешевке телеги и лошадей в Порту не хотелось. Поэтому на корабле поедет максимум груза и половина людей. Остальные же, оставшись налегке и со сменными лошадьми, пойдут в Майнхард по берегу. Получится достаточно большой отряд, чтобы с ним даже арвордирцы не связывались.

Адемар и Сантели рассчитывали, что их караван успеет покинуть Врата раньше, чем бандиты задумаются о том, зачем смоляные отправились на север огромной армией, и о том, что они могут не вернуться. Они что, покинут Пустоши насовсем? Зимой? Более вероятно, что кто-то нашел перспективный вход в подземелье, где добычи хватит на тридцать человек, но и идти надо тридцати. Такие находки случались. Не каждый год и не каждые пять, но в среднем раз в шесть-восемь лет.

Сантели предупредил всех, чтобы про Порт и отъезд не говорили. Если бандиты за неимением лучшей версии предположат, что смоляные отправились за Профитом, то гоняться за ними бессмысленно. Профит нигде не продать, кроме как вернувшись обратно во Врата.

Утром, когда караван собирался в дорогу, к постоялому двору подъехала двуколка, запряженная маленькой лошадкой. На таких повозках обычно катались по Вратам и ближним пригородам люди, не умеющие ездить верхом. Особенно, женщины.

Женщина и приехала. Точно не «дама», но и «бабой» не назовешь. Из распространенных типажей потянет на «купчиху». По фигуре — склонная к полноте, но в рамках нормы. Лицо гладкое, почти полностью лишенное морщин. Можно дать и сорок лет, и пятьдесят. Волосы убраны под платок. Плащ с широкими рукавами не местного пошива, из не местного же дорогого сукна. Под распахнувшимся плащом платье из шерстяной ткани чистого и ровного оттенка красного. Адемар с недавних пор знал, что краситель, который дает такой оттенок, производит гильдия красильщиков в Пайт-Сокхайлей.

Повозку сопровождали шесть всадников, одетых в чистое. Один из них явно богаче остальных. Пояс с золотыми накладками, на поясе меч с золотой отделкой перекрестья и навершия.

— Матрисса и Мясной Ян, — шепнул Корбо и поджал губы.

На спинке сидения за женщиной и кучером возлежал «добрый тагуар». Этого зверя называли «мяур». В родных краях Весмона подобные почти не водились, а во время странствий графу было чем заняться кроме наблюдений за миром животных, так что, можно сказать, состоялось первое близкое знакомство. Зверь и в самом деле оказался весьма любопытен.

Мордой похож на «кота», но на «правильного», с иллюстраций в старых книгах, а не на демона из Майнхарда. Но похож, а не совсем кот. Уши поменьше, голова более вытянута и чем-то едва уловимо схожа со змеиной. Взрослый мяур размером примерно с месячного поросенка, тагуар вырастает раза в два больше. Шерсть черная и жесткая, лапы длинные, хвост короткий. Глазища желтые и круглые с вертикальными зрачками.

Из сопровождавших даму всадников спешился только главный. Одет вроде как приличные люди. И лицо вроде как у торговца. Но по манере двигаться знающий человек легко мог угадать, что перед ним убийца и грабитель со стажем. Адемар в Пайт-Сокхайлей насмотрелся на эту публику. Кроме того, как специально, если бы собеседник не понял, кто перед ним, бандит держал ворот дублета и ворот рубашки распахнутыми, чтобы продемонстрировать красно-синюю татуировку, которая поднималась с груди на шею. Рисунок в две краски изображал тело со снятой кожей. Корбо когда-то говорил, что это отличительный признак воровских сообществ с юго-востока.

Всадник подал руку даме, и она спрыгнула на мостовую. Обернулась, погладила своего зверя, посмотрела ему в глаза. Мяур лениво зевнул, показав клыки точь в точь как у демона, только покороче. И язык вроде не раздвоенный.

Гости без труда нашли, кто здесь главный. Заезжий граф ничего не грузил и не проверял. Просто сидел на вынесенном на крыльцо кресле и смотрел, как собираются другие.

— Корбо, представь нас дорогому гостю! — повелительно крикнул Ян, будто старому знакомому.

— Матрисса. Ян. Уважаемые торговцы Профитом, — с кислым видом, однако нейтральным голосом представил секретарь. — Его Сиятельство Адемар аусф Весмон.

Матрисса и Ян поклонились вполне по правилам приличий. Адемар не встал с кресла и ограничился легким кивком, что достаточно дружелюбно для начала беседы между графом и простолюдинами. Общаться с бандитами и убийцами Весмон не имел никакого желания, за последние месяцы в жизни графа обозначился явный избыток этой публики. Но гнать их было бы опрометчиво, сначала нужно выслушать.

Женщина вздохнула. Возможно, она рассчитывала на разговор тет-а-тет.

— Жаль, что вы так торопитесь, Ваше Сиятельство, — сказала она, — Во Вратах вы могли бы заключить больше выгодных сделок.

— Увы, интересы большой политики требуют от меня пересечь Пустоши быстро, насколько возможно. Я и так слишком много времени потерял, наводя порядок в своих новых владениях, — ответил Адемар.

— Разве Ломаные Горы стали проходимы зимой? — спросил Ян, — Или в этом году навигация на восток не закрылась на зиму?

— Зимой один проход есть, — ответил граф, — Для меня есть.

— Этот караван собирается пойти с вами? Разве к востоку от болот не хватает своих смоляных? — поинтересовалась Матрисса.

— По некоторым причинам мне нужны для работы в моих владениях люди, не связанные с Брианом Тессентом. И у меня нет времени на дорогу в Последний Привал и обратно.

Бриан, представитель одной из младших ветвей рода Тессент, постоянно проживал в Последнем Привале и курировал проводников, работающих через Ломаные Горы. Ему предлагали возглавить Загородную Стражу как проект по завоеванию Пустошей, но он посчитал это мероприятие провальным и вежливо отказался.

От Последнего Привала до Форт-Весмон и летом было много дней пути. Туда-обратно уже больше месяца, а зимой умножай еще на полтора. И лошади идут медленнее, и ночевки подготавливать дольше. Да и риска больше, Пустоши есть Пустоши.

То есть, Адемар нисколько не соврал. Подумаешь, не сказал, что «владения» это только что захваченный Майнхард. И что «работа» это не разовая работа с возвращением во Врата. Из нежелания работать с Брианом Тессентом можно предположить, что Профит не поедет к скупщикам из Последнего Привала.

— Полагаю, вы держите в тайне место, объем и характер работ? — полуутвердительно спросила Матрисса.

— Совершенно верно. Случись кому из вас найти то, что нашел я, вы бы тоже держали это в тайне. Мне бы было интересно самому возглавить армию охотников на чудовищ, но, увы, долг зовет меня в дорогу, — формально правдиво ответил Адемар.

Не говорить о дороге было бы глупо. Проводник Эмлин наверняка уже сказал друзьям, куда и кем он отправится. Соответственно, кому задавать вопросы, если он не вернется.

— Полагаю, вы расширяете сферу ваших интересов и их географию? — и здесь Матрисса сказала почти утвердительно.

— Совершенно верно, — подтвердил Адемар, — Я даже намерен заключить дипломатические отношения с Вратами, но оставлю эту задачу на обратный путь.

К беседующим подошел Сантели. Зашел на крыльцо и встал рядом с креслом графа. Приезжая во Врата, он не хотел встречаться с Матриссой, но было бы несолидно прятаться от нее, раз уж она сама сделала первый шаг.

— Здравствуй, Сантели, — сразу же сказала Матрисса, — Рада видеть тебя живым и здоровым.

— Взаимно, — кратко ответил Сантели.

Адемар посмотрел на них и отметил, что при внешнем спокойствии меж этой парой мало не ледяной ад разверзся. Повеяло таким холодом и хорошо скрываемой злобой, что хоть шубу надевай. Определенно здесь имелись очень большие и неоплаченные долги, похоже, взаимные.

— Говорят, ныне ты ходишь под графом Весмоном? — любезно осведомилась женщина.

— Не врут. Благодаря Его Сиятельству, мою «Удачу» принимают в Любече. Снабжать гарнизон морем выгоднее, чем тащить все проводниками.

На самом деле, Сантели не подчинялся Весмону, а заключал с ним разовые взаимовыгодные сделки. Но сегодня ему было выгоднее сказать так.

— Мне кажется, нам есть о чем поговорить. Или тебе не до меня? — продолжила Матрисса.

— В равной степени и тебе не до меня. Между нами болота и Старая Столица. Даже письмо будет идти дней пятьдесят в одну сторону, несколько раз сменив попутчиков. Жизнь развела нас довольно далеко.

Сантели широко улыбнулся, впервые на памяти Адемара. Вполне доброжелательно… опять же со стороны. Глаза бригадира оставались пустыми и темными, как у человека, примеряющегося, с какой стороны удобнее обрушить топорик на череп собеседника. Графу стало интересно. Здесь определенно была какая-то интрига.

— Пустоши не такие уж большие. Мог бы зайти в гости, раз уж ты здесь, — предложила Матрисса, улыбаясь столь же мило и глядя на собеседника таким же мертвым взглядом.

— Не посчитал уместным обивать пороги без приглашения. Но если ты приглашаешь, зайду в гости. В следующий раз, как буду во Вратах, — ответил Сантели.

— Буду рада тебя видеть. И товарища прихвати. Обязательно.

— В нужный момент, — Сантели даже поклонился, вежественно приложив ладонь к сердцу. — Навестим, как только будем готовы должным образом. Оба.

У этого разговора определенно имелся некий второй, потаенный смысл, очевидный для разговаривающих, но Адемар не успел над ним подумать. Матрисса повернулась к графу и столь же доброжелательно сообщила:

— И с вами, Ваше Сиятельство, нам найдется, о чем поговорить.

— Принимаю ваше приглашение, — благосклонно кивнул Адемар.

На этом Матрисса и Ян откланялись и уехали. Весмон поглядел на Сантели, тут же понял, что здесь не добьется ни слова и промолчал. Длинный караван направился на выезд из города.

Вечером после беседы с Весмоном и Сантели к Матриссе пришел очень обеспокоенный Ян.

— Они уехали не в разовый рейд, — сказал он, — они уехали навсегда. Я проверил. Все уехали, что называется, с вещами.

— На восток? — удивилась Матрисса, — У них там что-то случилось, что сильно убыло своих охотников на чудовищ?

— Хуже. Сегодня из Порта приехал один малый. Говорит, что граф Весмон взял Майнхард.

Аптекарша встала, немного походила, напряженно хмурясь. Ян скорчил злую физиономию, однако не мешал и не торопил. Матрисса обычно думала очень эффективно и прибыльно. А порой и спасительно. Был у нее свой пунктик — женщина с какого-то времени начала панически бояться волшебства и колдунов, особенно ведьм, но за пределами этой фобии мыслила более чем здраво.

— Как взял? — спросила, наконец, Матрисса. — Там же маги, солдаты и вообще крепость. Сантели когда-то… тогда еще… говорил, что понадобится двести настоящих солдат с сержантами и рыцарями. И навигация на Восток закончилась еще осенью, как обычно.

— Это как-то связано с чужими кораблями, которые стоят в бухте Майнхарда. Больше никто ничего не знает.

— Даже арвордирцы?

— Какие арвордирцы? До Порта пять дней, а до них по суше еще дальше. Весмон перекупил у нас смоляных перед посевной.

— Не всех. Далеко не всех. И не у нас с тобой, а во Вратах. У каждого землевладельца понемногу.

— Да как ты не понимаешь! Уже весной все смоляные будут знать, что есть место, где им заплатят больше за ту же работу. Я уж не говорю, что они будут ходить морем в Старую Столицу и вывозить Профит оттуда и с болот мимо нас. Мимо тебя. В Пустошах появился новый игрок, с которым всем придется считаться. Майнхард это серьезная заявка. Вчера восток, сегодня Майнхард, завтра Врата?

— Что ты предлагаешь? Войну?

— Выползня надо давить, пока он подкустовый.

— В караване больше сорока человек. У них фора в сутки. За ночь мы не найдем сотню бойцов, чтобы верхом отправить вдогонку. Ни у кого нет сотни конных, а у кого если и может найтись, тот не рискнет остаться здесь без лучшей части своей братвы. Надо будет договариваться, собирать отряд от четырех-пяти авторитетов. Это еще день. Если проскакать пятидневный маршрут за три дня, то ночевки выпадают не на проверенные места. И разборка получается совсем уж в Порту. Мы их упустили, Ян.

— Ха-ха, — ухмыльнулся Ян, — Весмон-то едет не в Порт.

— Как не в Порт?

— Весмон с проводником Эмлином едет к Каньону. Зачем ему в Каньоне смоляные? С ним будут те шесть человек, с которыми он приехал сюда. Фора в день, да. Но двадцать-то конных мы завтра найдем и пустим за ними. До Каньона не пять дней, а больше десяти. Догонят. Пустоши опасное место. Пропавшему каравану никто не удивится.

— Не сказала бы, что прямо так просто догонят. В Порт все-таки дорога. К Каньону только направление, а Каньон большой. Где там проход у этого Эмлина?

— В Хафрене. Или не хочешь и пытаться?

— Дай подумать.