Адемар и Клавель обошлись без долгих прощаний. Сын графа и герцогская дочь были слишком взрослыми, опытными и практичными для сложной романтики. Крепкое объятие, поцелуй, скупое обещание ждать в обмен на столь же краткое обещание вернуться. И разошлись, не оглядываясь, потому что дела не ждут, и чем лучше их сделаешь, тем больше вероятность, что новая встреча состоится быстрее.

Можно уйти в сторону Закатного Севера на этом корабле, сменив команду. Но тогда бы в Майнхарде осталось слишком мало верных людей. Следует наоборот, добавить сюда людей, а не убавить, чтобы можно было с чистой совестью отправляться, оставив хозяйство на Клавель. Хотя, быть может, Весмон, не отдавая себе отчет, просто боялся путешествовать морем и искал любой повод, чтобы построить маршрут по суше.

Адемар посоветовался с Сантели, тот сказал, что берется помочь с наймом смоляных во Вратах, и как раз там же можно найти проводника через Каньон.

Население Пустошей не блистало фантазией в топонимике. Врата, Порт, Каньон, Последний Привал, Пришлое. Как будто они все здесь не местные.

По маршруту «Порт — Врата — Каньон — Большой мир» Адемар взял с собой неизменного Корбо и двух своих солдат. Прочая свита осталась в Майнхарде охранять Клавель. Проводниками и посредниками поехали Сантели и Шарлей. Компанию дополнил стенолаз Пенс из Сиверы. Поскольку предстояло спуститься в расщелину в земле, а потом из нее подняться, спокойнее иметь в команде специалиста по веревкам и крючьям, чем всецело полагаться на кого-то пока неизвестного. Пенс сильно раздражал своими «ептыть» и «извиняюсь», а также морской лексикой. Но об этом пусть у Корбо голова болит.

Порт при ближайшем рассмотрении оказался маленьким компактным городком с узкими улицами. Дома здесь стояли каменные, но относительно современной постройки. Не такие, как строили пятьсот лет назад. Камень, по-видимому, когда-то давно брали из стены, окружавшей Врата. Больше здесь строить не из чего, леса вокруг нет. Наверное, бухта, вокруг которой вырос город, образовалась из-за Бедствия или после него. Иначе здесь бы строились не на пустом месте, а на старых фундаментах.

«Удача» сразу отчалила и отправилась к Тудуку за оставшимися крестьянами и разбойниками. За десять дней корабль должен был успеть высадить пассажиров в Майнхарде, снова зайти в Порт и забрать тех, кого наймут во Вратах.

Остаток дня ушел на организацию ночлега и найм транспорта до Врат. Для семи человек и обширной поклажи понадобилось трое саней. Выезд завтра на рассвете.

Гостиницы особенного комфорта не предлагали. Сняли большую комнату на семерых, как здесь принято. В Пустошах, если куда-то заезжала большая компания, то нормальным считалось не растекаться по комнатам, никуда не ходить по одному, постоянно оставлять сторожа у вещей и поочередно бодрствовать ночью.

— Последние годы люди прямо толпами бегут в Пустоши, — сообщил Сантели.

— Дай угадаю, — сказал Адемар, — Неудачники и преступники?

— Угадали. Успешным людям зачем бежать? Население здесь существенно увеличилось. В позапрошлом году купцы готовы были купить любой еды на вывоз. Посеяли больше, чем обычно. Все продали дороже ожиданий. В прошлом году посеяли еще больше. Купцы с Закатного Севера скупили все в два раза дороже, чем до этого.

— Дай угадаю. Этой весной планируют посеять еще больше.

— Угадали. Под девизом «недоедим, но вывезем».

— Разве твари не мешают?

— Мешают, — вздохнул бригадир. — Сейчас для смоляных должно быть самое выгодное дело — защищать посевные площади. По твердой ставке, в отличие от подземелий, где риск есть всегда, а Профит через раз. Просо твари не едят, но они не прочь перекусить людьми и лошадьми. Второе денежное дело для тех, кто смелый, но не хочет убивать людей, — объезжать диких лошадей.

— Дай угадаю. Платят всем этим смелым парням не крестьяне.

— Вновь угадали. На западе Пустошей то же, что у нас на востоке. Только больше людей и больше полей. Местные авторитеты знают, где есть смысл пахать, а куда лучше не соваться. Все равнинные земли вокруг Врат и Порта поделены на три года вперед. Народа полегло до жути.

— Никого не жалко? — Адемар обошелся без «дай угадаю».

— Разбойников-то? Было бы корыто, а свиньи найдутся. В первые годы дележки полей выбило многих старых и умных. Им на смену пришли молодые и борзые.

— Смоляных не трогали?

— Смоляные отгоняют тварей. Им плевать, для пахана Гадюки или для пахана Жабы. Победитель заплатит, иначе он зря тратил денежки и проливал кровь. По весне поле надо вспахать и засеять, а по осени собрать урожай. Один раз не заплатить смоляным, и крестьяне потеряются по дороге. А верная братва мощно надувает щеки в городе, но жидко обосрется от предложения сгонять в поле в двух днях пути, посмотреть, куда подевались крестьяне.

— Но в городе братва пытается изобразить, что они такие же крутые, как смоляные? — спросил Адемар.

— В городе они и есть такие же крутые. Мы хорошо умеем убивать тварей. Людей тоже можем, но так, средненько. Лицом к лицу, один на один. Зато они отлично умеют убивать людей. Особенно исподтишка. Думаю, в этом году смоляных надо искать не в самом городе, а в пригородах. Подальше от заведений с бабами и вином.

— То есть, Врата можно зачищать? — уверенно предположил Адемар.

Сантели добросовестно подумал и ответил, качнув бородой:

— Я бы не советовал. Врата — большой город. Не по населению, а по площади. Когда-то здесь жило не меньше пятидесяти тысяч душ только за городской стеной. Это вам не какой-нибудь хитрый рынок в Любече.

— Ну да, по площади Врата неплохой такой город, — задумчиво согласился Адемар, — И населения здесь сейчас…

— Было тысячи полторы, когда я отсюда уехал в последний раз. Сейчас порядка четырех-пяти тысяч. С пригородами все десять.

— Одной братвы?

— Нет. Я уже забыл, как считают на большой земле, а в Пустошах считают население по взрослым мужчинам. Врата с пригородами около десяти тысяч, — повторил Сантели, — Может, больше. Крестьяне зимуют здесь же. Кратно больше стало ремесленников. Портных, сапожников. Заведений стало больше в разы. Братва кормится с крестьян, а город обслуживает братву.

— Если брать общее население за десять тысяч, то братвы порядка сотен рыл, — начал считать Адемар. — Сражаться в поле они не выйдут. Но, если в шаге от города бегают твари, то достаточно выгнать всех за околицу и не пускать обратно.

— И какую армию придется посадить по периметру, чтобы выгнать из города тысячу разбойников? — скептически спросил Сантели, — Тысячи три солдат?

— Не вариант, — согласился Адемар, — Тогда достаточно захватить Порт, чтобы взять за жабры Пустоши к западу от болот. Какой тогда смысл крышевать крестьян, если между зерном и купцами-корабельщиками будет сидеть посредник, который заберет всю прибыль?

— Вот поэтому Порт до сих пор никто не подмял.

— Пытались?

— И неоднократно. Например, этим летом Косой Стир и Яган Две Лошади подписали несколько мелких шаек. Против них поднялись все Врата. Оба вожака успели сбежать. Шестерки не вывезли, выжившие сдались. Их даже в батраки не взяли. Всех продали в Майнхард. Потом был большой сходняк. Постановили, что Врата торгуют с заморскими купцами напрямую, без перекупов. Порт получает за аренду причалов, за аренду складов, за услуги грузчиков, за таверны, за гостиницы, за шлюх. Как любой нормальный порт Большой Земли. И еще под Портом ходят поля вокруг.

— Насколько большая армия нужна, чтобы подмять Порт? Здесь же от силы тысяча жителей, и то много… — граф нахмурился. — Постой. Дай подумать… Подмять его можно, его нельзя удержать. Здесь фортификация от тварей, а не от людей. Этот вал с частоколом толпа с лестницами перескочит и не заметит. Ворота сожгут алхимией. Внутри каменные дома со ставнями, но это не такие дома, в которых можно выдержать осаду. Так?

— Верно. Соображаете, — скупо одобрил бригадир.

— Хорошо. Но что будет делать Порт, если в него не приплывут заморские купцы? Достаточно пары галер, обшитых медью, чтобы грабить всех, кто идет сюда или отсюда. Купцы трусливы, а Залив Пустошей — не самый популярный маршрут.

— Где будет база для этих галер? Старая столица с тварями в подземельях? Мой причал в устье мелкой речки?

— Майнхард же, — уверенно предложил Адемар.

— Как вы думаете, почему Майнхарду нужны хорошие отношения с Портом и Вратами? — спросил Сантели, — Чертов замок в силах подгадить Порту, но и Майнхарду подгадить не так уж сложно.

— Рабы? — предположил Весмон.

— Не только. Еще продовольствие. Подсобное хозяйство не прокормит все население замка. Две деревни на четыре-пять сотен остального населения замка. В большом мире деревня кормит семью фрельса, слуг и гвардию в несколько человек. Допустим, две большие богатые деревни могут кормить баронский род в прихлебателями, но не более того. Суммарно человек сто с натягом. И это в большом мире, где растет пшеница. Когда вы восстановите население в замке и в деревнях, ваши новые деревни, даже полностью заселенные, обеспечат замок продовольствием не более, чем на треть. Майнхард может взять за горло братву, но и братва может взять за горло Майнхард.

— Что, если Майнхард будет ввозить работников из большого мира, не рабов, а недостаток еды пополнять из восточных Пустошей с моего же Форт-Весмон? И контролировать морскую торговлю через Порт.

— Ну, вы даете, — Сантели покрутил головой, — Братве не понравится. Да и простому народу туго придется. С голода не умрут, еда своя. Но многих товаров в Пустошах не делают. Да большинство не делают, если рассудить. Вино все привозное. Хмель для пива. Проводники это тонкие ручейки в плане поставок. Возят только самое ценное, легкое и дорогое. Если лишить народ выпивки, соберется нехилое такое ополчение. Могут пройти даже к нам на восток, по берегу или, скорее, через предгорья. Могут сговориться с арвордирцами и взять Майнхард.

— Не дешевле им будет откупиться долей доходов?

— Слушайте, разбойники это не купцы. Купец возьмет счеты, костяшки перекинет и решит, что откупиться дешевле. Разбойнику понты дороже денег. Если он откупится, его братва уважать не будет.

— Но у них же нормально ходить под кем-то.

— Да, но… — Сантели замялся, подбирая слова, — Под кем-то из своих. Разбойник отстегивает долю другом разбойнику, более авторитетному, это нормально. Разбойник отстегивает долю графу — уже будут косо смотреть.

— Если все разбойники не ходят под графами, — Адемар вспомнил Пайт-Сокхайлей.

— Аппетиты у вас, как я погляжу, — покрутил головой Сантели, — самое главное, зачем? Пройдет лет пять, ну десять. Пантократор пошлет большой земле урожаи как прежде. Кому вы тогда продадите это просо?

— Оставлю здесь. Я не верю, что в Пустошах до Бедствия не добывались металлы. Пока здесь жило мало людей, дешевле было возить инструменты с Большой Земли. Когда людей станет больше, и они будут производить больше еды, чем съедают сами, появится местный спрос на железо, медь, олово. Может, и золото с серебром найдем. В Пустошах поселятся сто-двести тысяч мужиков, которые смогут содержать баронов и графов не хуже, чем в большом мире.

— Графов? — Сантели заметил множественное число, — Вы готовы поделиться?

— Поделиться своим — нет. Поделиться пока ничьим — готов. Пустоши слишком большие, чтобы я успел прибрать их все к рукам раньше, чем моему примеру последуют другие. Поэтому я бы предпочел запустить сюда друзей и союзников, а не жадничать, чтобы вместо них набежали конкуренты и претенденты.

— Вы даже не представляете, какое твариное гнездо разворошите таким заходом. И в прямом, и в переносном смысле.

— Представляю. Поэтому ворошить Порт, Врата, Старую Столицу и все остальное буду чужими руками. Эти руки мне еще заплатят и за провизию для своих солдат, и за гавань в Майнхарде, и за серу, и за питьевые сборы. И за строевой лес, которого вокруг Порта и Врат нет, а на нашем восточном побережье есть. Я с них всех еще налоги и пошлины соберу в пользу моего короля.

И немного оставлю себе, — подумал Весмон, однако вслух говорить не стал. Умному и так достаточно.

— Король не заменит вас на кого-то из более приближенных? — судя по выражению лица бригадира, он все прекрасно понял и воздержался от нескромных уточнений.

— Может, но вряд ли захочет. За меня есть, кому заступиться при дворе. Опять же, если кто-то из наших, с Восходного Севера, захочет сюда зайти, он сначала поговорит со мной. Я отвечу, что при жизни нашего поколения хватит возможностей для всех, но самые лучшие места здесь есть для друзей Адемара Весмона.

— Как у вас все просто, — Сантели скептически улыбнулся, вернее, состроил гримасу, которая символизировала у него улыбку, — Думаете, почему Пустоши до сих пор не в Империи?

— Потому что содержать в этой норе имперские институты — дело откровенно убыточное, — высказал очевидное граф. — А раздавать земли и титулы в Пустошах в награду за дела в цивилизованном мире выглядит откровенно нечестно. Если здесь в нормальное урожайное время высадится какой-нибудь барон, он разорится на стадии строительства базы. Если граф, то разорится лет за десять на содержании базы и гарнизона посреди ничего, тварей и недружественного местного населения. Майнхард построен еще до Бедствия. Сидит на месторождении серы и у единственной от мыса Трвин-и-Гогледд до самого Порта бухты, защищающей от штормов.

— У Пустошей все-таки есть внешняя торговля, — поспорил Сантели.

— Мелкая. Для поддержания штанов людей, которые уже живут здесь, и им некуда деваться, — отмахнулся Адемар, — Месторождения всякого-разного в Пустошах наверняка есть, но горной разведки здесь нет. И не факт, что разработка окупится, учитывая стоимость доставки на Большую Землю. Медная обшивка не особенно помогает от древоточца. Так или иначе, за несколько рейсов эта дрянь заведется на борту, а все затраты на ремонт корабля в конечном итоге входят в стоимость товаров. Поэтому в Пустошах надо развивать внутренний рынок. Неурожаи на большой земле создадут здесь сельское хозяйство, увеличат население и поспособствуют сокращению поголовья тварей. Когда большая земля откажется покупать просо, потому что восстановились урожаи пшеницы, крестьяне взмолятся, чтобы здесь завелось свое производство ремесленных товаров.

Чтобы понять четвертый том Клекена, Адемар повторно перечитал предыдущие три и хорошо освежил знания ойкономической теории. Может, покойный и не умел прозревать будущее, однако настоящее понимал и объяснял весьма хорошо.

— Но в чем смысл для вас, если сократится и ввоз, и вывоз по сравнению с тем, что есть сегодня? — не понимал Шарлей, — Разве Пустоши не вернутся к старому состоянию, когда высадка здесь ведет к разорению?

— Смысл в налогах с оборота, — ответил Адемар, — Здесь появится товарооборот, под который надо будет начеканить монету. И все население будет платить налоги. Крестьяне, шахтеры, ремесленники. Оборот будет внутренний, и в цену каждого товара не придется закладывать корабли с медной обшивкой.

— Но налоги графам и королю разве не потребуют вывоза монеты?

— Зачем возить монету, если можно делать взаимозачеты по счетным книгам? Потом, на первое время здесь надо будет строить институты власти. Дороги, храмы, тюрьмы. Это все создаст рабочие места и для ремесленников, и для чернорабочих. Четыре королевства перенаселены, Пустоши оттянут на себя избыток населения. Заодно и на большой земле станут больше ценить людей, выровняется рынок труда.

— Вы прямо по книжному говорите, — удивился Шарлей, — У вас на все готов ответ.

— Кроме тварей, — сказал Сантели, — Что вы будете делать с тварями?

— В перспективе убьем их всех и решим вопрос навсегда. Или просто не дадим вылезать из-под земли. Поставим по крепости у каждого известного выхода из подземелий. И организуем бригады вроде пожарных, чтобы быстро реагировать на вылазки. Шершней потравим серой, у нас ее полно. Болота осушим, мужиков с лопатами здесь хватит.