Потребовалось целых две недели до тех пор, пока Сантели привез запрошенных людей. За это время новые хозяева Майнхарда сами входили в курс дела.

Основой существования замка были писаные правила. По записям, детальным и разборчивым, можно было восстановить любую часть жизни Майнхарда. Каждый процесс был просчитан и документирован. На каждую должность существовали писаные «Наставления», даже для Магистра. Любой грамотный человек мог их понять, выучить и приступить к работе.

Идея писаных правил Адемар воспринял как что-то сродни «гуляй-городу» или полевой кухне. То есть после ознакомления с ней возникал вопрос: как раньше-то никто не додумался?.. Вместо того, чтобы организовывать преемственность какой-либо службы через ученичество и кропотливую передачу личного опыта, как делалось всегда и везде — можно по-иному, то есть разбить конкретную работу на серию последовательных задач и подробно их регламентировать. Конечно, само по себе чтение «наставления» не сделает человека с улицы — мастером. Но хотя бы в самых общих аспектах он с ней справится, коль не совсем дурак. И совершенствоваться, опираясь на кодифицированную мудрость, станет намного быстрее. Вся хитрость заключалась в том, чтобы составить эти самые росписи сложных дел как можно внятнее и проще. И тут уже дело явно не обошлось без вмешательства потусторонних сил.

Одной только дисциплины и умения читать, очевидно, недостаточно, чтобы служить офицером замковой стражи, шахтным мастером или алхимиком на серном производстве. Поэтому должностные инструкции содержали ссылки на книги в замковой библиотеке.

На каждую должность снизу доверху полагалось иметь по два-три знающих человека, которым не рекомендовалось часто находиться рядом и есть одинаковую пищу. Каждому из нижних уровней управления предписывалось быть подготовленным на ступеньку выше. Таким образом, никто не мог шантажировать магистра своей незаменимостью, а враги, твари, болезни и прочие обстоятельства не могли выбить ключевые кирпичики из фундамента замка.

Претенденты в элиту Майнхарда должны были сразу же отказаться от продолжения рода. Иначе уже через пару поколений в замке бы интриговали друг против друга четыре-пять династий. Но от половой жизни отказ не требовался. Предписывалось закупать наложниц, и наложницы должны были быть бесплодными. Для обеспечения бесплодности существовала методика в наставлениях мага и алхимика.

Пополнение низших в Майнхарде решалось через покупку. К тому времени, как замок захватили те, у кого хватило возможностей вызывать демонов и хватило ума задавать правильные вопросы, вокруг уже не первую сотню лет существовали дикие беззаконные Пустоши, где торговля людьми с моральной точки зрения не отличалась от торговли любым другим товаром.

Контингент в Пустоши в те времена заходил отчаянный. Люди, которым нечего терять, кроме самомнения. Мол, придем на землю обетованную, где нет власти ни дворянства, ни духовенства, и как заживем. Эту точку зрения об эмиграции в Пустоши на большой земле подхватили и не первую сотню лет проповедовали агенты Майнхарда. И Корбо, и Сантели в ответ на вопрос Клавель сильно удивились. Сколько оба видели беженцев, ни один из них не ссылался на некий замок или духовных лидеров. Все шли за свободой и в надежде на самоорганизующееся общество равноправных простолюдинов.

Как побочный эффект от ненавязчивой и анонимной, но эффективной пропаганды, в Пустошах так и не сложилась даже неофициальная церковная епархия. Пантократор из культурного кода никуда не делся, и поминался всуе не реже, чем на старой родине. Двоебожники тоже не избегали религиозной лексики. Заезжих священников в Пустошах не били, просто не давали им подняться даже до строительства выделенного здания под церковь. Равно и заезжим дворянам не выказывали почтения за статус, не отказывая в почтении за ум, меч и кошелек.

Пополнение высших в Майнхарде поступало из «средних». То есть, из солдат, надсмотрщиков, подмастерьев. Тех, кого вербовали на добровольной основе, или тех, кто был куплен в рабы, но сумел создать впечатление, что способен на большее. Свободный человек с большой земли, грамотный и владеющий ремеслом, в Пустошах в целом, а не только здесь, запросто мог попасть в рабство, быть проданным и подниматься на новом месте со статуса раба.

В книгах попалось выражение «служебная лестница», ранее слышанное от Хель. Понятно, откуда она нахваталось выражений, которые не в ходу на Большой Земле. Жаргон Пустошей, который мог отчасти происходить из Майнхарда, а здесь от демонов.

Сюда не только покупали рабов. Сюда приходили и добровольно. Майнхард был известен как место, откуда не возвращаются. Место, где промывают мозги. Но в порядке обычного делового взаимодействия жители Порта и Врат вели дела с бывшими земляками, ныне представителями Майнхарда. Те производили впечатление «братвы, которая живет на своей малине по своим понятиям» и вполне договороспособных партнеров.

При всей своей черной сущности, Майнхард имел очень хорошую репутацию как субъект экономики. Не брал на себя невыполнимых обязательств, строго и ответственно исполнял выполнимые. Не пытался обмануть и жестоко наказывал обманщиков. Не вступал в постоянные союзы, которые бы обязывали воевать за чужие интересы. Но вступал в разовые союзы, основанные на краткосрочных общих интересах.

Адемар привык, что провинциальные замки обычно нищие, грязные и убогие. Даже те, что знавали времена получше, рано или поздно оказывались в запустении. Чего-то подобного граф ждал и здесь. Ошибся.

Алхимические, плотницкие и прочие мастерские удивили пусть не идеальным, но вполне приличным порядком. На складах велись книги учета, и выборочные проверки показали, что книгам здесь можно доверять. Продовольствия на самом деле запасено столько, чтобы уверенно перезимовали несколько сотен человек. Даже мыло и эссенция против вшей были учтены и выдавались каждому без исключения, с обязательством использовать по назначению!

Скотина в хлевах, куры в птичниках. Гиены в клетках. Чуть ли не на каждом шагу метла и ведро. В сортирах свежие тряпки, а также пучки засушенных трав для ароматизации. Каждый объект по отдельности вполне вписывался в разумную картину мира. Но не все вместе. Майнхард был слишком хорош. Везде чисто, все документировано. Никаких следов воровства или раздолбайства. Адемару даже стало стыдно за родительский замок. Вроде приличные люди работают, а как устроишь проверку, так обязательно что-нибудь найдешь. Не говоря уже о том, что большинство верных людей неграмотны, и учет ведут только у себя в голове. Когда кто-то из старших умирает, младшие тратят месяцы, чтобы войти в курс дела так же хорошо, как было при старике.

Казна содержалась в безупречном порядке. Много серебра очень пристойного качества, в пересчете на золото — почти две с половиной тысячи мерков, большей частью в монетах континентальной чеканки. Но есть и просто слитки, видимо добыча, переплавленная для удобства хранения и перевозки. Помимо денег и слитков имелись толстые прутья из серебра. Корбо разъяснил, что на Пустошах в ходу как монеты, так и просто драгоценный металл по весу, отсюда и форма — чтобы при необходимости рубить кусками. Доля Сантели составила примерно тысячу мерков, и Адемар предложил ему взаимозачет. В Майнхарде нужна монета, а рассчитаться в Любече или Гравайоне можно и векселем Весмонов.

В порядке содержались и счетные книги. Дебет, кредит. Расчеты с партнерами в Пустошах. Расчеты вне Пустошей. Все аккуратно, чисто и даже не зашифровано. Клавель не обнаружила следов двойной бухгалтерии. Неудивительно. Здесь нет ни аудиторов, ни мытарей, ни кредиторов. А у счетоводов нет возможности заполучить для себя какие-то дополнительные блага, рассчитавшись за них звонкой монетой. Учитывая необычную преданность всего населения замка, можно предположить, что у счетоводов не только возможности такой не было, но и желания.

Выделенных рыбаков и охотников в замке не имелось. Среди тех, кто числился солдатами, были любители рыбалки. Они же ходили на баркасе бить тюленя. Карчар с надсмотрщиками развлекался охотой. Ривель с солдатами ходил на тварей.

Моряки дона Энрике во главе с ним самим на пробу сходили на рыбалку на баркасе Майнхарда, после того, как назначенная библиотекаршей Тина нашла рыбацкую лоцию залива. Почему демоны понимают, как полезно все записывать, а люди нет? Прошлые рыбаки умерли, и кто бы сейчас рассказал, кого где ловить?

Адемар выехал на охоту с гиенами и Синяком. Гиены пригнали из леса кабана, и граф взял его на пику. Почувствовал себя совсем как дома.

Замковая библиотека занимала большую комнату. Вроде и немного, однако, если принять во внимание, что типичная библиотека большого мира это «несколько полок» — здесь имелась целая сокровищница. Шкафы от пола до высокого потолка, стоят плотно, стен меж ними не видно, хранятся многие сотни томов. Впрочем, часть книг здесь же, в Майнхарде, и написана. Должностные инструкции, заметки о тварях, технология производства паучьего шелка, технология производства серы, стопка тонких руководств по алхимии, несколько толстых учебников и справочников.

Здесь же старые книги. Как раритеты, написанные до Бедствия, так и редчайшие фолианты, написанные уже в эпоху Пустошей. Ого, здесь есть даже карты. Карты Пустошей до Бедствия. Ну-ка, посмотрим. Господи, майнхардцы даже экспедиции посылали, и здесь лежат два подробных отчета от этих экспедиций.

Из относительно нового — свежий, лет двадцати, список трехтомника Клекена Ровийского с полным комплектом иллюстраций.

Так, а по демонологии что-то есть? Есть! Четыре книги. То есть, три. Одна совсем ветхая и лежит в отдельном ящике. Сверху в ящике записка, что следует пользоваться точной копией этой книги. Еще одна… «Занимательная демонология», как у Руфуса, с такими же мелкими аккуратными буквами. И третья — что-то старое, научное и непонятное.

Вот и по некромантии толстая старая книга. Тоже с примечанием, что пользоваться надо новой копией. А еще заметки по боевой магии. По магической навигации. По магической медицине.

Старую книгу по некромантии Адемар решил подарить Руфусу. Вряд ли здесь в обозримом будущем появится некромант. А и появится, так новый список почитает. И вообще, не нужно такие вещи хранить. Даже если не читать. Пусть колдун на собственную душу разные отягощения вешает, его не жалко. Навигацией и боевой магией Руфус не занимается, демонология — утраченное искусство, а вот дохлый хомяк явно указывает, что у Руфуса новое направление исследований.

В замке нашлась и сокровищница. Правда, специфическая. Частично произведения искусства, в том числе, и ювелирного.

— Если решите устроить распродажу, то рискуете, что к вам заглянут воры даже с большой земли — прокомментировала Лорелея, — Поинтересуются, что вы оставили себе, если это вам лишнее. Ладно, воры, но могут и мои коллеги поинтересоваться. Маги не всегда платят за то, что могут просто забрать.

— Триста лет лежало и еще полежит, — согласился Адемар.

Вторую часть коллекции составляли загадочные предметы, собранные в Пустошах, в том числе, возможно, с магическими свойствами. Артефакты, пахнущие кровью и некромантией.

— Если вам дорог ваш разум и ваша душа, держитесь от этого всего подальше, — посоветовала магичка, — Без помощи мага не разберетесь и не примените, и я здесь уже не в счет.

Здесь пришлось поверить на слово. Адемар вспомнил, что Руфусу пришлось поломать голову даже над таким вроде бы несложным предметом, как накопитель силы в рукоятке меча.

Наибольшее внимание привлек экспонат, который не попадал ни в первую, ни во вторую категорию. Хрустальный вертикальный ящик, в котором заключена женщина на вид не старше лет тридцати. Одета в теплый верхний халат, какой традиционно носят маги в холодную погоду. Волосы черные, глаза… желтые! Похожа на Кааппе Фийамон. Голова повернута влево, и руки перед собой, как будто она пытается защититься. Немного удивлённое выражение лица. Как замершая картинка, на которой не хватает персонажа слева от главной фигуры, но его присутствие явно обозначено.

— Кто это, и зачем она здесь? — спросила Клавель.

— Нинья, моя предшественница, — ответила Лорелея, — Как мне сказали, она слишком увлекалась беседами с нашим другом-демоном и пренебрегала ведением протокола. Она настолько распустилась, что даже родила дочку и жила с ней то в замке, то где-то ещё. Магистр хотел расстаться с ней по-хорошему, однако Нинье требовался демон. В последний визит она приехала без ребенка и согласилась, что в Майнхарде не должно быть детей. Но мы с Магистром уже решили, что ей нельзя доверять.

— Что с ней? Демоны все-таки могут влиять на наш мир? — спросил Адемар.

— Это не демоны. Это старая ловушка для магов, которая полторы сотни лет хранилась здесь на этот случай. Магистру надоело самоуправство желтоглазой, и мы с ним приняли меры. Обошлось без дуэли на артефактах, без травли тупилаками и без отрезания голов.

— Ну, извини, не захватил для тебя такую красивую коробочку, — развел руками Адемар.

— Я правильно понимаю, что она там живая? — уточнила Клавель, глядя в корень вопроса.

— Она одновременно и живая, и мертвая, — ответила Лорелея, — С философской точки зрения, она не мыслит, следовательно, не существует. С медицинской точки зрения, ее сердце не бьется, легкие не дышат. Внутри хрустального гроба нет времени. Эта ловушка не убивает магов, а останавливает их на неограниченный срок.

— То есть, если мы ее откроем…

— Во-первых, без применения магии мы… вы ее не откроете. Никак.

— А если очень постараемся? — осведомился граф из чистого принципа.

— Сломаете, — судя по выражению лица, голова с трудом воздерживалась от едких комментариев, но все-таки сдерживалась. — Учитывая, какая сила там заперта, случится ее неуправляемый выброс. От Майнхарда останутся оплавленные стены. Или просто глубокая яма. А может быть, замок перейдет в такое вот состояние, как там внутри, но на ограниченное время.

Вроде бы не врет, — подумал Весмон.

— Магические ловушки для магов делаются не для того, чтобы ими управляли простецы, — добавила Лорелея. — Во-вторых, если вы пробужденной не понравитесь, то перед вами будет противник не слабее меня. Не думаю, что против нее вам хватит тупилака с пружинкой и ножика. В-третьих, почему вообще у вас возникает мысль ее выпустить? Кто она вам? Она просто стоит там, не страдает и не стареет.

— Спрошу по-другому, — сказала Клавель, — Что будет, если сюда проникнет некто, кто сможет открыть этот хрустальный гроб?

— Если он до того не превратит вас в жаб или не отправит на тот свет щелчком пальцев? С магом такого уровня, который сможет открыть гроб, вы сможете разве что очень вежливо поздороваться. Пожелать ему доброго здравия. И молиться, чтобы ему было не до вас. Никогда не задумывались, насколько человек уязвим к воздействиям изнутри? Маленький сосудик, лопнувший в мозгу, может уничтожить вас как личность. Однажды мне пришлось делать себе трепанацию черепа простым ножом. Вы знаете, что человеческий череп состоит из пары дюжин костей?

Адемар как раз задумывался об уязвимости людей перед магией. Руфус примерно так описывал свою роль в подземных битвах с кровопийцами. Правда, твари успели атаковать первыми, и для того, чтобы маг успел что-то сделать, какое-то время кровопийцев сдерживал отряд вооруженных людей

— Твой мозг пострадал от магической атаки, — сказала Клавель, — Но ты смогла выжить и сделала себе операцию. Тот маг умер?

— Надеюсь. Я предпочитаю атаковать сердце. Он упал в воду и не выплыл. Во всяком случае, с тех пор он не возвращался.

В очередной раз вспомнив Руфуса, Адемар вспомнил и про потребности магов в помощниках, которые разгрузят от бытовых задач и позволят сосредоточиться на высших интересах.

— Зачем врагу последнего магистра уничтожать других его врагов? — спросил он, подразумевая, что враг магистра это женщина в хрустальном гробу.

— Вы ограничены вашим уровнем понимания мира, — голова тяжело вздохнула, насколько можно было сымитировать это действие без легких, — Поймите, с точки зрения высших интересов, владельца замка можно не воспринять как значимую фигуру, с которой стоит хотя бы поговорить. Тем более, что было бы корыто, а свиньи найдутся. Пустым замок в любом случае не останется. Если Майнхард понадобится магам не сейчас, а через полсотни лет, то к тому времени за порядок здесь будут отвечать другие люди.

— То есть, у нас тут лежит потенциальный противник, который может нас уничтожить, и мы никак не сможем защититься?

— Да, — судя по новой гримасе, на этот раз голова пожала отсутствующими плечами. — Но сначала вам надо бояться того, кто попадет сюда и откроет гроб. Если он решит, что с вами стоит дружить, то, возможно, и от этой колдуньи сможет защитить. Если нет, то открытый гроб вашу жизнь не сильно усложнит.