Для ближнего круга охраны Клавель Адемар решил оставить сержанта и трех солдат семьи Весмон. Они люди с востока и не должны бы сообразить, кто такая Скромная Маска на самом деле. Сказано, невеста, значит, невеста. Значит, дама не менее, чем из баронского рода. Граф не женат и даже не помолвлен. Наличие у него постоянной дамы сердца благородного происхождения вместо любовницы-простолюдинки или вечеринок со шлюхами характеризует его скорее с положительной стороны. Сплетни и слухи, характеризующие людей с положительной стороны, никому особо не интересны.

Сильно поредевшая команда пиратской галеры под командованием дона Диего и дона Энрике это тоже скорее свои люди. Все-таки, Клавель провела несколько месяцев на одном кораблике с ними.

Никто из своих, пиратов и людей Сантели не годился в кастеляны замка. Из моряков подошел бы боцман, но его, увы, убили. Потому-то Адемар вызвал из Форт-Весмон Жука.

Никто не перечисленных, включая Жука, не годился ни для возобновления работы шахт, ни для плавки товарной серы, ни даже для работ в подсобном хозяйстве. Нет, солдаты и матросы знали, с какой стороны кормить свинью, а с какой выгребать навоз, но слишком расточительно задействовать как скотников верных воинов, которых даже за деньги взять негде.

Поэтому был вызван Тудук сотоварищи. Жесткий, но справедливый вожак, который способен управлять подсобным хозяйством хоть в диком лесу, не говоря уже о замке. И способен организовать контроль над стадом случайных неудачников, чтобы они делали что надо, а чего не надо не делали.

Подсобное хозяйство Тудук организует. В перспективе за дисциплиной среди шахтеров присмотрит. Заработок же будет вкладывать в свои деревни на восточном побережье залива. То есть, будучи фактически «князем» и пока что неофициальным землевладельцем, будет привязан и к замку, как источнику доходов, и к «своим землям», которые условно числятся за ним только милостью Весмона, и к Сантели, который привезет новых поселенцев и купит заготовленный лес. Если Тудук предаст в замке — гарантированно потеряет все. А что ему могут дать за предательство? Должность при следующем хозяине Майнхарда не стоит дороже, чем должность при Весмоне и еще земли на востоке. Земель другие ему не дадут точно.

Никто из упомянутых, включая Тудука, не годился для «внешней политики». Все люди не местные, не знают, кто есть кто в западных Пустошах, не знают, какие здесь правила этикета. Клавель при всем своем уме не должна быть публичной фигурой. Тем более, не должна выезжать за пределы замка. Брать кого-то неизвестного на такую важную должность — неприемлемый риск.

Под эту задачу Адемар нанял Шарлея. Сантели подошел бы лучше, но без него рухнет торговля с Восходным Севером и Архипелагом. Как сказал Сантели, предел способностей Моржового — командовать кораблем. Море и Небо человек чувствует хорошо, по ориентирам ни разу не ошибся, но с буквами и цифрами не дружит. Шарлей надежный. Он дожил до седых волос, не прикасаясь к решению финансовых задач. Но умеет правильно разговаривать и с графом, и с разбойником. На понт его не возьмут, не перекупят и не запугают.

Для того, чтобы запустить производство серы, не хватало и алхимика, и инженера-шахтера, и собственно шахтеров, носильщиков и прочих. Сантели сказал, что Врата по нынешним временам довольно большой город. Алхимики среди смоляных всегда были в почете. Знатоки подземелий, способные подумать про крепеж сводов и вентиляцию, среди смоляных тоже водились. Мужиков же, готовых к черной работе за еду и крышу над головой, во Вратах всегда хватало. Про безработных речь не шла, если у тебя нет работы, ты мертв. Несложно перекупить нищего батрака у чуть менее нищего работодателя.

Оставалась вакантной и должность замкового мага. Майнхард до сих пор, оказывается, держался на писаных наставлениях и «Черной присяге». Надо полагать, не первый раз за триста лет нападавшие прикидывали количество солдат, рассчитывали на восстание рабов и жестоко обламывались. Если братва узнает, что во Вратах новые хозяева, и у них нет ни полусотни верных мечей, ни сотен рабов, ни хотя бы одного мага, то еще до начала посевной кампании сюда заявится толпа в две-три сотни негодяев с алхимическим вооружением и парой пусть средненьких, но магов.

Но предложи магам покопаться в замковой библиотеке, так и денег не возьмут, сами еще приплатят за участие. И должность мага при замке наверное, достаточно хороша для тех, кому больше не хочется прыгать в норы к тварям.

Не слишком ли рискованно нанимать мага в Пустошах? Большой вопрос. Может быть, стоит поймать каких-нибудь головорезов, которых не жалко, и пожертвовать их демону в обмен на рецепт восстановления Лорелеи? Предаст ли она, тоже большой вопрос. И связываться с той, кто обеспечивал «Черную присягу» все-таки не хочется. Но с магами могут быть варианты хуже, на фоне которых дружба с Лорелеей не такое уж темное и богомерзкое дело.

И еще в замке жизненно необходим врач. На счастье, пока есть корабельный лекарь с пиратской галеры. Но он по весне, то есть, уже скоро, уедет вместе с остальными. Если получится возобновить добычу серы, то население замка составит триста-пятьсот человек. Одного врача даже мало будет.

Неплохо бы поселить в замке священника. Без пастырского присмотра люди быстро скатываются в непотребство и свинство. Мертвецов опять же в последний путь провожать и прочие надобности. Пустоши официально не часть империи, поэтому и епархии там официально нет. Где его взять? Попросить через знакомых на большой земле или нанять здесь, в Пустошах?

В принципе, можно бы было посадить на замок Корбо. Этот бы справился. Но он незаменим в миссии, которую все-таки надо завершить.

Быть владельцем собственного замка тяжко и суетно. Слишком уж много забот и вопросов. С другой стороны, отец же справлялся с тысячами подданных, живущих в десятках поселений, так что и сын честь фамилии уронить не должен.

На следующий день Адемар возглавил конный отряд на лошадях из конюшни Майнхарда. Проверить шахты, там же не могли никого не оставить.

С собой взяли псаря, чтобы кто-то местный и не рабского ранга подтвердил, что так и есть, в замке новые хозяева, а старые мертвы. Старику пообещали, что не будут убивать его гиен, если он продолжит о них заботиться для новых хозяев. Тот, за неимением лучшего варианта, согласился, но без особой радости.

К деревням и шахтам от замка вели дороги. Не мощеные, конечно, но с выровненной поверхностью и водоотводными канавами по краям.

В шахте псарю поверил и сдался только его молодой ученик, старший по гиенам. Остальные, дежурная смена охраны в шесть человек, решили: не может быть такого, чтобы кто-то поубивал всех старших в замке. Сочли более правдоподобной версию, что люди с большой земли выкрали из замка одноногого старика, и тот в тот же день перешел на их сторону.

Сбежать они не успели. Шахта не крепость, пока Адемар вел переговоры, Сантели и Шарлей залезли внутрь огороженного периметра. Младший псарь оставил питомцев внутри периметра шахты и поехал со всеми в замок.

— Зачем вам было нужно столько гиен, и почему их держат отдельно от прочих тварей? — спросил Адемар Лорелею, вернувшись в замок.

— Они обученные для охраны и розыска. Как свиньи, — быстро сказала магичка, понимая, что не время искушать судьбу едкими шутками.

— У Флессы была именно такая гиена, — вспомнила Клавель, — Домашняя, из Майнхарда. Они питаются любым мясом. Годятся для охоты. Стоят хороших денег. Почти такие же умные, как охотничьи свиньи, но более злые. Свиньи их боятся.

Адемар успел подумать, зачем кому-то нужна домашняя зверушка, которая дублирует свинью в ее свинских задачах, но сложнее в обучении? Породистая свинья отлично работает как гончая с нижним и верхним чутьем, а дрессированные кабаны при некоторой удаче могут сворой порвать медведя.

Самым крупным хищником в Ойкумене считался именно северный медведь, последние пятьсот лет обитавший в двух ареалах, разделенных Пустошами. На востоке медведя давно перебили к югу от Доры, а на западе медведей считалось, что нет к югу от залива Сокхайлей. В Столпах обитал горный медведь, который уступал размерами северному, но тоже считался опасным хищником и хорошим охотничьим трофеем.

Вслух Адемар свой вопрос не задал, потому что понял ответ. Здесь Пустоши, и охота идет не только на мелкую дичь или людей, а еще и на тварей. Встретив выползня, тыдру, тагуара, нетопыря, дикую гиену любая свинья сбежит быстрее своего визга. Гиена же отличается от свиньи тем, что она хищник по рождению. Она как бы рыцарь мира зверей, которые на любое мясо смотрят как на еду. А свинья как бы наемник из крестьян, которого научили драться, но в глубине души он трус и готов питаться помоями.

— Если мы не хотим убивать гиен, а хотим, чтобы они нам служили, то кому-то придется ими заняться, — сказал он, — Не думаю, что в комнате псарей лежат учебники по гиеноводству.

— Не думает он, — фыркнула Лорелея, — В библиотеке поройся. Все там лежит.

— Кто у нас будет этим заниматься? Моряки или мои солдаты?

— Вы, кажется, взяли двоих псарей и закрыли их с гиенами. Давайте, поговорим с ними.

— А давай, — согласился Адемар. — Корбо! Тина!

Новые хозяева замка прошли на псарню. Корбо нес Лорелею. Тина, как секретарь, чинно держала восковую табличку и стилус.

Старый и молодой псари вышли из подсобки и увидели новых хозяев замка в сопровождении девочки с татуировкой на лице и усатого мужчины с… головой Лорелеи на блюде.

Оба замерли, пытаясь уложить увиденное у себя в голове, переглянулись ошалело и повалились в ножки новым хозяевам Майнхарда, клянясь им в верности. Потому что те, кто вот так могут изувечить колдунью и после этого принять ее на службу, суть темные властелины не хуже покойного Магистра.

Новая хозяйка замка произвела даже более сильное впечатление, чем ее муж. До сих пор никто в Майнхарде не ходил в маске. А по манерам видно, что благородная дама из высшей аристократии. То есть, чуть что не по ней, прикажет не повесить, так высечь.

— Госпожа Лорелея? — вслух удивился старший, — Нам сказали, что вас убили.

Адемар и Клавель решили никому не говорить, что Лорелея фактически сама загнала себя в сложившееся положение, чтобы не убавлять авторитета ни себе, ни ей. Она все еще опасная сущность, а те, кто оторвал ей голову, следовательно, еще более опасные.

— Убили всех, кроме меня, — сердито отозвалась Лорелея, — Пока я жива как одна из старших Майнхарда, ваша черная присяга это присяга мне. Но сейчас надо мной вместо Магистра Его Сиятельство.

— Как вам угодно, — поклонился старик.

— Ага, — кивнул младший.

— И никому обо мне не говорить, — приказала колдунья.

— Как вам угодно.

— Ага.

— Кто такие? Как зовут? — спросил Адемар.

— Шмяк, старший псарь.

— Синяк, младший псарь.

— Тебе ногу не гиены откусили? — спросил Адемар старшего.

— Они, — вздохнул Шмяк, — Нет! Вы не подумайте! Я тогда сбежать хотел, и они меня по следу догнали. Но Магистр милостив и разрешил мне остаться в Майнхарде. Я сначала клетки чистил, потом вот, шаг за шагом поднялся. Они хорошие.

Весмон подумал и решил не уточнять, кто именно «хороший», гиены или те, по чьему соизволению отгрызли ногу беглеца.

— А ты как сюда попал? — спросил Адемар младшего.

— Меня Карчар выбрал по подсказке госпожи Лорелея. Я в надсмотрщиках служил. У нас умер один, кто с гиенами работал, и меня ему на смену подобрали. Сказали, справлюсь.

— Справляешься? — строго уточнил граф.

— Да, господин, — Синяк на всякий случай поклонился еще раз и ниже.

Заручившись верностью псарей, им приказали все без утаек поведать насчет «зверушек». Шмяк заискивающе расписал, какие гиены умные. Они поколениями живут в замке и из поколения в поколение передают щенкам, что такое замок, какая там иерархия, как отличить местного от чужого и чужого-гостя от чужого-врага.

Адемару гиены не нравились. Он понимал, что псарь не врет. Но звери, которых старик по очереди выводил из клеток, выглядели слишком опасными, чтобы в их присутствии не стоять на шаг впереди Клавель и не покачивать молот в руке.

— У моей… одной моей знакомой была гиена, — Клавель ещё раз вспомнила про свое единственное знакомство с гиенами, — Похожая вон на тех, почти лысая. Уродская и некрасивая тварь с противным голосом. Жрала любую дохлятину, чуть ли не дерьмо. Потом испражнялась, где попало.

— Что делала? — удивился псарь, — Наши и слова-то такого не знают.

— Гадила, — перевела Лорелея, — Сниженный стиль в Пустошах не считается неприличным, привыкайте.

— А, это они могут, — с готовностью закивал Шмяк, — Лошади с коровами вон, то ж самое делают, и ничего. Свиньи те же. Говорят, на большой земле господа свинок маленьких держат для забавы. Зверь же не человек, чтобы в сортир бегать.

Наступила пауза. Говорить про дерьмо никто не хотел, и каждый как бы предоставил слово другим.

— Здесь детеныши, — сказала Тина, стоя у решетки и мечтательно улыбаясь, — Они такие хорошенькие. Вы не поверите, но они добрые. В Майнхарде нет никого доброго, кроме маленьких гиен.

На нее через решетку смотрела маленькая пятнистая гиена.

— Дети гиен называются щенки, — сообщил Шмяк, — Как у лисичек-мышеловов.

— Они добрые? — с большим сомнением спросила Клавель.

— Добрые, добрые, — закивал псарь.

— Только руку через решетку совать нельзя, — уверенно предположила Тина.

— Конечно нельзя, — тут же согласился старик.

— А почему у вас об этом на стене кровью не написано?

— Зачем? Если найдется такой дурак, кто будет руки совать к гиенам, то туда ему и дорога. Нам еще выползня кормить и Серую Тень.

— Гиен людьми не кормите? — удивилась Клавель.

— Нет, — замотал головой псарь, — Кусать можно, есть нельзя. Люди вкусные, потому что дерьмо с земли не жрут. И для тварей, и для свиней, и даже лошадь человека за милую душу укусит. Гиены тут как все, их к человечине приучать нельзя. Как она меня уважать будет, если за еду считает? Ладно меня, но они после человечины и вас уважать не будут. Это железное правило, из наставлений.

— Эта пятнистая — девочка. И я ей нравлюсь, — сказала Тина, разглядывая щенков.

Довольно часто бывает, что когда человек выбирает себе зверушку, лисенка, жеребенка там или поросенка, то он делает окончательный выбор не по формальным признакам, а по внезапно возникшей обоюдной симпатии. Как известно, разглядеть пол щенка гиены по внешним признакам крайне затруднительно даже знатоку. Так что Тина просто предположила. И с вероятностью пятьдесят процентов угадала.

— Дарю тебе любого щенка на выбор, — милостиво разрешил Адемар.

Он даже и не подумал, сколько стоит щенок домашней гиены, как его воспитывать и справится ли Тина. Не графские заботы. Вот двое профильных специалистов, а не справятся, так гиена вернется обратно в охранники.

— Это опасный зверь, — нахмурилась Клавель.

— Не справится, так Тина ее сама и пристрелит. На большой земле замки и без гиен неплохо живут, — ответил Адемар.

Псари посмотрели на Тину и прикинули, кем она может быть, что господа делают ей такой дорогой подарок.

— Спасибо, господин, — поклонилась Тина.

То есть, девочка господам не ровня, а состоит в свите, — понял Шмяк. И с ней надо дружить, потому что господам гиены явно не нравятся. Рыцарь готов был убить прямо каждую из взрослых. Ни одна не понравилась. Дама тоже с неприязнью высказалась. А зверушек кормить надо, дрессировать и вообще они тут не просто так, а для охраны и охоты. Надо, чтобы новые надсмотрщики и охотники согласились работать с гиенами. Хорошее расположение этой девочки теперь для псарни ключевой вопрос выживания.

— Пятнистую суку зовут Эрайл, — сказал Шмяк, — Она умненькая.

— Вторая? — перевела с древнего языка Клавель, — А где первая?

— Эрайл ее задушила. У гиен щенки дружат только с теми, кого не смогли убить.

— Тина, если эта тварь тебя укусит, убей ее раньше, чем она тебя съест, — сказал Адемар, — И чтобы никакого дерьма по коридорам. Впрочем, она у тебя будет чистая как твоя лошадь. И с ленточками в гриве.

Адемар улыбнулся, вспомнив, как арбалетчица ухаживала за своей лошадкой.

— Что? — спросила Клавель.

— Тина такая чистюля, что для щенка кукольный сортир построит, — ответил он.

— Может, она еще и руки моет перед едой? — ехидно спросила Лорелея.

— Я мою иногда, — растерялась Тина, — А нельзя?

— Я хочу эту девочку, — со всей серьезностью потребовала Лорелея, — Мне не нравится, что за мной ухаживает мужчина. А она подходит.

— Первый раз об этом слышу, — сказал Адемар, — Ты ни разу не возражала.

— Сам мог бы догадаться. Я просто не знала, что у вас есть девочка, пока сегодня ее не увидела. Мне в голову не пришло, что вы могли притащить сюда подобное создание. Кто она такая? Зачем она вам в Пустошах?

Клавель недовольно посмотрела на голову, явно не одобряя тон расспросов, однако смолчала, решив не перебивать мужчину.

— Тина арбалетчица. Она сняла вашего некроманта с расстояния, которое он считал безопасным, — ответил Адемар.

— А кто ей сказал, что он некромант? С такого-то расстояния?

— Я, — пожал плечами Адемар, — А нельзя было?

Про магоскоп Лорелея не знала, а что покойный маг был именно некромантом, поняли только когда вместе с ним упали покойники.

— Ты прямо кладезь талантов, — голова поджала синюшно-бледные губы, — К тебе хоть спиной не поворачивайся.

— И палец в рот не клади, — зло пошутила Маска.

Против ожиданий, Лорелея, у которой не было ни спины, ни пальцев, тем не менее, посчитала шутку смешной. Вполне в духе Пустошей.