Адемар выбрал для себя и Клавель апартаменты Магистра. Весьма скромные. Спальня, кабинет, приемная и комната для прислуги с отдельным выходом на «черную» лестницу. В комнате для прислуги поселились Корбо и Тина. Для Корбо не жалко бы было выделить и отдельную комнату, тем более, что старших в старом Майнхарде было больше, чем стало старших в новом. Но так всем было спокойнее. Лорелея пока «поселилась» в кабинете.

На рассвете осажденные сделали вылазку во внешний двор. От серного дыма никто не погиб. Погибли от другого.

В сумме по баракам нашлось двадцать три попрятавшихся раба из новичков. Они рассказали много интересного. Не все, конечно, но трое были в состоянии связно рассказывать.

К началу дымовой атаки осталась от силы треть армии, пришедшей от шахт, в том числе «верных» и новичков уже примерно пополам. Последний из старших, горный инженер, случайно оказался в окружении новичков, которые его и зарезали.

Затем пошел дым. «Верные» ждали приказа, а новички не выдержали и побежали. Рассказчики же сначала не рискнули бежать, потому что ближе к выходу стояли верные, а потом испугались бежать в дым и поднялись повыше. Потом и «верные» отступили из замка, но более организованно.

Разобравшись с внешним двором, новые хозяева замка наведались в деревни.

Деревням этой ночью сильно не повезло. Разбежавшиеся рабы, даже верные, после потери замка и при отсутствии старших быстро демотивировались и начали с того, что поубивали всех майнхардцев, чей статус был выше рабского. Даже некоторых бригадиров, которые, по сути тоже рабы.

Бежать ночью в Пустоши идея очевидно плохая, поэтому побежали в деревни, где можно поживиться не только едой, но и бабами. Планировать дальше, чем на день, все давно разучились, даже кто раньше и умел.

В деревнях своего ополчения не было. Их защищали от тварей и арвордирцев те же солдаты Майнхарда, которые по тревоге все собрались штурмовать ворота. Мужикам же оружие не полагалось. Валы и частоколы не задержали бешеных мародеров, но помешали сбежать самим крестьянам.

Прошедшие утром по деревням пираты перебили не успевших убежать рабов, и нашли пятнадцать выживших крестьян в южной деревне и тридцать два в северной. Поговорив с крестьянами, новые хозяева Майнхарда посчитали их вполне вменяемыми не хуже нормальных крестьян с большой земли. Решили, что крестьян надо оставить в деревнях, и они там сами организуются, община у них в крови.

В течение дня полностью обыскали замок. Из темных уголков замка вышли трое не особо верных Магистру слуг и две девки.

На первом этаже в питомнике гиен нашелся старый одноногий «псарь». Так называлась должность старшего по гиенам, когда вместо гиен были вымершие «псы», которые ныне остались только на гербах в статусе легендарных геральдических животных.

По тревоге псарь выпустил на врагов «рабочих» особей, а племенных оставил. Что и по инструкции, и по здравому смыслу было правильно. Сам же в строй не встал по очевидной причине отсутствия ноги. Что опять же и так, и так верно.

Рабов и слуг пока рассадили по камерам в подземелье. Тюрьма здесь большая, только что полсотни человек сидело. Псаря посадили под замок с приказом выводить только, чтобы он покормил своих зверей. Гиен не любил никто, но все понимали, что живая тварь денег стоит, да и новый владелец замка успел приказать, чтобы никаких тварей, сидящих за решеткой, не убивали.

Узнав о трофейном питомнике, Адемар сильно удивился. Он думал, что гиены просто сидят за решеткой как все остальные твари. На востоке считалось, что и пятнистые короткошерстные, и почти лысые гиены-хобисты не дрессируемы в принципе. Невозможно, как нельзя рыбу заставить прыгать через обруч. Ходили слухи, что вроде кому-то когда-то удавалось приручить хобиста, однако досужая болтовня есть болтовня и только. И вот, гляньте-ка… оказывается, и впрямь невозможное возможно.

Ещё стоял вопрос с непохороненными телами. И долбить могилы в мёрзлой земле плохо, и не убрать их ещё хуже, потом что на падаль придут твари.

Лорелея подсказала, что свежими и свежеморожеными трупами здесь кормят Серую Тень и выползня. Три-четыре десятка можно положить во внутреннем дворе, пока холодно. И в подвале на лед, там есть небольшая кладовка на случай, если покойников внезапно получилось больше, чем сожрут твари. Иногда мертвых рабов могли отправить на кухню, чтобы скормить живым рабам. И ещё мертвечиной прикармливали морских крокодилов, чтобы они все, что плывет, принимали за еду. Особенно лодки арвордирцев из кожи на деревянном каркасе. Некоторых покойников отбирал в «мертвую бригаду» покойный некромант. В общем, что угодно, кроме приличных похорон и скармливания гиенам. На худой конец оставалась ещё выработанная шахта.

В этот же день Весмон окончательно решил, что Лорелею ни с собой не возьмёт, ни в тайной комнате или сундуке запирать не будет, а отдаст Клавель. Вдруг пригодится.

Лорелея теперь обитала на серебряном блюде в максимально удобных условиях. Корбо при помощи Тины соорудил для нее полукруглую подушку, которая охватывала голову сзади и придерживала по бокам. Обернул шелковым платком и задрапировал им шейный срез. Магичка даже сказала «неплохо», посмотревшись в зеркало. На бледном лице, впрочем, энтузиазма было маловато.

Тина попадаться на глаза говорящей голове не захотела. Посмотрела в затылок из приоткрытой двери, а на знакомстве с Клавель и вовсе не присутствовала.

— Ой, что это! — взвизгнула Клавель и отскочила от стола.

— Это тебе еще один подарок. Говорящая кукла, — ответил Адемар, — Я не хочу брать ее с собой, да она, наверное, и умрет без магического фона Пустошей.

— А мне это зачем? Погоди, ты сказал «умрет»? То есть, она живая? — Клавель пригляделась, — Это же Лорелея, которая меня допрашивала!

— Скажи что-нибудь умное, — попросил Адемар, обращаясь к магичке.

— Не хочу, — со злобой ответила та. Голове было плохо, грустно и недружелюбно, что вполне предсказуемо в подобной ситуации.

Клавель вздрогнула и уточнила:

— Она, правда, говорит?

— Я бы не стал дарить тебе мертвую голову, — обиделся Адемар.

— Почему? Нормальная практика. Нам с отцом регулярно такое присылали. Мы еще и платили в ответ.

Дама нахмурилась, вспомнив, что одним из подобных даров отцу по словам Адемара стала ее собственная, хоть и поддельная, голова. Теперь Адемар оказался в обществе двух грустных женщин, почти полной и совсем неполной комплектности.

— Потому что рыцари убивают врагов своих дам по зову сердца, а не ради денег, а дамы рыцарям верят на слово, — решительно ответил Весмон.

— В самом деле, — Клавель улыбнулась, — И что мне с ней делать?

— Привязать веревочку и крутить над головой, — брюзгливо посоветовала Лорелея, — А внутри у меня пружинка и думатель.

— Пружинка-то зачем?

— Так и знала, что в остальном возражать не будешь.

— Ты можешь колдовать? — Клавель вспомнила о практических нуждах.

— Конечно, нет, — фыркнула магичка. — Могла бы я колдовать, я бы тут не лежала.

— Знаешь… — Клавель немного задумалась, — Мы, конечно, враги. Майнхард — рассадник зла, и ты злая колдунья. Мне следовало бы тебя наказать. Но по справедливости… у меня нет формального повода. Я сама выбрала стать пиратом. То, что вы на нас напали, это не личное. Это право любого напасть на пирата просто потому, что он пират. Я не могу наказывать тебя за колдовство и темные ритуалы, потому что вы не применяли ко мне ничего такого. Вы держали меня в камере и допрашивали, но без пыток.

— Зачем мне пытки, — усмехнулась магичка, — Впрочем, мы могли бы продвинуться и дальше. Просто не торопились. Майнхарду нужны умные для того, чтобы использовать их по максимуму возможностей, а не для того, чтобы сломать и использовать по минимуму. Торопиться некуда, зимой в Пустошах скучно, хоть вешайся. Хотя южные доны тоже отказались что-то про тебя рассказывать, мы узнали от матросов, что ты сбежала с Сальтолучарда. По некоторым эмоциям вместо ответов от тебя и от донов, я уверенно предполагаю, что ты сбежала от законного супруга. И ты недостаточно правдиво сказала «нет» на вопрос, в родстве ли ты с Алеинсэ. То есть, ты из рода потомственных моряков, состоишь в родстве с покойным адмиралом Марицио Первым Алеинсэ, поэтому грабишь корабли подлых предателей Вартенслебенов. Мы живем на краю мира, но уж такого масштаба новости отслеживаем. Скажешь, не угадали?

— Большей частью угадали, — ответила Клавель.

В самом деле, версия очень близка к реальности, — подумал Адемар. Ее забрали с Сальтолучарда, это и матросы расскажут. Дальше несколько наводящих вопросов, и вот видим благородную даму с квалификацией лоцмана. Что еще предположить?

— А вот твои увечья оказались более сложной загадкой, — продолжила Лорелея, — Мне показалось, что тебя покалечили на Острове свои же. Ты совершила какое-то предательство, иначе это не объяснить. Я успела продвинуться, что ты предала отца, и это связано с переворотом в Мильвессе против Регентов.

Клавель отвела взгляд. Подтверждать плохо, потому что это неверная версия, а Лорелея достаточно умна, чтобы определить ложь и без магии. Опровергать тоже невыгодно, чтобы умная магичка не взялась отрабатывать другие версии.

— Как сказал наш капитан, ваш замысел проскочить севером под конец навигации вполне разумен. Отсечь погоню и легально продать груз в Каденате, где вы никого не грабили. Просто не повезло. Я только не поняла, как получилось, что Диего Черано ранее был знаком с Адемаром Весмоном. Это точно не простое совпадение. Расскажете?

— Пока нет, — вежливо ответила Клавель, — Мы еще не настолько тебе доверяем.

— Вот видишь, ты не отрицаешь возможность сотрудничества со мной на основе взаимного доверия, — Лорелея слабо улыбнулась, — Что бы изменилось, если бы наоборот, ты была пленницей, а я оставалась хозяйкой замка?

— Я бы с негодованием отказалась!

— Многие так и делали. На первое-второе предложение. Поверь, мы умеем вправлять мозги. Мы даже маску у тебя не отобрали, чтобы не раздражать тебя лишний раз.

— А ты, значит, готова сотрудничать? — спросил Адемар.

— Дама начала говорить, будто вам не за что меня наказывать, — ответила Лорелея, — Это неспроста.

— Я не считаю правильным наказывать тебя за то, что ты могла бы сделать, однако не сделала, — подтвердила Клавель.

— Ты ей не рассказывал про подвал? — спросила Лорелея у Адемара.

— Про демонов и человеческие жертвы? — опередила его Клавель, — Я знаю. Отец говорил, что несправедливо наказывать человека дважды за одно преступление. Тебе уже отрубили голову. В большом мире это достаточное наказание за все преступления сразу.

— К чему вы оба клоните? К тому, что я жива вашей милостью, не прощена и не помилована? Что дальше?

— Я думал, ты пригодишься Скромной Маске как советница и компаньонка, — сказал Адемар.

— Компаньонка? — удивилась Клавель.

— Я найду тебе служанок, но тебе будет непросто в чисто мужском обществе. С такой компаньонкой старшие из мужчин будут тебя уважать и бояться несколько больше, чем без нее. Младшим лучше не показывать.

— Предлагаете мне жить вот так вот, головой на тарелке? — возмутилась Лорелея.

— Если будет себя плохо вести, брось ее в печку, — обратился Адемар к Клавель, — Только не меньше, чем в кузнечный горн, а то в обгорелом виде говорящая голова будет еще страшнее. Потом под водяной молот и пепел развеять.

— Могу живую бросить в залив, — ответила Клавель, — Рыбы доедят. Или насадить на крючок как приманку для морского крокодила.

— В подвале выползень, — вспомнил Адемар, — Его желудок переварит любые кости.

— И защищённые магией? — усомнилась Клавель.

— Куда здесь сбрасывают навоз выползней? — спросил Адемар у Лорелеи, — Надо там сито поставить.

— Вы оба изверги ничуть не лучше местной братии, — сказала магичка, впечатленная творческим диспутом на тему «как с концами уничтожить волшебную голову».

— Лучше, — ответил Адемар и обвел священный круг, — Мы веруем в Единого Бога-Создателя и следуем заветам Его.

— Правда?

— Правда. Есть моральные границы, которые мы не преступаем.

— Если только нас не собьют с пути коварные враги Господа и их прислужники, — добавила Клавель.

— Значит, если вы поступите со мной в нарушение заветов этого самого… — начала магичка.

— … То исключительно по твоей вине, — завершила Клавель.

— Теперь расскажи про «верных» и новичков, — попросил Адемар.

— Секрет устойчивости Майнхарда в Черной Присяге, — сказала Лорелея, — Но вы не сможете его воспроизвести, не превратившись в то, что здесь было.

— Неужели все держалось на магии? — удивился Адемар, — Нет же. Маги не занимаются организацией всяких приземленных работ.

— Тебя не удивляет, что Майнхард триста лет не переходил из рук в руки? — спросила Лорелея, — В Пустошах, где если кто кого не уделал, то только потому, что не смог. За пределами замка никакой власти, а внутри стен безударная сменяемость и преемственность.

— Удивляет, но не особенно. Дворянские семьи тоже существуют веками. Города, сельские общины. И не сказать, что в большом мире гарантирована бесконфликтная сменяемость и преемственность.

— Но Майнхард не имеет в основе семьи или родственных связей.

— Кстати… — вспомнил Адемар, — В замке не было ни детей, ни детских комнат.

— Потому что для существования Майнхарда нужно несколько умных людей на ключевых постах, и каждый из них должен попасть туда, опираясь на способности, а не на родство, — ответила Лорелея.

— Интересно. Как основатели это сделали?

— Они бы сами не сообразили. Но они спрашивали демона. Книга пророчеств предупреждает, что демонам бесполезно задавать научные и ремесленные вопросы. Они не отвечают не потому, что не хотят, а потому что сами не разбираются. Еще и обижаются, когда вопрос ставит их в неловкое положение. Однако на вопросы об организации устойчивого сообщества, живущего не по законам Господа, демоны отвечают с большим удовольствием. Еще и добавляют, что пользуются проверенным знанием разных миров… Что бы это ни значило.

Адемар и Клавель заинтересовались, и Лорелея прочитала целую лекцию на эту тему. Преданность Майнхарду это следствие не магии, а ритуалов по оболваниванию, которые включают в себя ритуал «Черной Присяги», как рубеж для перевода в «верные» с повышением уровня доверия и материального довольствия. Людям понемногу внушают, что здесь наиболее разумно устроенное общество, и нет ничего лучше, чем быть его частью.

Собственно ритуал присяги включал в себя немного магии. Претендент должен был раздеться, встать под виселицей, надеть на шею петлю и поклясться в верности Майнхарду. Если у присутствующего мага возникали сомнения в искренности, то следовал отказ, и палач выбивал опору из-под ног висельника. Если маг подтверждал искренность, то Магистр принимал присягу, претенденту сразу выдавали новую одежду и повышали формальный статус, включая более удобную койку, место за столом, допуск к шлюхам и многое другое, недоступное новичкам.

Сложно поверить, но методика показала свою работоспособность. И в замке все, за единичными исключениями сражались до последнего солдата, и рабы штурмовали стену с завидным упорством. Списать на магию? По словам Лорелеи, постоянный магический контроль над пятью сотнями человек и до Бедствия не был возможен, а после тем более. И штурм начался уже после того, как магичке отрезали голову, а некроманта застрелили.

Если бы Адемар сомневался в дьявольском происхождении местного культа, ныне сомнения развеялись бы подобно дыму. Поскольку любому здравомыслящему человеку ясно и очевидно: добиться подобного единства без магии иначе как потусторонними наущениями — невозможно.

Клавель предположила, что, от того, что люди становятся более лояльными к Магистру и Майнхарду, они не становятся ни более умными, ни менее порочными. Лорелея подтвердила, что «верные» запросто крысят друг против друга, беспрекословно признавая право вышестоящих наказывать и право Магистра казнить. Что до ума, то все, кто поднялся хоть на ступеньку, повинны научиться грамоте и читать «наставления», в которых для каждого написано, как правильно делать его работу. В самом деле, у тех начальников, кто лучше читал наставления, ровно те же рабы в ровно той же шахте добывают больше руды.

Поскольку верность не предмет для обсуждения, то наверх поднимаются не самые преданные, а самые способные. Преданные здесь вообще все. И рабы тоже, кроме совсем недавно купленных.

Наемнику легко объяснить, что служба по известным правилам, гарантированная мясная и винная порция, койка, шлюхи и начальник, который не ворует у подчинённых, это идеальные условия для лучшей в мире работы. Рабу сложно объяснить, что барак и баланда для него будут лучше, чем пахота в деревне. По крайней мере, пока он не забыл эту свою деревню. Но барак и баланда точно лучше, чем смерть от голода или холода.

Зимой приток новичков в рабы снижается, поэтому растет процент «верных» и «сочувствующих». Новички же стараются быть «как все», потому что конформизм что крестьяне, что горожане впитывают с молоком матери.

Тем не менее, в бою картина несколько меняется. Новички не могут себе позволить открыто струсить, но и в первые ряды не лезут. Тем более, что одной смелости мало, нужно ещё умение. В первых рядах нужнее не новички, а верные из рабов, солдаты в доспехах и младшие командиры из бригадиров и надсмотрщиков.

Поэтому если перед штурмом «верных» было существенно больше, чем новичков, то к вечеру большую часть потерь понесли как раз «верные».

Адемар спросил про деревни. Лорелея ответила, что деревни ходили под Майнхардом, однако Старшие крестьян в культ не посвящали. Кодифицировать производство еды так же хорошо, как производство серы или шелка Майнхард не осилил даже с идеей писаных наставлений. Для передачи мудрости через писаные наставления нужны грамотные люди, которые понимают суть дела, умеют писать и читать. Таких среди крестьян не водилось. Так что в деревнях при замке жили обычной бедной крестьянской жизнью без сектантских излишеств большие традиционные семьи в три поколения. Впрочем, отсутствие чрезмерной вовлеченности шло крестьянам настолько на пользу, что и Майнхарду было выгодно. Арвордирцы свою ненависть к Майнхарду не распространяли на деревни под властью замка и по мелочи торговали с крестьянами, иногда даже брали в жены крестьянских дочерей.