— Сдавайтесь! — предложил дон Диего отряду вражеских приспешников, столпившихся под башней с внутренней стороны.

— Майнхард или смерть! — пафосно ответил предводитель.

— Значит, смерть, — констатировал южанин.

Схватка никому ничем не запомнилась. Адемар и пираты осторожно подошли по фронту, а с тыла атаковали выскочившие из башни Сантели с топором и Шарлей с мечом.

— Как вы? — спросил Сантели и кивнул на левую ногу. Если бретер и удивился чему-то, вида не подал. Столичный боец, наверняка повидал разное.

— Бывало хуже, — со всей честностью ответил Адемар, — Зачистим замок?

— Как бы нас самих не зачистили. Поднимайтесь, посмотрим, не пойдет ли к ним подкрепление от шахт.

— Здорово, засранцы! — громко произнес Адемар, поднявшись на верхнюю площадку башни, и повернулся к Сантели, — А ты говорил, надо будет двести человек. Учись, как брать замки, баронская морда.

Сантели на удивление не нахмурился, а улыбнулся. Адемар, наверное, состроил в ответ слишком удивленную и недоуменную гримасу, потому что Шарлей и вовсе рассмеялся.

— Я немножко рассказала, господин, — призналась Тина с таким несчастным, виноватым и скромным видом, будто и не она только что кидала стрелу за стрелой, убивая людей со спокойствием арбалетчика на ярмарочном соревновании.

Азалеис Бугенвиэль понравилось бы, — подумал Весмон. Очень театрально. Вслух же одобрил:

— Шаришь, не совсем тупая. Пожрать есть?

Похвала сомнительная, но Тина обрадовалась.

— Есть! — подбежал один из солдат.

Берестяной короб у него в руках был набит взятыми в дорогу припасами с корабля. Вареное мясо наскоро порезано крупными кусками. Вареные яйца почищены и порезаны пополам. Твердый сыр разбит на обломки, которые можно сгребать ложкой. Графская серебряная ложка торчит здесь же. На руке носильщика висит фляга с вином.

— Мелкая, твоя работа? — спросил граф, спешно запихивая в себя корм.

— Почти, — смутилась девушка.

— Идея моя, работа Тины, — уточнил Корбо, — Я вас знаю достаточно хорошо, чтобы понять, когда идете поговорить, а когда идете убивать. Сказал Тине, чтобы подготовила еду, а дальше она поняла, на какой случай.

— Думаешь, мы бы не нашли здесь чем набить брюхо? — прочавкал граф. — Обед в мою честь был неплох.

— В прошлый раз нас с вами несколько разочаровал поиск еды в чужом замке.

— Ваше Сиятельство, — излишне церемонно обратился дон Энрике.

Странно, что он не рубился сегодня в первых рядах, как положено капитану и вообще благородному человеку.

— Да, Энрике? — обернулся к нему Адемар с набитым ртом.

Рядом с доном стояла женщина в мужской одежде. Точнее, в одежде офицера торгового флота. Дублет самого простого фасона, морские штаны, кожаные туфли на веревочной подошве. На голове вышитая бархатная шапочка, которая, подобно шлему, скрывает прическу и уши. Лицо скрывает страшноватая маска, выколоченная из листа тонкого олова. Почему-то сразу видно, что в маске женщина, хотя и голову не увидеть, и костюм мужской. Хотя какое почему-то? Шея на виду. И вообще силуэт. Стройную даму не спутать с худым мужиком.

Маска производила странное впечатление. Глаза сделаны как глазницы черепа, еще и обведены черным по контуру. Нос зачернен, как будто это не нос, а тоже просвет в черепной коробке. Но рот сделан не под оскал черепа, а с губами и улыбкой. Издалека или при плохом освещении как покойница. Да и вблизи бррр…

— Полагаю, вы не знакомы, — уверенно предположил дон Энрике.

— Мы не знакомы, — шепотом сказала маска.

Адемар не поспешил с ответом, но сердце забилось чаще. Стоит ли показывать, насколько мы знакомы с… неужели Клавель Вартенслебен?

— Госпожа Скромная Маска, наш лоцман и некоторым образом соинвестор. Господин Адемар аусф Весмон, представитель кредиторов «Сообщества двенадцати», — представил их южанин.

— Очень приятно, — поклонилась Скромная Маска.

— Очень приятно, — поклонился Адемар, — Жрать будешь?

Как ни странно, ругаться в этом месте не потянуло. Наверное, потому что тыдры, в отличие от двуногого быдла, не используют ругательства для выражения положительных эмоций.

— Благодарю. Вы очень любезны, что предложили преломить хлеб, — ответила дама.

Теперь именно дама, а не просто женщина. «Преломить хлеб» — выражение из высшего общества.

— Нечасто рыцарям достается освобождать прекрасных дам из темниц темных колдунов, — Адемар не без усилия вытянул из памяти соответствующую моменту дежурную фразу.

— Что у вас с ногой? — спросила дама.

Адемар дернул левой рукой к левой ягодице и понял, что во всех сегодняшних боевых сценах отметился с завязанным бинтом обнаженным бедром и грубо зашитой обнаженной ягодицей. Проглотил кусок, потянулся за следующим, а в перерыве ответил вопросом на вопрос:

— Моя героическая жопа производит небывалое впечатление?

Анонимная маска то ли обладала железной выдержкой, то ли навидалась такого, что графское сквернословие, а также голый и порубленный зад на фоне прочего выглядели милой, не стоящей особого внимания забавой.

— Неописуемое и плохо передаваемое словами, — вежливо отозвалась женщина. — Надеюсь, вам не слишком больно.

— Ерунда. До свадьбы заживет.

— Так вы не женаты? Рада это слышать.

— На твое счастье, я даже не помолвлен, — весело хмыкнул граф и забросил в рот еще ложку еды.

— Извините, что отвлекаю, — сказал Сантели, — Но не угодно ли вам посмотреть на дорогу к шахтам?

Вдалеке над дорогой поднималась пыль.

— Ерунда какая-то, — бросил небрежный взгляд Адемар.

Тыдра, как водный охотник, отлично видит под водой, однако не нуждается высматривать что-то вдали на суше и потому слегка близорука.

— Они идут сюда! Вы что, не видите? Их сотни! — закричала Тина.

Вот в ее набор специфических способностей дальнее зрение входило.

— Сотни там могут быть если только вместе с рабами и надсмотрщиками. Зачем сюда побегут рабы? — недоуменно спросил Шарлей.

— Черная присяга, — ответил дон Энрике, — Все замковые слуги и среди них даже девки сражались до последнего, — Не удивлюсь, если и рабы бегут защищать родные бараки, баланду и розги.

— Стоять, ждать, — грубо скомандовал Весмон, — Корбо, за мной.

Вдвоем они выбежали из башни и зашли в ближайший барак. Дон Диего, руководивший сбором трофеев во дворах, сделал шаг в их сторону, но Адемар мотнул головой. Не сейчас.

Корбо снял свой узел из скатерти и развернул Лорелею.

— Где здесь чертов арсенал? — спросил Адемар,

— И хранилище алхимических боеприпасов, — добавил Корбо, — У вас его не может не быть, — И лазарет.

— Зачем вам лазарет? — пробулькала магичка все тем же неестественным голосом, — Местные врачи вам не помогут даже если вы их случайно не убили.

— Корабельный поможет. Вы любезно оставили его в живых.

— Придется вам сходить за ключами в трапезную.

Корбо прозвенел несколькими связками на поясе. Он снял с Магистра пояс и повесил на него все ключи, найденные на других участниках переговоров.

— Кто вы такие? — искренне удивилась магичка, — Одновременно резкие как чертов понос и умные как чертов прогноз.

— Корбо, кто мы такие? — переадресовал сложный вопрос Адемар.

— Лучшие друзья императора, — ответил Корбо, не подыскавший более актуального определения.

— Ага, — кивнул Адемар, — И его матери.

— Понятнее не стало, — тихо огорчилась Лорелея.

— Диего! — крикнул Адемар, выйдя во двор, — Дуйте все бегом в арсенал, трое с доктором в лазарет, а мы с Корбо ещё в одно место заглянем.

В Майнхарде все знали, что делать по тревоге. И наблюдатель на самой высокой башне тоже. Просто тревога бывает разная, и не по каждой надо вызывать к замку всех-всех-всех.

Общую тревогу объявил не кто-то из старших, а сержант, принявший командование во внутреннем дворе. Старшие лежат мертвые в трапезной, по замку бегает очень сильный враг. Что это, если не чрезвычайное происшествие максимального уровня?

Посыльный сбегал на башню и помог наблюдателю вывесить соответствующий флаг. Потом оба по очереди дули в тревожный рог, оглашая местность звуками чудовищной неблагозвучности, пока не увидели, что на башне, поднимавшийся в районе шахт, сообщение приняли. Потом спустились вниз, встали в строй и с гордостью погибли за любимый замок.

Старшие, которым в этот день повезло находиться в шахтах, отреагировали, как положено. Выгнали всех наверх, построили, вооружили шанцевым инструментом, пересчитали. И направились к замку во главе немаленькой армии более, чем в три сотни бойцов. Полста надсмотрщиков, пара десятков «рядовых членов культа», почти три сотни рабов со статусом от «кандидата в члены» до «сочувствующих», «возможных» и «безнадёжных». И сорок три покойника, пока ещё пригодных для простых работ.

В отличие от оставшейся в прошлом демонологии, искусство некромантии маги Ойкумены не утратили. Второй маг Майнхарда был одним из четырех ныне живущих некромантов. В большом мире никто бы не смог поднять за раз и десять покойников, а в Пустошах хоть полсотни. Впрочем, те, кто мог поднять десять покойников в большом мире, это умение совершенно не афишировали.

Войско встало полукругом около закрытых ворот на расстоянии чуть дальше эффективной дальности поражения из арбалета. Вперёд вышел переговорщик.

Не то, чтобы маг, алхимик и инженер хотели договариваться, но стоило узнать, кто такой наглый и удачливый захватил ворота, и с какими силами. Исходя из этого, уже следовало планировать стратегию.

Маг без труда пересчитал чужих, поскольку магическое зрение позволяет видеть сквозь умеренной толщины стены. Порядка полусотни. Магистр мертв. Что более удивительно, и Лорелея мертва. Или далеко убежала, потому что магов не видно. Но и у захватчиков магов не видно, что странно.

Как известно, волшебники чрезвычайно устойчивы к внешним воздействиям. До тех пор, пока магу не сносят голову. Адемар разглядел в магоскоп стоявшего в группе, но немного наособицу, мага и объяснил Тине, кого подстрелить. Тина уже сама пригляделась, кто там больше похож на важную персону. И не ошиблась. Весмон залюбовался, с какой легкостью и быстротой девушка натянула воротом тетиву. Отменная сталь тихонько позвякивала зубьями шестеренки.

Щелк! И некромант раскинул мозгами шире, чем планировал. Стреляя по небронированному противнику, Тина взяла болт с широким наконечником, который лобную кость не столько пробил, сколь расколол. Тут же рухнули поднятые чернокнижником покойники.

Переговорщик, ещё не дошедший до башни, оглянулся на своих и с ещё большим удивлением повернулся к надвратной башне.

— Кто вы такие? — крикнул он.

— Граф Адемар аусф Весмон с Восходного Севера, — ответили ему и лаконично ввели в курс дела, — Замок наш. Тем, кто сдастся, сохраним жизнь.

— Да вы в конец охренели! — переговорщик хотел вместо «конец» поставить более обидное слово, но не рискнул. Людей, способных укладывать черных колдунов с одной стрелы, не стоит обзывать всуе.

— Мы даже в уд срамной охренели, — подставил то самое слово голос с той стороны, — И что вы нам сделаете?

Переговорщик пару раз открыл рот, потом махнул рукой, развернулся и пошел к своим.

Как только он вернулся к строю, прозвучала команда, и четыре отряда бросились с лестницами к низкой стене внешнего двора.

Майнхард был готов ко многому, но не к тому, что некто возьмёт замок и накроет в нем одновременно шестерых Старших из десяти, включая Магистра и одного из магов, а также побьет, в сущности, весь гарнизон за исключением патрулей. И проделает ловкий фокус быстрее, чем успеет подойти подкрепление от шахт.

У пиратов осталось тридцать четыре человека плюс шестнадцать моряков с корабля Вартенслебена, которые держались вместе друг с другом без особого доверия к временным союзникам.

У Сантели одиннадцать. У Весмона сержант, четверо солдат, Корбо и Тина. Ещё на «Удаче» капитан, четверо матросов и графский солдат.

Пятикратное преимущество формально даёт возможность взять укрепление штурмом в лоб. При условии, что это пятикратное преимущество в солдатах, а не просто в вооружённых людях.

Казалось бы, несложная задача поставить лестницу. Но и с лестницами рабы провозились, потому что хозяева Майнхарда планировали защищать свой замок, а не штурмовать его.

Сантели и Корбо стреляли из луков, пока руки не начали отваливаться. Стрел из арсенала было принесено много, полная тачка. И ещё привезли доспехи и шлемы. Даже нашлось по бригандине на Адемара и Сантели. Железо так себе, но все лучше, чем с голым пузом сражаться.

Семь добровольцев-арбалетчиков стреляли не так быстро. Кроме Тины, Адемар, доны, Скромная Маска и двое пиратов знали, как пользоваться арбалетами с блочным натяжением.

Поставив лестницу к стене, надо по ней залезть и спрыгнуть на стену так, чтобы тебя не убили там прямо сразу. Ни рабы, ни надсмотрщики этого вовсе не умели. Теоретически, толпа достаточно ловких мужиков может карабкаться достаточно быстро, чтобы пополнять ряды на стене быстрее, чем их убивают и спихивают защитники. Но случай не тот. Полуголодные шахтеры и носильщики при всей своей противоестественной мотивации не получили прибавку ни к ловкости, ни к владению оружием.

Только одному отряду удалось захватить кусок стены, но к этому месту поспешил Шарлей. На узкой стене, где нельзя сражаться более, чем по трое в ряд, ему не понадобились никакие сложные фехтовальные приемы. Он бесхитростно рубил по рукам и ногам, уворачиваясь от ударов лопатами и кирками.

Тем не менее, Шарлею пришлось отступить до следующей штурмовой лестницы, а потом, вместе с теми, кто защищался здесь, и до надвратной башни.

Архитектор внешнего двора не подумал о том, чтобы со стены было удобно захватывать двор. Вот отступать со стен вниз по узким крутым лестницам — удобно. Максимум двое могут сражаться в проходе и толпой отступающих не сомнешь.

Адемар скомандовал общее отступление, и сборный отряд защитников организованно отступил на подготовленные позиции. В надвратную башню внутреннего двора, где стены повыше. Зачем цепляться за низкую башню, в которую полста человек даже и не влезают?

Двадцать хорошо вооруженных и одоспешенных защитников не участвовали в сражении на стенах и в башне, а только стояли во дворе в резерве. Прикрыли отступающих и организованно отступили сами через ворота во внутренний двор.

Закрыть ворота не успели. Ворота открываются наружу, а нападающие держали строй почти вплотную к отступающим. Ни те, ни другие не были строевой пехотой, так что просто шли и махали алебардами друг на друга.

Зато и в надвратной башне внутреннего двора была падающая решетка. Корбо нашел наверху нужный рычаг и решеткой отсек первых человек двадцать из нападающих. Их добили, вынудив атаковать, чтобы не быть расстрелянным из луков и арбалетов. Для атаки майнхардцам пришлось выйти, точнее, выбежать, из прохода в башне, после чего набег остановили Адемар и Сантели в доспехах и с топорами, а с флангов контратаковали Шарлей и южане.

По столпившимся внизу с башни и со стены полетели алхимические боеприпасы. Этого никто не ожидал. Да и что поделать, ни доспехов, ни щитов. Нападающие попрятались в бараки, что по периметру внешнего двора.

Дрались уже довольно долго, дело шло к ночи, вот-вот луне предстояло начать карабкаться по небу. Ночь обещала выдаться облачной и сумрачной. Весмон подумал, что заканчивать надо бы поскорее — ночью стрелки куда менее полезны.

Внешний двор изначально и был спланирован так, чтобы замок мог из внутренней надвратной башни и с второго контура стен держать под обстрелом внешний контур стен и внешнюю башню. Правда, башня от башни отстояла далековато для прицельного выстрела. Шагов на двести, если не больше. В случае штурма стрелки бы не промахнулись по плотным группам штурмовиков. Но задача идентифицировать цель и попасть четко в нужного человека из группы показалась командиру майнхардцев не особенно выполнимой.

Арбалеты и арбалетчики уровня «господ стрел» в Пустошах встречались крайне редко. Про то, что перед битвой кто-то удачно подстрелил мага, стоявшего за пределами расчетной дальности поражения, командир не подумал. Враги бегут, башня захвачена. Старший надсмотрщик и горный инженер, по словам Лорелеи, последние из старших, знали в теории как штурмовать и защищать замок, и умели командовать своими людьми. Но боевым опытом не могли похвастаться, и один из них сделал ошибку, которая стоила ему жизни.

— Есть! — радостно доложила Тина, — Я попала в одного из старших. Он поднялся на ту башню, и ему докладывали другие.

— Остался один, насколько я понимаю, — рассудил Адемар, в котором граф потихоньку начал брать верх над тыдрой, — У него сотни полторы весьма стойких, но неумелых воинов. Солнце клонится к закату. Он знает, что нас как было примерно полста, так и осталось. Что мы полностью подавили сопротивление в замке, взяли арсенал и кладовую алхимиков. То есть, взяли ключи с поясов старших. У нас весь собственно замок со всеми припасами. У них внешний двор с вонючими бараками, который мы простреливаем до самых ворот. И ещё мы можем эти бараки сжечь без риска спалить остальной замок.

После длинной фразы Адемар сделал паузу. Налетевший ветер неприятно холодил заживающие раны.

— Они могут осадить нас, опираясь на деревни с севера и с юга от замка, — сказал Корбо, — Там может быть сколько-то еды. И можно переночевать в домах, а не под зимним небом. Сейчас оторвут внутри бараков какие-нибудь доски и отступят, прикрываясь ими как щитами.

— Я не хочу разменивать людей даже один к десяти, — решительно сказал Сантели, — Нас слишком мало, чтобы удержать замок даже вместе с нашими южными друзьями.

— Внешний двор ниже внутреннего, — отметил Корбо, — Если мы в воротах подожжем серу, то дым пойдет вниз.

— Где мы ее возьмём? — спросил Сантели, — Склад в пакгаузе у бухты.

— Гляньте, мостовая желтая, — показал Корбо, — Кажется, ещё склад серы внутри замка. Слева от ворот. Пакгауз не такой уж большой.

— Давайте быстрее, пока они не сообразили начать отступление, — резюмировал Адемар.

Успели. Потому что враги как раз решили дождаться сумерек, чтобы штурмовать внутренние стены с примыкающих к ним стен внешнего двора. Но Корбо поджёг сложенную у решетки в воротах серу раньше, чем зашло солнце.

Завоняло сразу и премерзко. Внутренняя тыдра развопилась так, что Адемару стоило нешуточных усилий не побежать, куда глаза глядят, лишь бы вдохнуть чистого воздуха. Едкий дым пополз вниз, и демонопоклонники наконец-то показали, что у их стойкости есть предел.

В принципе, можно было пересидеть дымовую атаку на верхних этажах бараков. Но похоже, что на штурме погибла значительная часть умных, сильных и опытных младших командиров, а оставшиеся не успели принять и довести новую стратегию.

Рабы ломанулись к выходу, даже не прикрываясь никакими досками.

— Теперь нам самим ждать до утра, пока сера догорит, и развеется дым, — сказал Адемар.

Вокруг столпились ближайшие соратники. Доны, Сантели с Шарлеем, Корбо. И Скромная Маска, она же Клавель Вартенслебен.

Новая таблетка Руфуса действительно начала действовать быстрее, чем старая, и это действие понемногу заканчивалось. Тыдра уже улетучивалась из сознания. Желание кого-нибудь обругать отступало. Но заниматься хозяйственными делами сознание ещё не было готово. И зад под плащом, который затрофеил Корбо, адски чесался, все сильнее с каждой минутой. Молодой Весмон, еще будучи оруженосцем при старом вассале отца, посмеивался над рассказами о том, что ранения «нижних щек» бывают зачастую как бы не тяжелее и болезненнее прочих, куда более благородных повреждений. Теперь смеяться не тянуло.

— Сантели! Ты за старшего, — устало приказал Адемар, — Раненых культистов добей, они не сдадутся. Наших лечи. Выставь караулы. Сейчас закончу одно дело и вернусь.

— Сделаем, — кивнул Сантели.

Ему всё-таки не нравилось, что граф Весмон расхаживает здесь с полуголой задницей и ведет себя не как деловой партнер, а как начальник. Дело даже не в ругательствах, про них Корбо предупредил.

Затем Сантели подумал, что в бою все-таки должно быть единоначалие, а боевые действия не заканчиваются с убийством некоторого количества ближайших врагов. Как минимум, замок надо взять под контроль, выставить часовых и все такое. Граф как приехал, так и уедет, бешеной гиене, как известно, семь верст не крюк и заботы у него по всей Ойкумене. А Профит и большие возможности — вот они. Забавно: что не получилось отхватить при помощи Вартенслебенов, чтоб их разорвало ершистым ежиком поперек изнутри, удалось бок о бок с Весмоном. Полезный граф!

— Чем от вас так едко пахнет? Вы принимали что-то магическое? — спросила Скромная Маска, пока Весмон не ушел.

Дама соображает быстрее, чем те двое баронов в Пайт-Сокхайлей. И говорит как на светском приеме, размеренно, четко и будто с ленцой. Если бы граф и сомневался прежде, кто перед ним, сейчас перестал бы. Такую манеру подделать невозможно.

— Да. Смывается водой и мылом. Не угодно ли прекрасной даме разделить со мной ванну?

Наглость, конечно. Можно и по лицу получить. От благородной-то дамы, дочери Удолара Вартенслебена. С другой стороны, дамы любят решительность, главное — не перейти очень узкую грань между мужественным натиском и постыдной навязчивостью.

— Угодно, — неожиданно согласилась дама, — Нам надо многое обсудить… наедине.

— Тина, — приказал Адемар, — Назначаю тебя фрейлиной Прекрасной Дамы. Обыщи замок, найди мыльню. Подготовь горячую ванну на две персоны.

Арбалетчица доказала, что не зря напрашивалась в секретарши. Отрапортовала бодро и не смущаясь: «будет исполнено!» и уставилась на Маску в ожидании, когда той угодно будет отправиться в купальню.

— Да я бы и всех помыл, — добавил Сантели, — Наши морские друзья уже попахивают.

Эээ… Да, — вспомнил Адемар. — Чистота угодна Пантократору, но смоляные на ней совсем помешаны. Слишком легко подцепить в диких землях какую-нибудь пакость. Расхожая мудрость «где вша, там и смертушка твоя» здесь не фигура речи.

— Сначала всем пожрать, чтоб не смотрели на меня голодными глазами, — решил граф. — Завтра ещё придется хоронить четыре сотни покойников, пока не завоняли. Грязная работенка. Потом мыться.

— Пожрать сделаем, мыться завтра, — согласился Сантели.

В самом деле, разумнее поставить в расписание сначала грязные работы, потом баню, а не наоборот.

— Корбо, за мной, — скомандовал Адемар, — Дальше сами разберётесь.

Рыцарь и оруженосец удалились, оставив остальных в некотором замешательстве. Особенно Скромную Маску.

— Кто-нибудь объяснит мне, что с ним такое? — спросила дама, — Граф Весмон за лето сильно изменился.

— Тина, — переадресовал вопрос Сантели, — Расскажи госпоже, что с нашим графом и когда это пройдет. Заодно мыльню найдешь.

— Ты и ты, — дон Энрике ткнул пальцем в двух матросов, — Наряд по мыльне. Ты, ты, ты и ты по кухне…

— Часовые, — напомнил Сантели.

Скромная Маска и Тина отошли в сторону от мужских рутинных дел.

— Ой, а я не знаю, где тут мыльня. Прекрасная госпожа, вы ведь лучше меня знаете замковую архитектуру? — растерянно ответила Тина, поняв, что с рапортом она чуточку поспешила.

— Девочка, что ты нашла во мне прекрасного? — грустно спросила Скромная Маска.

Если бы на месте арбалетчицы была женщина более мудрая или хотя бы взрослая, она отчетливо уловила бы в голосе анонимной дамы хорошо скрытую, однако отчаянную мольбу: «ну, пожалуйста, разубедите меня!!!» Тина, разумеется, этих тонкостей не уловила и не поняла, однако ее непосредственность и добросердечие тоже сыграли на руку.

— Судя по шее, вы принадлежите к поколению графа Весмона, — затараторила девушка, — У вас осанка благородной дамы. Вы ставите ноги и держите руки как дворянка. Как будто в каждый момент позируете художнику. У вас очень красивые ноги в чулках, тонкие щиколотки и тонкие запястья.

— Как подробно… — поневоле улыбнулась Маска.

— Мой господин говорит, что когда он задает вопрос, то желает услышать ответ.

— Кто ты ему? — голос дамы снова незаметно для девушки звякнул металлом.

— Его Сиятельству было угодно повысить меня до секретаря.

— Вот как? Разве этот рисунок на лице делают секретарям?

— Раньше я была пажом, а позапрошлой весной нанялась арбалетчицей.

— С каких пор девочка может быть секретарем у мужчины?

— Это последняя мода, прекрасная госпожа. Один пожилой правовед из Пайт-Сокхайлей в прошлом году нанял секретарем девицу. Моему господину идея понравилась, и он назначил секретарем меня. Потом западную моду приняли в Каденате, и теперь даже у принца Медерика Чайитэ секретарь девица. Только у принца, конечно, благородная дама, а не как я.

— Надо же, как я отстала от жизни. Того правоведа звали, случайно, не Ульпиан?

— Он самый, прекрасная госпожа. Только он прошлым летом умер. То есть, его убили…

— Ульпиана? — искренне удивилась Маска. — Убили?

Арбалетчица закивала.

— Да, прекрасная госпожа. На дуэли.

Маска вздохнула и с грустью вымолвила:

— Определенно, в мире изменилось многое. И много хороших людей умерло, я полагаю.

— И не говорите! — тоже пригорюнилась Тина. — Просто ужас какой-то! А уж плохих людей сколько умерло…