Когда граф отправился в гости, свита вылезла на причал размять ноги. «Начальник порта» хотел было всех прогнать, но как открыл рот, так и закрыл его, не сказав ни слова. Очень уж серьезные люди вышли погулять.

— Как ты думаешь, — спросил Сантели Шарлея, — Сможет он договориться по-хорошему?

— Он сможет, — уверенно ответил Шарлей, — Эти нет.

— Почему?

— Дурные они. Осторожные слишком. Наш граф их напугает, они сорвутся.

— Может быть. Успеет он тогда сигнал подать?

— Должен успеть. Он быстро соображает. Весмон то в столице, то на западе, то в Пустошах, и везде на коне. А эти закисли тут в своем замке. Даже ворота открыты.

Однорукий с большим усилием подавил желание неодобрительно покачать головой, узрев такое пренебрежение безопасностью. Слишком уж много лишних глаз.

— Надо бы, чтобы они закрыть не успели, — подумал вслух Сантели. — Арбалет и луки наготове держать.

— Мы точно хотим штурмовать замок? — спросил Шарлей, — У графа пять солдат и сержант. Они, конечно, хороши, но их мало. У нас матросы. Смелые парни, но кто бы их научил замки брать.

— Не страшнее, чем в пещеру к нетопырям прыгать, — ответил Сантели, — Этим летом он два раза чуть не сжёг Пайт-Сокхайлей. С двумя друзьями разогнал сотню тяжёлой конницы. С этими самыми солдатами разграбил консульство Сальтолучарда.

— Ему черт ворожит?

В устах бретера вопрос прозвучал скорее риторически. Шарлей обладал критическим складом ума и давно уж обратил внимание, что каждый знает людей, которые точно видели настоящего черта, однако никто еще не сказал, что «видел собственными глазами». А пересказу пересказа веры нет.

— Бери выше, — хмыкнул Сантели. — Ему Пантократор чудеса посылает, а маги подарки дарят. Я поговорил с его людьми. У всех рассказы сходятся. А самое главное, что Корбо мне передал их мешок с боевой алхимией.

— Ну, это многое меняет. Если его люди готовы с такими силами идти на штурм, значит, они верят в своего господина.

— Девчонка сказала, что замку повезет, если господин найдет свою даму живой и невредимой.

— Даму? — удивился Шарлей, — Он не говорил про даму.

— Она случайно проболталась.

— Стоило ожидать. Весмон слишком умный для таких рисковых поступков. Но риск из-за дамы у рыцарей считается доблестью, а не глупостью.

Бретер закончил мысль и тяжело вздохнул. Где женщины, там обязательно что-нибудь пойдет не так.

— Вы куда? — удивлённо спросил вахтенный майнхардец у Сантели с луком и Тины с арбалетом.

Остальной экипаж остался на причале, а двое стрелков спокойно шли на берег.

— Пойдем, вон того оленя подстрелим, — сказал Сантели и кивнул куда-то вправо-вдаль.

Оленя вахтенный не увидел. Но в драку не полез. Пусть идут. В самом деле, что они вдвоем сделают? Замок захватят? Да они и идут не к замку, а в сторону.

Команда чужого судна на подответственной территории охрану бухты несколько беспокоила. Но. Во-первых, в замке старший из гостей, и он, возможно, деловой партнёр старших Майнхарда. Во-вторых, окажется он другом или врагом, непонятно, но он в любом случае заложник и гарант, что его люди не будут шалить. В-третьих, пираты тоже думали, что постоят тут по своим делам и пойдут. Но магичка устроила так, что воинам Майнхарда не пришлось не только нести потери, но и рисковать потерями. Так что нечего лезть на рожон меньшими силами, когда за спиной стоит сила, которой гостям нечего противопоставить.

Когда наконец-то взлетела ракета, никто не удивился. Все ее уже заждались. Успели оглядеться, посовещаться, и каждый знал свое место.

Команда рванулась под стены пакгауза, чтобы их не обстреляли из окон. Шарлей, который сидел на причале ближе всех, бросил в закрытую дверь пакгауза магическую зажигалку. Другую гранату, газовую, забросил в окно второго этажа.

Дверь прогорела и осыпалась в считанные секунды. Быстрее, чем солдаты на втором этаже схватились за арбалеты. За дверью предсказуемо не стоял строй щитников, и Шарлей сразу бросился в дом с боевым кличем. Теоретически, его могли бы остановить арбалетчики. Но что им делать на первом этаже, где нет окон?

На втором этаже никто так и не выстрелил. У всех хватило ума распознать магическую или алхимическую гранату. В Пустошах такое применяется намного чаще, чем в большом мире. А вот противогаз ещё не изобрели, поэтому первый рефлекс — бежать. Или прыгать в окно, или по лестнице вниз, навстречу Шарлею. Которого, конечно, никто не ждал вот прямо сразу.

Кроме седого медленно бегающего Шарлея и дежурной вахты на «Удаче», все остальные бегом бросились к замку. Дежурная вахта под командованием Моржового отдала концы и отчалила. Майнхард выставил дежурные вахты не только в пакгаузе, но еще на галере и паруснике. Солдаты или матросы с кораблей не успели бы догнать отряд, бегущий к замку, но смогли бы захватить «Удачу».

Как и на большой земле в мирное время, ворота замка утром открывались на весь день для всяких хозяйственных дел. Врага даже на горизонте нет. А если будет, то на башне над воротами часовой.

Часовой не спал. В Майнхарде любители поспать на посту быстро переселяются в бараки к рабам. Что за фейерверк запустили с башни-столовой, он не понял. Но увидел, как из пакгауза у причала валит дым, а к замку бежит группа вооруженных людей.

Это могло бы стать последним, что он в жизни увидел, но посты в Майнхарде расставлялись не для того, чтобы по ним легко было стрелять лучникам снаружи.

Часовой поднял тревогу, и двое солдат побежали закрывать ворота.

Створки ворот в замках традиционно открываются наружу, чтобы тараном пришлось ломать ворота, а не открывать с усилием.

Первого стражника сняла Тина. Второго Сантели. Тут же оба стрелка побежали к замку. Было холодно. Бригадир хватал ледяной воздух широко открытым ртом и надеялся, что не придется лечить застуженную грудь.

Гарнизон охраняет не только замок по периметру стен. Ещё шахты, тот же пакгауз на причале, корабли. И конечно патрулирование территории, где по границе дополнительно стоят ловушки и сигнализации, в том числе, магические.

Для нормального обеспечения круглосуточной охраны нужно три смены. Одна на постах. Одна спит с ночи. Одна не на постах и не спит, но отдыхает, потому что выходит в ночь. В более развитых обществах могут быть графики с большим количеством времени для отдыха, но не здесь.

Соответственно, раз внутри стен замка и так находятся две полных смены охраны, то незачем держать много людей на постах в готовности. Было бы кому поднять тревогу.

Ворота ведут не сразу во внутренний двор, а через проход в первом этаже воротной башни. Часовой наверху выглянул в бойницу в потолке, увидел лежащих солдат и дёрнул рычаг. Сверху в проход упала стальная решетка.

Подбежали «штурмовики». Часовой ещё раз выглянул и удивился, как их мало. В замке же сотня человек. Больше он ничего подумать не успел. Арбалетчица выстрелила навскидку, болт влетел в бойницу и пробил ему голову.

Через решетку Сантели подстрелил еще двоих солдат, которые опрометчиво выбежали во двор. Устал натягивать тетиву на мощном луке, подумал, что возраст все же подступает…

— Их больше, — боязливо сообщил кто-то из матросов, — Их прямо вообще много.

— Все назад, — скомандовал Сантели и бросил в перекрестье решетки круглую стекляшку.

Решетка вспыхнула ярким пламенем, отчего-то сине-зеленого цвета, как призрачный огонь в болотах, быстро прогорела и осыпалась ржавчиной.

За это время со стороны двора уже выстроился ряд щитников, за которыми встал ряд алебардистов.

— Отходим, — скомандовал Сантели.

Его команда, вооруженная простыми клинками без щитов и древкового оружия, сделала пару шагов назад.

По уму при таком соотношении надо не отходить, а бежать.

Майнхардцы в черных одеждах втянулись в проход.

— Стоим, — приказал Сантели из первого ряда.

Враги наступали грамотно, приставными шагами, не разбивая строй. Шаг, шаг, шаг.

Сантели, поднял на уровень лица небольшой бронзовый цилиндр. Никто не понял, что это за штука до того момента, пока бригадир не использовал огнемет. Зашипело, остро запахло чем-то гадостным и сивушным. Ярко-красная струя огня хлестнула по лицам первого и второго рядов слева направо и справа налево. Щиты частично поднялись, в Сантели присел и выпустил остаток заряда по ногам. Отбросил страшную вещицу подальше, на всякий случай. Опыт добычи Профита накрепко выучил, что любая сложная штуковина когда-нибудь да подействует непредусмотренным образом.

— Так вам! — заорал штурмовой отряд и, воодушевившись, бросился добивать орущих и потерявших строй культистов.

За первыми двумя рядами оказались ещё два. Но существенно хуже вооруженных и сильно деморализованных. Этих без потерь побить не удалось, одного матроса убили и двоих ранили.

Из окна надвратной башни внутреннего дворе щёлкнул арбалет, и ещё один матрос повалился замертво. Навскидку выстрелила Тина, темный силуэт в окне взорвался красными брызгами. Робкая и даже пугливая в обычной жизни татуированная девчонка в бою действовала без колебаний, будто кидала стрелы в мешки, набитые соломой.

— В башню! — крикнул Сантели, увидев рядом открытую дверь.

К этому времени Шарлей едва успел закончить с пакгаузом. Держась за правый бок, он вбежал в ворота. Давно не спешил куда-то.

— Помогите закрыть, — выдохнул он, — За мной несутся все их караульные с кораблей.

Успели. Закрыли ворота и захватили воротную башню. Местные оказались не настолько пессимистично настроены, чтобы закрыть изнутри все двери, выходящие во внешний двор.

— Где остальные их солдаты? — Сантели осторожно выглянул во двор между зубцов, — Тут и тридцати не было.

— В верхнем дворе — ответила Тина, — Там тоже бой.

Из открытых ворот верхнего двора вырвались несколько вусмерть перепуганных лошадей. Потом ещё и ещё. Некоторые хромали, у других на спинах видны были открытые раны.

Адемар, Корбо и дон Диего бежали по замковым коридорам в сторону тюрьмы. Моряк то и дело пытался тактично глядеть в сторону, чтобы не видеть голый зад его сиятельства.

Граф хромал, но скакал на раненой ноге, будто вообще не испытывал боли. Подумаешь, нога не гнется. Штаны, которые Корбо прихватил на живую нитку, за что-то зацепились и порвались снова.

Трем воителям требовалось пройти половину периметра замка и спуститься с верха башни в подвал.

Поднимающиеся по тревоге солдаты и прочее население замка, конечно же, побегут к столовой с разных сторон. Пусть хотя бы половина из них не попадется на пути.

На пути попадались разные. То условно мирное население, вооруженное чем попало, то солдаты. И тех, и других трое дворян сносили, не останавливаясь.

Последними навстречу выскочили, похоже, дежурные тюремщики. До них новости дошли позже всех, на считанные минуты раньше, чем добежали гости.

Встречный бой в подземном коридоре вышел короткий, но кровавый и жестокий. Шесть против троих в коридоре, где и втроём в ряд тесно.

Адемар чудом убедил себя остановиться и сражаться мечом вместо того, чтобы врезаться в тюремщиков и сбить их как кегли, не считаясь с возможными ранениями.

Дон Диего перебирал ключи на связке, снятой с пояса Карчара. Раз — тюрьма открыта. Два — один ключ открывает все камеры, одну за другой.

— Бегом! Бегом! Оружие в коридоре!

Адемар замешкался, когда навстречу повалила толпа худых, вонючих и злых матросов.

— Да здесь она! — крикнул из глубины дон Диего, — Наверх, пока они не доперли нас закрыть!

Пираты растерялись при виде явного дворянина, одетого в парадно-выходной костюм и совершенно не похожего на коричнево-серо-черных рядовых культистов или темно-красных старших.

— За мной, кто в Господа верует! — взревел Адемар, подумав, что в оплоте нечестивых призыв к Пантократору будет в самый раз.

Ещё больше пираты растерялись, когда дворянин развернулся. На левой ноге не хватало половины штанины, в тусклом свете свечей сверкала ягодица, зашитая большими стежками, и бедро, замотанное бинтом.

— Корбо, куда бежим? — спросил Адемар и тут же понял, куда.

На конюшню. Злодеи не ведают про тыдру и соберутся во дворе, чтоб атаковать конюшню через широкие ворота. Что будет, если в это время выгнать во двор перепуганных лошадей?

Где конюшня? Отряд выскочил из подвала во двор. Ага, вон она. На виду у строящихся вражеских солдат матросы побежали к широким и высоким воротам.

Адемар остановился у ворот, пропуская всех. Увидел, как мимо него в конюшню в числе последних пробежали дон Энрике и вроде бы женщина в мужском костюме. Клавель? Некогда гадать! Всех злодеев убьем, тогда можно будет присмотреться.

Тем временем, во дворе строился сборный отряд населения замка. Солдаты, десятка два. Какие-то еще мужики. В задних рядах бабы. Натуральные бабы с копьями. Во главе строя сержант. В целом толпа не меньше, чем сейчас пробежала в конюшню, оружие есть у всех и готовы держать строй. Первые два ряда в доспехах. Кольчуги, бригандины, стеганки. Все это было чудно и непривычно. Понятное дело, когда враг прорывается за стены, каждый обязан хватать оружие и становиться на защиту. Но… как-то у них тут все слишком организованно. Мужики, принужденные встать в строй, всегда косятся на сторону, готовые дать деру. А тут как наемники на хорошем жаловании, может и без энтузиазма, но со всей готовностью за древки хватаются!

Ну что, мои богомерзкие визави? Вы, конечно, все смелые. И неплохо организованы. После смерти всех старших никто не разбегается и не сдается. Все готовы сражаться, даже кто и не умеет.

Может быть, даже одолеете тыдру. Или графа Весмона. Но не тыдру с мозгами Весмона. Вы ещё не поняли, что я выгоню лошадей? Зря.

Пираты уже забились в свободные стойла и открыли все остальные. Лошади не хотели выходить. Нюхали воздух и тревожно ржали.

Адемар пробежал до конца конюшни, повернулся и зарычал. Первая лошадь выбежала в проход. Он перетянул ее мечом по крупу. Лошадь заржала и рванулась к выходу. За ней под страшное рычание поспешили остальные.

— Ааааррр! — Адемар выбежал во двор, яростно крича и размахивая во все стороны прихваченным в конюшне длинным хлыстом.

Лошади метались по двору, но вражеский строй держался. Рассеянных людей кони бы смяли без всякого умысла, но крепко сбитый квадрат потерял всего двоих и то случайно.

— Давай за мной! Гони лошадей на них! — крикнул пиратам Адемар.

Всего одна глупая лошадь впилилась в середину строя. Остальные обтекли квадрат по краям, сбив, правда, еще пару человек, и стадом выбежали во внешний двор через все ещё открытые ворота.

Сразу за лошадью в строй влетел граф-тыдра, а за ним — дон Диего с вооруженными трофейными мечами пиратами. Кто-то уколол лошадь в зад, она прыгнула вперёд, сминая людей. Спереди ее стукнули дубинкой, но слабо. Сзади укололи ещё раз, сильнее. Лошадь взбрыкнула и влепила копытом в спину солдату в первом ряду. Ее ещё раз ударили, скотина поднялась на дыбы, молотя подкованными копытами, строй окончательно разрушился.

Мужики и бабы, которых сержант поставил в задние ряды, никакую военную подготовку не проходили и могли только подстраховать на случай, если сбежавшие арестанты ломанутся толпой. Два ряда толпой можно смять, не считаясь с потерями. Четыре нельзя.

В рассыпном строю слуги и шлюхи оказались совершенно бесполезны. Индивидуальными боевыми навыками они тем более не обладали.

Перед солдатами же оказались крепкие и злые пираты, возглавляемые дворянами. Частично вооруженные захваченным по пути настоящим оружием, частично — с палками, шестами и инструментами из конюшни.

В силу жизненного опыта, даже те из пиратов, у кого судовая роль не относилась непосредственно к абордажной команде, умели драться в рассыпном строю. А уж против рыцарей у недостаточно крепкого строя пехоты, если нет мастеров меча, то и вовсе шансов нет.

Наскоро выставленный хозяевами замка строй снесли. Солдаты сражались до последнего, «мирное население» тоже билось неумеючи, но яростно. Пощады никто не просил, и никто не попытался сбежать.

— Оружие и доспехи! — скомандовал Адемар, — Берём внешний двор с воротами и зачищаем замок к свиньям свинским.

Пираты уже похватали тесаки и алебарды. Вытряхивать покойников из кольчуг и бригантин долго, но шлемы можно и позаимствовать.

Отряд не то, чтобы строем, но плотной группой вышел во внешний двор. По двору ходили, успокаиваясь, изгнанные из конюшни лошади. Под воротной башней толпилось десятка полтора вооруженных майнхардцев.

В решетке открылась дверь, и навстречу Адемару выскочила стая гиен.

Считать их всех некогда, да тыдры никогда и не считают врагов. На третьей Адемар уже зарычал. Нисколько не помогло. В дикой природе тыдры не едят гиен. Брезгуют. Но гиены думают, что тыдры их боятся.

Над ухом раздался тонкий противный свист. Голову как прострелило от уха до уха. Но гиены, не успев добежать до нестройной частично вооруженной толпы, заскулили и повалились на землю.

Адемар, с трудом превозмогая головную боль, повернулся. Корбо яростно свистел в костяной свисток. Пираты добивали упавших гиен. Добили. Уф.

Между зубцами внешней воротной башни стоял Сантели.

— Мне говорили, что вы крепкий орешек! — крикнул он.

— Вы тоже не хрены хрячьи! — ответил Адемар.