У Сантели просидели еще четыре дня. Адемар решил, что раз уж он проезжает мимо, надо поговорить с Севилем Деваром и с Жуком. Пока до них доскакал посыльный, пока они прибыли. Если гнать лошадей, то за два дня можно проехать четырехдневное расстояние. Правда, затем придется дать лошадям хороший отдых.

За четыре дня перерешали с Сантели и Шарлеем все финансовые вопросы на сезон вперёд. Спланировали грядущее путешествие через Пустоши. Сантели даже карту нарисовал. Дворянин, образованный. Мужики саму идею карты не понимают.

Шарлей, как и в прошлый визит, погонял Адемара и Корбо с мечами. Удивился, что граф так сильно похудел по доброй воле, а не от болезней. Показал несколько приемов, которые нет смысла использовать медленному толстяку, но уже стоит знать фехтовальщику, который работает над скоростью.

Сантели и Корбо постреляли из луков. Многие дворяне умеют стрелять из лука. Для охоты замечательная игрушка, многим больше по нраву, чем тяжёлый арбалет.

Те годы, когда Сантели ходил за Профитом, он обходился без лука. Под землёй и против живучих тварей лук не особо полезен. Рассчитывать на охоту в Пустошах тоже не приходится. Чем ближе к Профиту, тем больше тварей и меньше нормального зверья. Потом, когда поставил факторию в лесу, заинтересовался охотой и купил лук. Лук Сантели тоже происходил с Архипелага, только был по-взрослому тугим. Адемар натянул его с большим усилием, а Корбо и до половины не смог.

— Зимой тут скучно, — объяснил Сантели, — Вот, на охоту хожу. За пару лет к тугому луку привык. Кабана беру, гиену.

— Птичек? — спросил Адемар.

Его любимая охота была на кабана с пикой. Или на медведя вдвоем. Один с копьём, другой с топором. Но Тина очень метко отстреливала птичек и грызунов из своего старого, не слишком мощного арбалета.

Птички обычно вкусные. А крестьянский деликатес «Осенний хомяк зернового откорма» Адемару не понравился. Заяц неплох, если готовить не самому на костре, а отдать повару, чтобы он тушил в печи.

— Нет, — махнул рукой Сантели, — Чтобы в мелочь из лука попадать, это отдельно учиться надо. Птиц мы силками ловим.

На второй день пришел выползень. Что-то их многовато этой зимой. Не меньше, чем поддубный. В лесу встретил лесорубов. Одного с броска догнал и заел, остальные убежали. По следам выползень добрался до Форт-Весмон, но не смог преодолеть вал с частоколом. Стены у рва были вертикальные, но это летом. Зимой же ров завалило снегом на радость твари.

Гарнизон фактории устроил вылазку. Тварь потыкали смоляными факелами и облили горячей смолой. Не особо помогло, всем пришлось бежать обратно. Однако творческий экспромт навел на мысль о продолжении экспериментов. Сантели забил поросенка, обмазал его теплой смолой, залил смолы внутрь и скормил выползню, кинув сверху. У того пасть и склеилась. Поскольку лапами выползень не бьет, все весело выскочили его добивать. Хвостом выползень сломал ногу одному неудачнику. Зато Адемар смог привязать к хвосту крепкую веревку. На другом конце веревки уже был привязан балласт, три толстых бревна.

Потом пятью командами подняли по бревну, торцами вытолкали выползня с привязанным к хвосту балластом на намерзший у берега реки лед, где тяжелая зверюга провалилась и чуть не забрала с собой одну команду загонщиков. Сантели пояснил, что плавать выползень умеет, но не любит, выбираться из воды на лед не умеет вовсе, а пройти по дну и разломать лед снизу нипочем не сообразит. Пару часов выползень пытался выползти, потом устал и утонул. Весь следующий день его вытягивали лебедкой с полиспастом.

— Часто у вас так? — спросил Адемар.

— Бывает, — пожал плечами Сантели, — Если зимой, то хотя бы не скучно. Если летом, то бесят, конечно. Летний день год кормит, а тут эти.

— Охотились бы.

— Заморочные они. Вы же видите. Весь день всей компанией потратили.

Из Форт-Весмон приехали Севиль Девар и Жук.

Севиль, товарищ Адемара ещё по детским играм, с большим удовольствием принял должность в новой структуре. Второй год службы, а он уже комендант крепости.

Севиль ждал летней кампании. Экспансии дальше в Пустоши. Масштабных операций по укрощению агрессивной фауны. Распаханных до горизонта полей, очереди кораблей у причала. И собственного участка с лесом и портом, который от души отчеркнет по карте старый друг.

Но, увы. В Мильвессе изгнали каких-то Регентов. Весмон отправился не в Пустоши, а в столицу империи. Загородную стражу временно принял Деленгар Фийамон, и все планы по экспансии пошли под нож. По некоторым оговоркам с большой земли, все, способные держать оружие, готовились к масштабной войне. Непонятным оставалось, кто с кем собирается воевать.

Ещё мужики эти. Не успела деревня превратиться в военную крепость с подсобным хозяйством, как она ещё быстрее стала превращаться в город.

Появились переселенцы, которых привезли на нескольких кораблях. Спасибо, что не всех сразу. Вдобавок к крестьянам завелись ремесленники. Кузнец, коновал, плотник, шорник. Сантели продал крестьянам и ремесленникам в долг много железного инструмента и ещё трёх коров.

Казалось бы, хорошо. Но кроме военной власти в городе завелась и гражданская. Староста Жук переименовался в бургомистра, обложил всех налогами и замкнул финансовый контур на себя. То есть, на городскую казну, но кто бы знал, где заканчивается казна и начинается кошелек Жука. У коменданта и гарнизона и так жалование. Комендант должность не финансовая.

Как только добрый господин прислал проституток, шлюхи как-то сами собой оказались кто замужем, а кто и в заранее построенном заведении Жука.

Сантели привез питьевые сборы — все выкупил Жук.

У коменданта четыре башни по углам деревянной крепости и одна главная над воротами. У бургомистра построенная всем миром ратуша в четыре этажа, выше башен, где он с семей живёт на двух верхних, и отдельным зданием кабак с «нумерами» в два этажа внутри крепостной стены. Все стены срубами, не каркасом.

В кабаке пиво, кипяточек, азартные игры и девки само собой. А у коменданта только жалование.

С девок и с азартных игр Жук хорошо обобрал солдат. У тех же семей нет, зато есть жалование звонкой монетой. Его бы побили и отобрали деньги, но он, как умный, сам пришел к лейтенанту и заплатил «налоги». По здравому размышлению договорились, что азартные игры будут, но не для местных. Приехал, проиграл, уехал.

Зато если где какой мордобой или ограбление, то это не к бургомистру. Это к коменданту. Если выползень в ворота стучится или нетопырь прилетел на огонек, тоже к коменданту. У бургомистра баба в шелках ходит и жопу наела, что в дверь не пролазит. А у коменданта вообще постоянной женщины нет.

Шарлей в шутку предложил решить вопрос по-городскому, можно даже сказать, по-столичному. То есть прийти и зарезать доморощенного коммерсанта и лихоимца силами отдельно взятого бретера.

Сантели обдумал идею и посоветовал немного повременить. Когда город держит какой-никакой, а бургомистр, это ещё неплохо. Если на финансовые потоки сядут высланные с большой земли разбойники, будет хуже.

Адемар предложил выслушать другую сторону, то есть присутствовавшего при разговоре Жука.

— А я что, я ничего, — развел руками Жук, — Вот домик построил, вот девочкам не даю по рукам пойти и под забором подохнуть. Налоги, между прочим, плачу!

— Да сколько ты там платишь от своих доходов! — вспылил Девар.

— Сколько положено, — Жук посмотрел на Адемара чистым и просветленным взором оболганного праведника, — У меня и счётные книги ведутся. Комар носа не подточит!

— Сам ведёшь? — удивился Адемар.

— Когда уж мне! — вздохнул хитрец, — Счетовода нанял.

— Где взял?

— Так вы и прислали.

Ага. Я прислал, — подумал Адемар. Счетовода. Я жулья и ворья прислал, а ты, значит, среди них нашел грамотного мошенника. Конечно, у тебя комар носа не подточит. Тут аудитор нужен. А лучше сразу палач с тисками для пальцев.

Девара Адемар успокоил тем, что летом пришлет для управления городом настоящих чиновников. Официально подчинить их коменданту не пообещал, но разрешил, если что бить в рыло и выставлять на мороз к тварям. И девок пришлет хороших специально для коменданта. Не шлюх, а грамотных бесприданниц в секретарши. Мода сейчас такая на большой земле на грамотных девиц.

Жуку сказал, что богатеть мужику не грех, а выделываться грех. Чтоб среди новых городских богачей завел правила. Мужчинам жить, одеваться и сорить деньгами не больше, чем комендант. Женщинам не больше, чем баба коменданта. Правило сие не от коменданта исходит, а от господина. То есть, побитой мордой не отделаться, нарушение пахнет не петлей, так кнутом.

— Это по какому закону так строго? — почесал в затылке Жук.

— Пока здесь Пустоши, закон здесь я, — ответил Адемар, — Захочу, казню. Захочу, помилую.

Жук сообразил, что ради того, чтобы жить не по-бедному, придется делиться с комендантом. Но отметил, что самый главный господин даже не упомянул, что намерен забрать свою долю доходов от города. Может, забыл? Лучше тогда и не напоминать лишний раз.

Девар независимо от Жука подумал то же самое.

Жук и Девар уехали. В тот же день и «Удача» подняла паруса.

Из своего гарнизона Сантели кроме моряков взял Шарлея и ещё только одного человека. Врача. Раз уж идём в Порт и обратно, то можно что-то сдать и что-то купить в плане препаратов из тварей и просто медикаментов.

Капитаном «Удачи» был тощий высокий парень по прозвищу Моржовый. На вид даже не тридцати лет. Про Моржового говорили, что он капитан не ахти, с буквами и цифрами не дружит, карты читает через пень-колоду, но море его любит и ошибки прощает.

Адемар присмотрелся к матросам. На первый взгляд команда показалась ему однородной. Но это по сравнению с сухопутными. На самом деле, разница есть. Пятеро держатся дружной компанией. И одежда у них почти одинаковая. Шапки так и вовсе в одном месте куплены. Наверное, западные, из того еще, первого экипажа. Еще четверо определенно наняты в Любече. Знают фамилию Весмон и реагируют спокойно, так что вроде не беглые. Остальные похожи на местных, набранных в Пустошах.

В заливе Пустошей главное течение — круговое, против солнца. Оно медленное, но по течению быстрее, чем против него. Однако же, если идти от юго-восточного угла к юго-западному, то придется ловить ветер против течения.

По пути к Порту оставили вдали по левому борту развалины старого портового города. Бухта, сильно развалившаяся крепость, до сих пор не заросшие широкие мощеные улицы, когда-то застроенные каменными домами.

— Почему здесь не живут люди? — спросил Адемар.

— Люди здесь бывают, — ответил Корбо, — Смоляные. В развалинах до сих пор находят старые монеты, железные и медные вещи. Со временем легкое разгребли, но есть сильно заваленные места, которые до сих пор не тронуты. Работы много, а Профита неизвестно, сколько там лежит. Под городом и на юг от города обширные подземелья.

— С тварями.

— С тварями. Смоляные заходят, охотятся и выходят. Одну тварь убили, за ее место две новых борются.

— Твари же источник дохода, верно? То есть, эти подземелья дают смоляным работу и деньги.

— Верно. Но работа рискованная, а деньги не гарантированы.

— Сверху никто не живет, потому что твари могут вылезти снизу?

— Крестьяне и ремесленники не живут. У смоляных здесь несколько постоянных баз. Сюда можно выйти со стороны болот. Относительно болот, здесь еще безопасно. Думаете, зачем Сантели зимой корабль на ходу, если в Любеч и к Архипелагу не пройти? Он ходит сюда и вывозит смоляных в Порт.

— На лошадях отсюда во Врата идти дольше? — уточнил Адемар.

— Дольше. Дороги нет, а плохих мест в направлении Врат полно. Можно в шаге проехать и ничего, а можно на ровном месте, например, в паутину влипнуть. И лошади денег стоят. Морем дешевле выходит.

У единственного занятого каменного причала Порта стоял мелкий кораблик, по виду рыбацкий. На берегу по случаю хорошей погоды кипела работа. Бригада плотников разбирала обшивку вытащенной на берег и перевернутой большой лодки.

Выше по берегу видна была линия невысоких каменных домов. К городу вверх от порта уходила извилистая дорога, мощеная мелким камнем с наезженной колеей.

— Лодку надо или обшивать медью, или каждый раз вытаскивать из воды и осматривать, — пояснил Сантели, — Ветер сушит, а червь насухую не жрет. Зимой черви в досках мерзнут. Если соблюдать осторожность, то лодка прослужит сезон.

— Да уж, лодки сделаны с заметным небрежением, — поморщился Адемар.

— Так они же одноразовые, — пожал плечами бригадир. — На сезон. Из-за червя. Все равно сожрет. Потому рыбаков мало. Зато улов всегда хороший, рыба непуганая. За сезон на новую лодку зарабатывают, а половину деталей можно и со старой переставить.

— И ничего с червем не сделать?

— Вытащить и раздавить, что еще-то. На пропитку ему плевать. Если серьезно, то он в досках живет, но не размножается. И насухую не ест, только под водой. А то бы по всем морям уже расплодился. Ему, похоже, магия нужна для размножения.

— Для остальной жизни не нужна?

— Нет. Проверено. Если уж червь в доске завелся, то будет ее грызть, пока от старости не сдохнет. Даже если корабль из залива уйдет. Говорят, что в пресной воде дохнет и в теплых морях. Рыбаки свои лодки после каждого выхода в море в ручьях на неделю топят. Хотя у них и лодки чаще не с деревянной обшивкой, а деревянный каркас, обшитый шкурами.

— А этот не боится? Медный? — Адемар кивнул на кораблик.

— Это наш местный китобой, а корабль у него с западных верфей. Готовится к охоте, погоду ждет.

— Погоду?

— Киты проходят к северу от залива. Штормы загоняют китов и корабли к нам в залив. У нас же с трех сторон горы, такая ловушка для ветров. Страх и ужас для тех, кто возит грузы мимо нас без медной обшивки. Чтобы выйти из залива на запад, надо ждать, пока поменяются ветра. Мыс Трвин-и-Гогледд без попутного ветра не обойти. Течение несильное, но галсами, говорят, слишком заморочно. Сносит на восток, хоть убейся.

Адемар подумал и продолжил настырные расспросы:

— А если денег на медь нет, но хочется корабль попрочнее? Не на сезон? Такое бывает?

— Редко, — покачал головой Сантели. — Не слишком то выгодно. Но да, случается.

— И что тогда?

— Нууу… есть способы. Мажут днище смесью рыбьего жира, серы и скипидара. Или смола, деготь, сера. Служит подольше, чем просто дерево, но лодку или корабль приходится часто вытаскивать на берег, сушить и перемазывать.

Снова сера, отметил Адемар. Полезная субстанция.

Налетел морской ветер, очень холодный. Погнал барашки злых волн и рваные белые тучи. Весмон поежился и плотнее запахнул теплый плащ.

«Удача» причалила к свободному пирсу рядом с тем, у которого стоял китобой. Через фальшборт китобоя не спеша перелез тощий мужик в длинных и широких морских штанах из толстого сукна.

— Эй, на «Удаче»! Здорово, морской народ! — крикнул он.

— И тебе не хворать! — ответил капитан Моржовый.

— С чем пожаловали? Какие диковины везете?

Судя по дружескому тону, этот моряк знал, что Сантели из смоляных, и чудища для него добыча и нажива.

— С пассажирами, — вступил в разговор Сантели, — Графа везем во Врата по делу.

— Цельного графа? — не поверил тощий. — Брешете!

— Да, цельного, — кратко отозвался Сантели. — Нет. Не брешем.

— Весмона? — моряк показал осведомленность.

Впрочем, Форт-Весмон стоит уже второй год, и Сантели туда не первый десяток грузов отвез.

— Его самого.

— Им ворвани не надо или китового уса? У меня есть.

Ворвань — китовый жир. Топливо для ламп и факелов. Полезная вещь. Китовый ус — пружина для капканов и ловушек. Тоже в хозяйстве пригодится. Интерес понятен. Китобой свой товар держит на своем складе, а зимой больше китов, чем купцов.

— Надо, но попозже, — решил Сантели.

Бригадир покосился на Весмона, дескать, не против ли благородный человек, что за него так быстро порешали? Нет, вроде не против.

— Как там Майнхард? — спросил Сантели, — мимо не проходили?

— Проходили, — ответил китобой, — Их корабля на месте нет, а в гавани стоят два чужих. Грузовой парусник Вартенслебенов без флага и галера. Не местная. Жопа голая… прощенья прощу, днище толком не обшито. Галера затащена на стапель для ремонта, но ее это не спасет. Червяки уже на борту. Может быть, вымерзнут. Если дно не доели, то получится дойти до первого порта после залива.

Вымораживание считалось надежным способом убережения днища корабля не только от местного древоточца, но и вообще от всякой дряни, которой оно обрастает в море. К началу навигации может потребоваться частичная замена обшивки и повторное конопачение, но это приемлемые хлопоты.

— Точно Вартенслебенов, хотя и без флага? — удивился Адемар.

— Мы в море друг друга узнаем по силуэту раньше, чем флаг разглядим, — с укоризной сказал китобой, — Совершенно точно. У них под бушпритом всегда приметный такой малый парус, чтобы в гавань легче входить. Может, флага нет, потому что корабль в угоне.

— А галера с флагом?

— Нет.

— И неизвестно, чья?

— Укуси меня кальмар, если она Закатного Севера или Сальтолучарда.

— Закатный Юг?

— Нет. Но задницу не поставлю. Золотой мерк ставлю, что она не с верфей Закатного Юга, а кто хозяин и кто капитан, даже гадать не буду.

— Туманный Мыс? — перебирал варианты Адемар.

— Это где такое? — не понял моряк.

— Понятно. А посмотреть на корабль и галеру можно?

— Смотрите, кто же вам запретит. Они, конечно, удивятся, что чужой близко подошел, но сделать-то ничего не сделают.

Весмон и Сантели обсуждали маршрут и пришли к выводу, что на Закатный Север можно сходить и морем. Сушей во Врата, к Каньону, через Каньон путь небыстрый. В Порту попутчиков не нашлось. Не фрахтовать же вонючего китобоя. Рассматривали и возможность найти попутный корабль в Майнхарде. Порт торгует сезонным товаром, а Майнхард добывает серу и зимой, и летом.