Его величество Фридрих Четвёртый Светоносный сегодня находился в неописуемой ярости. Кстати, прозвище Светоносный он придумал себе сам, и заставлял придворных величать себя только так, хотя в народе, да и среди дворян невысокого, кривоногого короля величали просто Носным. Уже не знаю, кому в голову первому пришло сократить прозвище, но этот человек был явно гениальным. Потому как нос его величества действительно оказался самой выдающейся, во всех смыслах, частью венценосного тела. Огромный, мясистый, похожий на корму корабля нос выдавался вперёд, оттеняя маленькие, невзрачные глазёнки и тонкогубый узенький рот, да скошенный, будто отрезанный подбородок. Если бы Фридриху довелось родиться не в королевской семье, а в семье простолюдинов — не ждало бы его ничего хорошего с такой внешностью. Вершиной карьеры для него стало бы выступление в цирке, либо сидение на паперти. Однако, он уродился первенцем, которому суждено было стать королём, потому женским вниманием Носный обделён не был. И даже королева ему досталась прекрасная — Жозефина из династии Арт, высокая, смуглая и фигуристая южанка. Впрочем, как вы уже поняли, Фридрих Четвёртый Носный не ценил этого, и, пользуясь служебным положением, заводил любовниц налево и направо.

А Жозефина женщиной была не только красивой, жгучей, но и темпераментной, а оттого злопамятной. Правда, платить королю той же монетой, заводя любовников, не могла — ибо любой её любовник потенциально становился главным врагом мстительного муженька, а потому и покойником. И дворяне королевства, как ни посматривали на коронованную красавицу, пойти на сближение уж точно никогда не решились бы, зная подозрительность и мстительность Фридриха. А Носный был очень подозрителен и очень мстителен. И тут, видимо, в его характере как раз сыграла роль внешность. Ну, и факт того, что самой выдающейся частью тела был всё же нос, а не что-то иное. И хотя любовницы напропалую хвалили короля, как любовника, он то явно догадывался, что все их похвалы не совсем искренни. Оттого характер короля оказался таким же мелким, как остальные, кроме носа, части тела.

Если подытожить, то король Фридрих Четвёртый стал завистливым, жадным, мстительным и невероятно злобным. Но даже злоба его оказалась какой-то мелкой, ничтожной, не достойной не то что короля — даже мелкого дворянина. То кипятком плеснёт на не понравившуюся ему фрейлину. То титулом обделит достойного дворянина, много лет служившего короне. То прикажет своим миньонам вызвать на дуэль не понравившегося ему лорда, вместо того, чтобы королевским повелением взять и заковать в цепи провинившегося и впавшего в немилость. И всё исподтишка, тихонько. Поговаривают, что самым популярным оружием при дворе Носного давным-давно стал… яд! Оружие настоящих трусов. Впрочем, та же самая трусость не давала Фридриху перейти на сторону Пряди, продавшись её эмиссарам. А они не раз пытались это сделать через герцога Мандеро, которого я давно и небезосновательно подозревал в связи с тварями Разлома.

Ярость Фридриха Четвёртого тоже проявлялась мелко. Он орал на фрейлин и царедворцев, брызжа слюной. Он закатил истерику во время завтрака, обвиняя повара в недожаренном омлете, и потребовал лишить его месячного жалованья. А потом сорвался на служанку, которая хотела забрать впавшее в немилость короля блюдо. Жозефина смотрела на это всё с плохо скрываемым чувством брезгливости и удовлетворения. С утра ей уже доложили, что ночью после бала была убита королевская любовница, а поиски убийц пока ни к чему не привели. И когда её величество после завтрака в своих покоях увидела служанку Розальду, которая и свела её с бароном Ино Гордисом, пообещавшим устранить проблему, то торжествующе улыбнулась и благосклонно кивнула девушке. Та ответила глубоким поклоном, а когда королева и служанка остались наедине, Жозефина спросила красивым, грудным голосом:

— Как я могу передать… плату? — королева немного покраснела и добавила: — Муж мой не очень балует меня деньгами, но у меня есть бриллиантовое ожерелье, подаренное мне батюшкой. Клянусь, оно стоит гораздо больше той суммы, которую мы обговаривали с бароном.

Служанка, чуть покраснев, прошептала:

— Ваше величество, барон уже расплатился с исполнителем и не хочет брать с вас ни единой монеты.

Жозефина пристально глянула на служанку и сузила глаза:

— И что же в таком случае хочет барон? Я знаю, что бесплатным в этом мире не бывает ничего. Какую цену он решил мне выставить?

— Он вообще не будет брать с вас ничего, ваше величество, поверьте! — служанка стиснула руки у груди и посмотрела на свою госпожу: — Он просто просит вас встретиться с одним… разумным. И эта встреча, и разговор, который произойдёт, вас ни к чему не обяжут.

— И что же это за разумный? — спросила Жозефина, но служанка лишь покачала головой:

— Я правда ничего не знаю, ваше величество, и просто передаю слово в слово то, что меня просили передать!

Королева присела на диванчик и задумалась. А потом проговорила негромко, но решительно:

— Передай барону моё согласие. Правда, я даже не представляю, как он сможет устроить встречу, потому как я под постоянным наблюдением соглядатаев моего супруга, — последнее слово королева произнесла с явным презрением.

— Насчёт этого можете даже не переживать, ваше величество, — чуть улыбнулась Розальда, — Поверьте, барон Гордис может всё!

— Да, теперь я это понимаю, — прошептала королева и добавила чуть громче: — И, признаться, барон, слова которого, в отличие от многих царедворцев, не расходятся с делом, внушает уважение и даже, чёрт побери, страх!

Королева встала, гордо выпрямилась и глаза её блеснули вызовом:

— Но, клянусь, не нашёлся ещё тот, кто сможет запугать кого-то из династии Артов!

— Барон Гордис вас слишком уважает, ваше величество, чтобы пугать…

— Полно, — королева махнула рукой, — Передай моё согласие, и посмотрим, чем всё закончится. Я, после трёхлетнего пребывания при этом дворе, уже ничего не боюсь! И не жду ничего хорошего…

Весь день король избегал своей супруги, а к вечеру и вовсе собрался на королевскую охоту. Организовали всё молниеносно, и за пару часов до заката Носный с бóльшей частью царедворцев ускакал прочь, будто боялся оставаться в столичном дворце, возле которого совсем недавно так нагло и жестоко расправились с его любовницей. Даже поведение царедворцев, ранее пренебрежительное, поразительным образом поменялось. Испуганные убийством Квисы, могущественной и, казалось, всесильной, придворные правильно провели параллели, и посматривали на Жозефину с плохо скрываемым страхом и даже неким уважением.

А королева, весьма обрадованная тем, что король убрался из столицы на несколько дней, оставшуюся часть дня посвятила вышивке и чтению. А после, отужинав, прошла в свои покои. И, выпроводив служанок, сама разделась и легла в кровать, желая ещё раз пережить свой первый триумф. Своё первое мщение. И поклялась, что если будет возможность, то обязательно встретится с тем, кого порекомендует барон Гордис.

И вдруг Жозефина услышала еле тихий шум возле окна и замерла, думая, закричать или нет. В голове заметались мысли. И первая — король специально уехал, чтобы устранить её, оставшись вне подозрения. Ибо отец её — король Репелена Гамильтон Третий из династии Арт, вряд ли простит смерть дочери. Хотя Жозефина и не была любимицей — тут всё дело в престиже. И Носный прекрасно знал, что его сосед, даже если не объявит войну, будет слать убийц одного за другим, чтобы поквитаться за смерть представителя династии. Королева хотела закричать, но в последний момент гордость не дала ей этого сделать, и она просто поднялась навстречу неведомому, гордая и величественная, даже в пеньюаре. И услышала тихий шёпот, от которого облегчённо выдохнула:

— Ваше величество, не бойтесь! Я от барона Гордиса!