Башню мы еле заметили, настолько грамотно она была построена злоумышленником между невысокими, коричнево-бурыми холмами и корявыми, приземистыми деревьями. Да и сама башня оказалась невысокой: в пару человеческих ростов. Самая маленькая из всех восьми. И самая неприметная. Баблер тут же авторитетно принялся рассуждать о том, что выше и не построить на болотах — уйдёт вниз. И так удивительно, как такая постройка столько веков простояла. Потому как фундамент должен был просто кануть со временем в вязкую топь. Да и само здание — тоже. Потому, явно не обошлось без колдовства и чертовщины. Гном вначале кивал, а потом хмыкнул и возразил:

— Холмы же не уходят? — и, дождавшись кивка Линга, пояснил спокойно: — Холмы на более-менее устойчивой почве. Если вбить сваи, то простоит здание хоть тысячу лет!

Баблер посопел, но с гномом спорить не стал, а я, так как запах болот надоел мне хуже всего, проговорил устало:

— Давайте уже уничтожим её, да будем выбираться.

Время шло к закату, и деревья вечного леса окрасились сверху золотистым, от скрывшегося за ними солнца. Возле башни клубился туман, который в сумерках стал казаться ещё более зловещим. И тут я почуял тварей Пряди и скомандовал:

— К бою!

Мы встали так, как я учил охотников: Баблер и я — впереди. За нами десятеро бойцов со щитами. За ними, натягивая обычные арбалеты, так как штурмовые пришлось бросить возле болот, ещё десяток. Сарисса и Боэн стояли позади всех. Баблер, вглядываясь в клубящийся туман, спросил хрипло:

— Кто там, Ино?

— Токсикумы и спумаи, — коротко ответил я. И больше мы не говорили, если не считать некоторых нецензурных выражений моего друга, которые он любил произносить во время непредвиденных ситуаций. Ведь когда на нас выскочили токсикумы, Баблер посчитал эту ситуацию именно такой, отчего тут же разразился длинной тирадой. Хорошо, что ядовитых тварей оказалось всего пять. И двух из них сразу же уничтожил келпи, да так, что те даже ядом не успели плюнуть. Чучело ушёл под воду и появился снизу водяными хлыстами, разящими и смертоносными. Трое оставшихся ядом плюнуть успели. Но лишь один раз. И я и Баблер спокойно приняли яд на щиты и быстро зарубили восьмилапых тварей. И тут же отошли назад, а из тумана стали выныривать белесые спумаи. Много. Безумно много. И хотя противниками они были слабыми для нас, но численность их зашкаливала. Я сбился со счёта уже на втором десятке, а спумаи всё валили и валили из белесого, клубящегося тумана, такие же белесые и мерзкие, будто порождение слизи. Слева от меня сражался стеклянный волк, легко уворачиваясь от ятаганов тварей и разрывая их зубами. А справа от Баблера неистовствовал келпи. Именно неистовствовал, то скрываясь в трясине, то выныривая из неё мириадами брызг и формируясь в невообразимое чудовище. А сзади методично стреляли охотники.

В какой-то момент спумаи закончились, и я, вытирая Каладболг, заметил флегматично:

— Первая башня самой трудной оказалась. Выдыхается Прядь.

— Ничего странного, — Сарисса внимательно меня осматривала на предмет незапланированных отверстий от вражеских клыков и железок и одновременно говорила: — С каждой башней связь Пряди и этого мира слабеет. И возможностей теперь у тварей вдали от Разлома поменьше.

— Кстати! — вскинулся Баблер, — А действительно! Помнишь, мы удивлялись, как токсикумы и другие монстры аж на границе с халифатами оказались? А там же башня была недалеко! Третья или четвёртая по счёту из уничтоженных!

Баблер задумался и подпрыгнул:

— Если это действительно последняя башня, надо её побыстрее грохнуть! Смотришь — и Прядь исчезнет!

Я с сожалением глянул на приятеля и улыбнулся:

— Сомневаюсь, что всё так просто. Но, уверен, что после этого сражаться с тварями станет полегче.

Боэн бочком подошёл и проговорил тихонько:

— А Башню как уничтожать будем? У нас с собой ни кирок, ни ломов нету!

Мы с Баблером переглянулись и синхронно кивнули. Баблер, немного рисуясь, прикрикнул охотникам:

— А ну, р-р-р-разойдись!

И только жители Ореглада сыпанули в сторону, освободив пространство между нами и башней, мы тут же с Лингом ударили по последней опоре Пряди в нашем мире. Башня пошла трещинами, накренилась и рухнула, подняв облако пыли. Гном крякнул, глядя на это и спросил серьёзно:

— А сразу так нельзя было? До сражения с тварями? Смотришь, и белесые эти не полезли бы атаковать…

Мы с Баблером переглянулись, и друг мой покраснел, а я расхохотался и сказал гному:

— Кто же ищет лёгкие пути, если есть более трудные дороги?

— Разумные, — развёл руками магистр, и Сарисса ему ответила: — Эти разумные — неразумные! Навроде детей. И если стоит стена, а обойти её два шага — они всё равно будут стену проламывать.

Баблер покраснел ещё сильнее, а я скомандовал:

— Возвращаемся! Во-первых, нас ждёт Рекс. Во-вторых, нас ждёт Прядь!

— На второе свидание, как-то, не очень хочется, — признался Баблер, но я одобрительно похлопал его по плечу:

— Сам говорил, что если бы мы не хотели — никогда бы туда не сунулись!

— Мало ли, что я говорил, — буркнул Баблер, рассматривая сломавшийся мокроступ. А потом ловко связал его и кинулся к погибшим спумаям и оглядывающим их охотникам, со словами:

— Что пялитесь? Надо обыскивать и забирать ценное! Про трофеи не слыхали никогда? Ух, молодость бестолковая! Сейчас дядя Баблер научит вас, как надо брать максимум от врага и от жизни!

Я тут же повернулся к гному и распорядился хмуро:

— Приказывай разбивать лагерь!

— Почему? — всполошился магистр, — Мы же обратно собирались!

— Баблер трофеи решил собирать, — ответил я Боэну: — А это значит, что пока он не обыщет всех и вся — с места мы его не стронем!

— А что у голодранцев этих искать? — удивился гном. На беду, его услыхал Баблер и аж подскочил:

— Да ты что, с ума сошёл? — друг мой подскочил к гному и принялся размахивать руками: — У десятников и сотников спумаев в рукоятях драгоценные камушки! Это раз! второе — само оружие из неплохого железа! Сам бы я не утащил, но нас аж двадцать пять разумных!

— На меня и Сариссу не рассчитывай, — холодно ответил я, — Мы не потащим ничего!

— Охотники потащат! А добычу по-братски! — тут же оскалился Баблер. Гном посмотрел на него опасливо и спросил:

— Может, поровну всё же?

Баблер дико глянул на магистра и рукой махнул…