Воздух завонял гарью, а в лицо толкнула волна жара от загоревшейся степи. Сквозь пламя я видел, как семеро троллей упали после залпа. Правда, двое из них поднялись. Небо огласил вой чудищ — раненые орали от боли, а остальные — от ярости. Я усилил магией голос и прокричал:

— Я же говорил, что все вы умрёте! Уходите, пока живы!

Однако, не обременённые интеллектом создания уже не помышляли об уходе. От огня они отскочили, и водили теперь головами, думая, как к нам пробраться. Наконец однозубый, который выжил-таки, рявкнул что-то, и тринадцать троллей сорвались с места и побежали налево, стараясь обогнуть огонь и выскочить к холму. А двое раненых, поднявшихся на ноги троллей, медленно брели назад, к Великому лесу. Мы с Баблером тронули коней и проехали в ту же сторону, куда и великаны побежали, глядя, как тролли мчат дугой, огибая пожар. И когда они добежали до места, где не полыхало, я вновь свёл наручи, поджигая степную растительность. И как только тролли в растерянности остановились, вновь звонко и грозно тренькнули штурмовые арбалеты. И в этот раз охотники из Ореглада были много точнее, потому как на ногах осталось всего трое троллей. Один из них — однозубый, который был прямо таки неубиваемым. Кроме того, теперь из раненых не поднялся никто. Однозубый заорал громко, дико. Он смотрел на нас сквозь пламя и выл так, что волосы вставали дыбом. А потом размахнулся и бросил в меня палицу. Палица эта — суковатая, здоровая, оказалась ростом с меня. Чучело отскочил в сторону, и когда эта дубина ухнула в землю за нами, то по поверхности аж гул прошёл, а Баблер сказал с восхищением:

— Силён, бродяга!

А однозубый вновь побежал налево, оббегая теперь и этот участок местности. Только вот за ним не побежал больше никто из троллей. Двое оставшихся на ногах чудищ взвалили на плечи пару своих товарищей и побрели с этой ношей к лесу. А я, сам не ожидая от себя, сказал Баблеру:

— Сражусь с этим!

Линг покосился на меня и хмыкнул понятливо:

— Всё ждал, когда это сделаешь. Думал, ты ещё возле леса сечу с ними начнёшь!

Я равнодушно пожал плечом и направил Чучело левее холма, навстречу однозубому. Тот, увидев, что я скачу один по направлению к нему, притормозил, а после и вовсе перешёл на шаг. В руке он сжимал ещё одну палицу, видимо, забранную у кого-то из убитых товарищей. Я спрыгнул с Чучела и пошёл навстречу, вынимая Каладболг. Крутанул легендарный меч в руке и прокричал зло, яростно, чувствуя, как рвётся моё равнодушие, как захлёстывают меня гнев и ярость:

— Я же говорил, что если нападёте, то сдохнете все! А ты не поверил! И за это ты тоже сдохнешь тварь, посмевшая встать на моём пути!

— Кто ты, букашка? — прохрипел тролль. Он тяжело дышал, глядя на меня, а с губ его капала на землю белая пена, будто у загнанного долгой скачкой коня: — Я втопчу тебя в землю! Переломаю все твои косточки. И пойду убивать всех, похожих на тебя!

Я шёл к троллю, обретая постепенно своё равнодушие. И уже не кричал, говорил чётко, делая свой голос всё безразличнее от слова к слову:

— Если бы вы могли убить, давно бы это сделали, шакалы! Вы живёте только убийствами, потому нет вам места на Пекатуме! Потому вас и убивают, как диких животных, взбесившихся зверей, заболевших бешенством! Твой чёрный тролль обманул тебя. На земле не будет вас, а остальные разумные останутся. Потому как вы — порождение сатаны!

Тролль поднял палицу и кинулся на меня. Ударил на удивление быстро, и воздух жалобно засвистел, рассекаемый дубиной, похожей на дерево. Я отскочил в сторону, а когда палица врезалась в землю, и пошёл от удара гул, вскочил на неё и быстро побежал вверх, к ладоням тролля. Однозубый распахнул от удивления пасть, а я прыгнул, отталкиваясь от его запястий и, будто камень из пращи, полетел прямо к голове. Великан начал отклоняться, но был слишком неповоротлив, потому Каладболг, торжествующе-яростно вжикнув, врезался в горло тролля. И хотя монстры были защищены от любой магии, легендарный меч спокойно перебил шею твари. Я врезался в плечо однозубого и успел забраться на него. Сам же тролль, опустив вниз голову, смотрел с удивлением, как из его горла толчками выходит зелёная кровь. А я, замахнувшись, в этот раз обеими руками направил Каладболг на шею. И вновь гномий артефакт не подвёл, перерубая толстую шкуру, мышцы и позвоночный столб чудища. Голова однозубого упала вниз, повиснув на небольшом куске кожи, а сам тролль начал заваливаться вперёд. И когда до земли оставалось всего ничего, я спрыгнул вперёд, подальше от трупа великана, кувырком гася скорость. Тратить магию даже не думал, так как хотел именно чистой силой, на равных сразиться с тем, кем нас пугали в детстве. И когда встал на ноги, услышал на холме восторженный рёв охотников и Сариссы. Подумал немного, выставил вперёд левую ногу и картинно поклонился, расшаркиваясь, будто на королевском приёме. Рёв охотников стал ещё громче, а Баблер прокричал мне весело и с ноткой зависти:

— Позёр и паяц!

Я перевёл взгляд в степь и увидел, что четверо стоящих на ногах троллей уже возле Великого леса. Они на мгновение обернулись, посмотрели на нас и скрылись среди деревьев. Надеюсь, для того, чтобы предупредить сородичей больше никогда не выступать против разумных Пекатума. В ногу мне ткнулся стеклянный волк и обиженно рыкнул. Я погладил его по голове и пообещал:

— В следующий раз, если встретим такого же большого — обещаю сражаться вместе с тобой!

Глупыш рыкнул уже не так уязвлённо, даже с одобрением.Я направился к Чучелу, спросив своего келпи:

— Ты хоть, надеюсь, не в претензии?

— Ну, мне об такого стыдно было бы копыта и зубы марать, — презрительно фыркнул келпи, и я рассмеялся невольно. Потрепал по холке Чучело и прыгнул в седло, направляя келпи на холм. И уже на холме сказал Боэну:

— Магистр, вы своё дело сделали и можете идти. Надеюсь, дальше мы справимся сами.

— А с вами разве нельзя? — спросил гном, глядя требовательно и просяще одновременно.

— Можно, — немного удивлённо ответил я, — Но может быть опасно. Другие… твари могут не испугаться штурмовых арбалетов. Я бы не хотел, чтобы вы пострадали.

— Мы почтём это за честь, — звонким голосом выкрикнул Тыш, восторженно глядя на меня. Я тяжело вздохнул, только сейчас понимая последствия своего ребяческого поступка. На их глазах человек, пусть и один из Всадников, своими руками один на один убил огромного тролля, справиться с которым без штурмовых арбалетов могли разве что пара десятков рыцарей. И теперь охотники придумали себе кумира и сделают всё, чтобы подольше находится рядом с ним. Тем более, что большинству из них, как Тышу — нету и двадцати.

— Тогда во всём слушать меня и Баблера, — тут же начал перечислять я, даже не пытаясь отговорить охотников от дальнейшего похода: — Скажем лечь в говно — ложитесь и лежите! К башне мы подойдём к вечеру, если ничего не задержит. По возвращению все выжившие получат вознаграждение. Семьям погибших выплатим компенсацию…