На площади Долорэмка в этот ранний час собралась почти половина города. Торговцы и поставщики, ремесленники и подмастерья, стражники и чиновники, дворники и прочий люд. Даже женщины и дети пришли на площадь, несмотря на раннее утро. Собрались, несмотря на мелкий, противный и холодный дождик, накрапывающий с вечера. Впрочем, дождём в Долорэмке никого было не удивить. Городок располагался у самых гор: огромной, уходящей к небу гряды. И дожди здесь, в отличие от других частей континента, шли чуть ли не половину дней в году. Летом — тёплые, обильные, пропитывающие землю живительной влагой. Зимой — мелкие, противные, холодные. Осенью и весной — по-разному, но тоже часто. Один из местных умников, изучающий магию, баял, что дожди здесь часто оттого, что тучи упираются в горную гряду и не могут уйти дальше, на восток. Потому и проливаются на Долорэмк. Кто-то умнику верил, кто-то скептически хмыкал. Но в королевстве даже шутка была, что жители Долорэмка давно обзавелись жабрами, и по ночам, когда запираются в своих домах, то не говорят по-людски, а просто квакают. Сами долорэмкцы на шутки не реагировали. И пользовались особенностью своего климата вовсю. Выращивали рис и другие культуры, требующие большой влаги. И мастерски делали плащи и сапоги, которые пользовались популярностью на всём континенте.

Правда, сегодняшним утром вовсе не хозяйственные дела собрали на площади горожан. Три дня назад прямо посреди эспланады — так называли здесь площадь — работники ратуши, деловито стуча молотками и топорами, возвели помост и виселицу. А глашатай барона Каста объявил, что третьего дня нового месяца будет повешена, а затем сожжена ведьма, выдающая себя за магиню и дворянку. Так как развлечений в городке было мало, да и развлечениями их назвать можно с натяжкой: два бара, где постоянно пили и били рожи, то жители Долорэмка с раннего утра потянулись на эспланаду, вернее, к виселице и костру. И завели пространные разговоры, рассуждая, смогут ли подпалить промокшие с вечера дрова, а если смогут — не окажется ли огонь слишком слабым для настоящей ведьмы?

Кстати, казни с ведьмами и ведьмаками тут проходили не сказать, чтобы и редко. И хотя церковь относилась к этому неодобрительно, в прямой конфликт с бароном Кастом не вступала. А местный настоятель храма и вовсе оказался благосклонен к феодалу, щедро одаряющему церковь. И даже во многом разделял его взгляды на искоренение зла путём повешения и сожжения. А барон каждый раз подходил к казням всё изобретательнее. Некоторых обвиняемых четвертовали. Некоторых казнили отрубанием головы или разрыванием лошадьми. Но неизменным атрибутом оставался костёр для обвинённых в ведьмовстве. Поговаривали, что маги королевства давно жаловались его величеству Гамильтону Первому на опасное сумасбродство и невежество барона, да тот лишь рукой отмахивался. Вотчиной феодал управлял хорошо. А Долорэмк находился на самых задворках страны, куда из столицы на лошадях три недели ехать надо было. Сам же барон всех, обвиняющих его в невежестве, обзывал пособниками сатаны и обещал и для них развести рано или поздно свой костёр…

К рассвету дождь усилился, и горожане, стоя в плащах в ожидании казни, изредка смахивали капли со своих лиц, да смотрели, как два помощника палача привычно тянут наверх верёвку, да делают затяжную петлю. Один из помощников, забравшись на самый верх виселицы поскользнулся на мокром бревне, и горожане оживились, ожидая незапланированное зрелище, но помощник ухватился за верёвку, уже перекинутую через верхнее бревно, и на ней, сдирая ладони, спустился на помост. Толпа разочарованно выдохнула, а местный шорник сказал, хмыкая в мокрые усы:

— Верёвка то ить одних на тот свет уведёт, а других от того света спасает!

Под мерный стук крупных капель вышел из ратуши барон со свитой. Рядом с ним вышагивал и бургомистр, назначенный бароном из своих же людей. Бургомистр был хмур, потому как рано вставать не любил. Зато барон Каст, наоборот, светился счастьем, много улыбался и шутил. Для него каждая казнь была праздником, и он, поглаживая быстро намокшую под дождём модную бородку клинышком, весело обратился к горожанам:

— Заждались, мои хорошие?

Толпа нестройно зашумела в ответ. Зашумели разное, но главный настрой был на то, что да, заждались. Холодно, мокро, и хотелось бы уже побыстрее зрелищ, чтобы разбредаться по сухим, тёплым домам и следующие пару недель обсуждать казнь. Барон удовлетворённо кивнул и повернулся к своему помощнику — Мито Пузатому:

— Зови глашатая и ведите ведьму!

Мито, получивший своё прозвище за необъятное брюхо, даже не подумал бежать куда-то. Просто повернулся к ратуше и крикнул зычно:

— Выводи!

Тут же выскочил глашатай, один из немногих грамотных людей в Долорэмке — юркий и вертлявый Фомка. И заорал, аккуратно развернув бумагу, над которой другой помощник барона тут же раскинул зонт:

— Сегодня будет казнена зловредная ведьма, замыслившая против Господа нашего, да против горожан славного города Долорэмка! Сия особа выдавала себя за баронессу, прибыв в город тайно и со злостными намерениями. А сама хотела травить колодцы, да насылать мор на мирных горожан!

По толпе прошёл приглушённый вздох. Некоторые бабы истово начали креститься. Иные сплёвывали да скрещивали пальцы, как было принято ещё в язычестве. А Фомка продолжал выкрикивать, читая с листа:

— За сии преступления славный барок Каст приговорил ведьму к повешению, а опосля к сожжению, дабы не воскресла из-за происков сатаны, да не начала вновь творить зло! Да свершится справедливая казнь!

Дверь ратуши вновь распахнулась, и двое баронских кметов вывели оттуда молодую и красивую женщину с чуть раскосыми глазами. Та шла в изорванном платье, но вышагивала гордо и даже надменно, несмотря на разбитые губы. Проходя мимо барона, презрительно сплюнула и произнесла:

— Сдохнешь как пёс, подонок!

— Но-но! — прикрикнул Мито Пузатый на женщину: — Погрози ещё тут, ведьма!

Сам же барон, криво ухмыляясь, и вовсе ничего не сказал. лишь смотрел с удовлетворением, как палач подводит женщину к петле. Как осматривает скованные за спиной руки. И как придвигает женщине стульчик, картинно кланяясь и глумливо предлагая не побрезговать и встать ногами на сей предмет. Шутка толпе понравилась, её принялись повторять, посмеиваясь. И предвкушая, как расскажут её тем, кто не пошёл на казнь. Но тут привычный ход процедуры оказался нарушен. На площадь въехал мужик в доспехах, на огромном чёрном жеребце меридинской породы. И проговорил весело, вроде негромко, но так, что вся площадь услышала:

— И что это тут у вас, бл… происходит?

Барон Каст даже в лице изменился. Повернулся к Мито и приказал отрывисто:

— Узнать, кто такой!

И тут уже Пузатый и правда зашевелился. Побежал вперевалку к господину в доспехах, на ходу выкрикивая:

— Ты кто такой? Что нужно?

Незнакомец перевёл взгляд на Мито и засмеялся, как-то жутко засмеялся — безразлично. Будто заставлял себя…