Смерч улёгся, а Баблер ухмыльнулся уже из противоположного угла:

— Эрлин-Эрлин! Старина Мирддин! Уже не юноша, а всё такой же вспыльчивый и бестолковый! Надо уметь брать себя в руки и утихомиривать порывы! А то как бы они не привели к трагическим последствиям!

Маг засопел зло, а я внимательно следил за его дальнейшими действиями. Мало быть могучим магом. Надо ещё уметь применять свою силу быстро и грамотно. И не всегда могучесть спасает, если противник твой быстр и неуловим — попробуй попади по нему заклинанием, даже самонаводящимся! Этому и учил я в своё время убийц магов, когда основывал школу. И упор делал не на защиту или волшбу, а именно на молниеносные уходы с линии атаки и стремительное нападение из самых неожиданных углов и самым неожиданным оружием. Эрлин, видимо, уже подзабыл об этом. И решил, что если мы почти истощены магически, то станем лёгкой добычей. Хотя на его глазах и я, и Баблер не раз расправлялись безо всякой магии с некогда великими колдунами. Эрлин перевёл взгляд на меня и проговорил хрипло:

— Поговорим?

— Умнеешь, — холодно кивнул я, — Значит, поговорим.

— Как нашли меня? — спросил Эрлин.

— Э, нет, — подал голос Баблер, заставив Мирддина повернуться в свою сторону. А мой друг продолжал: — Ты лучше расскажи, как жив-то остался на столько лет? Продался, как Мунакра, Пряди?

— Вы видели моего… — Эрлин осёкся, замолчал тяжело и недобро, но Баблера было не сбить. Он ухватился за оговорку мага сразу:

— Твоего кого? — насмешливо спросил он, — Ученика? Любовника? Последователя?

— Где Мунакра? — Эрлин сжал непримиримо губы, проигнорировав вопросы моего давнего закадычного друга.

— Там, где ему место, — равнодушно ответил я, и маг вновь повернулся в мою сторону: — Эрлин, ты знаешь нас давно, потому давай будем вести себя хорошо. Уж не знаю, что ты делал столько веков, но мы всё это время на месте не сидели. И от нас тогдашних мы много быстрее и смертоноснее.

Заметив, как потемнело лицо Эрлина, я проговорил максимально бесстрастно:

— И я не пугаю, а предупреждаю, потому как помню тебя ещё разумным, пусть и повёрнутым на науке. Мы имеем шанс договориться, несмотря ни на что. И ты имеешь возможность уйти отсюда живым. Даже после всего, что сделал.

Мирддин молчал. Гнетуще. Звеняще. И, наконец, разомкнул губы:

— Где Мунакра?

— Вот упрямый осёл, — хмыкнул громко Баблер, — Ну, совсем не поменялся.

Я же поднял руку, останавливая словоизлияния приятеля, и проговорил:

— Я не знаю, где он. Последний раз видел его в Новасурбе. Теперь ты — как выжил?

Я не стал говорить всей правды магу — она ему не нужна. Тем более, я и раньше не доверял Мирддину, а уж теперь и подавно. Он, правда, был силён в заклинаниях, но вот в интригах — не очень. Потому поверил и заговорил, выпятив нижнюю челюсть:

— Я всё делаю ради науки и ради процветания!

— Договорился с Прядью? — спросил я его, и маг кивнул неохотно. И проговорил быстро, с нажимом, стараясь убедить то ли нас, то ли себя:

— С ними можно говорить и договариваться! Они ни разу не обманули! И можно было бы зафиксировать границы, если бы вы не сражались с ними, а сели за стол переговоров!

— Договариваться? — я удивлённо поднял брови: — С Прядью? Эрлин, да ты совсем спятил? Или забыл, как они появились в нашем мире? Ты вспомни, сколько раз с ними договаривались. И что? Они всегда нарушали все соглашения. Делали это подло. И заливали всё вокруг кровью. Ты совсем выжил из ума?

— Там всё не так однозначно было, — замотал головой маг, — На них свалили всю вину, но не они нарушали перемирие! Ты же не можешь поручиться, что с нашей стороны все хорошие и честные?

— Я могу поручиться, что наши не едят человечину, — максимально холодно сказал я, и, закипая, продолжил: — И я был там. Каждый раз. И знаю, кто нарушал эти перемирия — накопив силы и ударяя вновь, захватывая новые территории и уничтожая всех разумных. Изменяя реальность. Так что прекращай софистику, Эрлин. Ты знаешь, что врёшь. И я знаю, что ты врёшь. Так с кем ты договорился?

Мирддин отвёл глаза и промолвил глухо:

— С Ронове…

— Ого, — присвистнул Баблер, — Ронове снизошёл до встречи с тобой?

— Что значит снизошёл? — вскипел Эрлин, — Кто ещё к кому снизошёл! Они топтались на месте, а мне было что предложить! Да если бы не я!

Маг замолчал, с силой захлопнув рот, но я кивнул поощряюще:

— Продолжай, Эрли, мы поняли уже, кто координировал тварей Пряди последние несколько веков.

— Не координировал, а лишь советовал, — Мирддин всё так же смотрел в сторону: — Не всегда моим советам следовали. Иначе давно бы всё завершилось.

— Да-да, — весело согласился Баблер и захохотал: — Вспомнил вдруг анекдот старый, как муравей, сидящий на слоне орал: да мы со слоном!..

Я растянул губы в улыбке, оценив юмор приятеля, и спросил спокойно Эрлина:

— Ты уже умирал?

Тот, наконец, посмотрел на меня и признался нехотя:

— Однажды. Через чёрное пятно, как и вы. И мне это не понравилось! Такой боли я не хочу испытывать больше никогда. Это было… Очень жутко! Я думал, что каждая моя клеточка болит. Каждый нерв. Если вы переживаете каждый раз то же самое…

— Я тебя разочарую, Мирддин, — скучно произнёс я, и добавил то, что некоторые в этом мире и так знали: — Но мы никак не связаны с Прядью. И возродились задолго до её появления. Хотя, боль испытываем, да.

— Но… — изумлённо выдохнул Мирддин, — Старый Аэд говорил…

— Он ошибался, — я бесстрастно пожал плечами, — Как и многие другие. А мы их не разочаровывали.

— Тогда… Откуда ваши силы? — старый маг выглядел потрясённым.

— Кем тебе приходится Мунакра? — вопросом на вопрос ответил я.

— Мунакра — мой сын, — глухо проговорил Эрлин, — И он оказался не менее гениален, чем я. Именно он придумал, как призвать Прядь. Он сумел соорудить артефакт. И силы его поистине безграничны.

В словах Мирддина послышались нотки гордости, чему я даже удивился. Никогда не думал, что помешанный на науке маг может испытывать хоть какие-то чувства к чему-либо, кроме волшбы.

— Он тоже возрождался в Пряди? — продолжил я опрашивать мага.

— Д-да, — ответил маг. И спросил вновь: — А откуда ваши силы?

— Тебе это знать ни к чему, Эрлин, — я покачал головой, — Теперь единственное, что тебя должно интересовать — как тебе спасти свою жизнь.

Я чуть помолчал и добавил:

— И освободи горожан! Их и так погибло слишком много.

— Поздно, — оскалился Мирддин, — Они уже все возле ратуши и сейчас вас порвут!

Маг захохотал злобно и торжествующе, но захрипел вдруг, забулькал, потому как Баблер, молниеносно переместившись, рассёк магу горло от уха до уха. Даже перед своей второй смертью Мирддин так и не понял, что главное не оружие, а руки, его направляющие. Эрлин тускнеющими глазами с удивлением смотрел на Баблера. Да так и умер. Бестолково, с выпученными глазами и пузырящейся на губах кровью…