Герцог захохотал. Мерзко, противно, будто и не герцог, а мелкий бес из Пряди вылез. Даже лицо его во время смеха поплыло куда-то в сторону чуть, скособочилось влево, отчего один глаз стал меньше, а нос перекосился, будто сломанный от удара. Но Мунакра быстро остановился и произнёс, ухмыляясь:

— Ты не сможешь меня убить, Ино, даже с этими недоумками, называющими себя убийцами магов. Я целый век водил их за нос, а они даже ничего не заподозрили.

Тертиус смущённо кашлянул, но я не спешил прерывать диалог, так как надеялся узнать информацию по максимуму. Потому спросил осторожно:

— Ты не ответил на мой вопрос: ты… такой же как мы?

Вновь Мунакра захохотал, неуловимо меняясь лицом. И опять успокоился так же внезапно. Заговорил, кривя рот на одну сторону:

— Я не такой же как вы, Всадник! Вы получили величайший дар, и как вы им воспользовались? Вы тратите дарованное вам на бессмысленную борьбу, которую вам не выиграть. Вместо того, чтобы стать повелителями мира, вы возитесь в тщетной суете, распыляя силы на необъятное.

— Ну, — ухмыльнулся я, — Ты тоже властителем мира не стал, Мунакра. Или Арканум, как тебя правильно величать?

— Когда-то меня называли Феликсом, — Мунакра вновь восстановил лицо.

— Феликсом? — я мучительно задумался, — Не тем ли Феликсом, который, якобы, смог пройти чёрный лабиринт Пряди?

— И правда чересчур догадлив, — вновь злодей ухмылялся, — И аналитика на высоте. Хотя, вы же тоже прошли лабиринт, потому и обрели могущество и бессмертие, не так ли, Ино? Потому надо было просто вспомнить.

— Ты удивишься, Феликс, — я говорил максимально равнодушно, — Но мы не проходили лабиринтов. Хотя, признаюсь, мысль такая пару раз у нас была. Думали исследовать это чудо Пряди. Но решили в итоге не рисковать.

— Не проходили? — Мунакра, похоже, впервые действительно удивился и даже растерялся: — Но… откуда же тогда у вас силы?

— А этого тебе знать не положено, порождение Пряди! — теперь уже расхохотался я, потом подмигнул твари и добавил: — Но могу тебе сказать, что силы мы обрели до появления Разлома. И когда он появился в нашем мире, мы уже были знакомы.

Я подумал немного и добавил:

— Не с Разломом знакомы, а друг с другом, конечно.

Я слышал, как позади меня вздохнули благоговейно убийцы. То, что они слышали сейчас, не знал, наверное, никто в этом мире, кроме, разве, давно уже почившего слепого барда Аэда. Впрочем, я считал, что это знание нам ничем не навредит. Да и давно надо было сообщить об этом. И тогда, уверен, не было бы такого недоверия со стороны Церкви. Не было бы разных мнений на наш счёт. Не было бы последнего куплета в известной всем балладе Аэда. Он написал его, когда не знал этого факта. Написал, будучи твёрдо уверенным, что мы появились благодаря Разлому. И, хотя сражаемся с ним, сами являемся в какой-то мере его частью. Правду барду рассказал Рекс. Рассказал буднично и сухо, между прочим. И Аэд тогда рвал волосы из бороды и клялся, что сделает всё, чтобы люди забыли последний куплет. Он не обманул, мудрый слепой сказитель. Хотя, Аэд никогда и ни в чём не обманывал. Даже тайны нашей не раскрыл никому, как и обещал.

Мунакра вот тоже выглядел теперь поражённым и растерянным. Видимо, он уверил себя, как и многие, что и мы, Всадники, порождение Пряди. Но мы не были её частью. Мы были частью нашего мира. И я оскалился навстречу твари Разлома и спросил равнодушно:

— Ты сдашься сам, или мне нужно применять силу?

Мунакра вновь поплыл лицом, и сейчас я явно видел, как много в нём было от Пряди. Странно даже, что раньше это не было заметно. Видимо, маг настолько научился контролировать свою силу, что смог скрыть малейшие отголоски чужеродной для нашего мира тьмы. Это было опасно, потому как получалось, что таких может быть ещё сколько угодно. И надо было думать, как определять таких вот маскирующихся под разумных тварей. Однако, Мунакра не дал мне подумать. Он вдруг преобразился весь, став выше, мощнее. Руки его и ноги перевились чёрными жгутами, похожими на жгуты рыцарей смерти. Мгновение, и туловище с лицом закрыли такие же жгуты. И передо мной стоял похожий на гурдыла монстр. В руке его появился фламберг, и Мунакра заговорил:

— Я сам выбирал себе защиту, и выбрал совершенную, Ино Пинатум. И я отправлю тебя в ад столько раз, сколько понадобится, чтобы ты там сдох.

Убийцы магов за моей спиной напружинились, но я поднял левую руку и приказал:

— Я сам! — и потянул из ножен Каладболг. Стеклянный волк слева от меня приглушённо рыкнул и глянул на меня вопрошающе, и я повторил для него и для келпи тоже: — Я сам!

Мы вышли в центр двора, будто гладиаторы в давние времена, поливающие песок своей кровью на потеху публике. Только вот публика в этот раз не жаждала кровавых зрелищ, ибо пресытилась ею давно. Так как это было частью их жизни. Да и мы с Мунакрой не были обычными гладиаторами. Оба владели сталью и магией. Оба жили слишком долго, чтобы быть неопытными. И было лишь одно отличие — Мунакра был изменённым Прядью, а я… смертью.

Мунакра напал первым, молниеносно сократив расстояние между нами и ударив фламбергом сверху. Я подставил Каладболг, ожидая, что сейчас меч противника сломается от такого мощного удара, но тот, зазвенев, отлетел в снопе искр, а сам Мунакра атаковал меня уже сбоку. Он двигался не просто быстро — невероятно быстро, молниеносно! И, пожалуй, я давно не встречал бойцов такого уровня. Потому, максимально ускорившись, не стал парировать удар, решив закончить бой побыстрее. Я прыгнул высоко — выше головы твари, и сверху обрушил удар Каладболга на голову последнего, ожидая, как удар волшебного меча сокрушит монстра. Но тот вновь удивил скоростью, уходят с линии атаки и делая ответный смертельный выпад. И теперь уже мне пришлось изгибаться в воздухе, уходя от клинка. Я парировал его, но меня отбросило, отчего я приземлился не на ноги, а упал на одно колено. И Мунакра воспользовался этим, оказавшись рядом и вновь нанося сильный рубящий удар сверху. И вновь я парировал, ощущая, как вибрируют руки от мощи, вложенной тварью.

Я ударил силовым щитом, но Мунакра отбил его и тут же кинул ледяную иглу, а после сделал выпад фламбергом, надеясь если не убить магией, так проткнуть железом. Я перекатом ушёл в сторону и вскочил на ноги, в свою очередь ударив огненной стрелой и добавив выпад Каладболгом, и тут же добавляя ещё один выброс силового щита. Я вдруг подумал, что прошла всего пара секунд, а мы уже успели обменяться десятком ударов. И для окружающих, в том числе для убийц магов, мы выглядели просто размытым пятном, звенящим железом и полыхающим волшбой.

Мунакра оказался чудовищно силён. Он не шёл ни в какое сравнение с гурдылами, или другими тварями Пряди. И я вдруг понял, что будь монстры Разлома умнее, нас давно бы не было. Это знание разозлило меня. И я вновь прыгнул вверх, стремительно, напрягая икры ног. Но когда Мунакра поднял наверх голову и меч, поменял траекторию и скользнул вниз, как молния. И рубанул Каладболгом по ногам изменённого. Тот опоздал самую малость, но этого хватило, чтобы Каладболг отсёк Мунакре ступню. Я хотел обезоружить тварь, но тот, понимая, что проиграл, укусил воротник, где, видимо, зашит был какой-то яд, и сдох с пеной на губах…