Мы неторопливо вышагивали по коридорам тронного дворца королевства Крок, и церемониймейстер, идущий впереди и разряженный, как павлин, гордо выкидывал свои колени. Сам при этом вид имел такой, будто лом железный проглотил. Лишь его напудренный парик покачивал локонами в такт шагам, да изредка подрагивали плечи. Потому как даже его спина выражала презрение мне и барону Гордису, пришедшим на личную аудиенцию к королеве Жозефине, страшно подумать, в обычном наряде! Такие вот неправильные бароны оказались. Не в шелках и жабо, а в простых полувоенных камзолах, удобных больше для битвы, чем для дворцовых приёмов. Правда, церемониймейстер даже не понял, что нам его неодобрение — как медведю куст малины. Только в радость. Мы не придворные лизоблюды, щеголяющие друг перед другом в пышных нарядах и чулках. Оттого и в одобрении по поводу одежды не нуждались.

Павлин в парике, прогнувшись в копчике и умудрившись поклониться с прямой спиной, распахнул две створки тронного зала и прокричал туда, натужно напрягая шею:

— Барон Ино Гордис и барон Ино Пинатум к её величеству, несравненной королеве Жозефине Первой!

Павлин бочком втиснулся в зал, хотя сквозь распахнутые двери повозка бы прошла, и остановился изваянием рядом со входом, а мы с Гордисом пошагали к трону, на котором восседала Жозефина. Молодая королева сильно похорошела. И беременность её даже красила. Мы подошли, как того требовал этикет, к красной линии на ковре и поклонились. Другой церемониймейстер, стоящий возле трона, даже пятнами пошёл и принялся нам показывать жестами, чтобы мы поклонились как-то по-иному. Я чуть нахмурился, Гордис недоумённо пожал плечами, а Жозефина звонко рассмеялась и сказала царедворцу:

— Ромульдо, господа бароны этикетам не обучены, зато они настоящие защитники короны. Потому, будем к ним снисходительны и добры.

Потом королева повернулась к нам и сказала:

— Господа, у меня есть к вам огромная просьба. На западе королевства граф Моголо поднял мятеж, отказавшись признать мою власть. Два корпуса королевских войск уже готовы к выдвижению, но встал вопрос, кто возглавит солдат. Я бы очень хотела, чтобы командование на себя взяли вы, барон Пинатум. И, надеюсь, вы не откажете мне в этой просьбе.

Жозефина требовательно и тревожно смотрела на меня, и я кивнул, соглашаясь. Если уж начали дело — нужно идти до конца. Затем проговорил равнодушно:

— Я исполню просьбу её величества.

— Требование, — чуть ли не в ужасе пропищал царедворец, но я посмотрел, наконец, на разряженного хлыща, и тот тут же умолк, хотя явно собирался что-то добавить.

После мы сидели вдвоём в небольшом кабинетике с Жозефиной, пока Гордис ждал меня на улице, у дворца, и королева говорила жалобно:

— Меня с детства готовили к королевской жизни, но я даже не думала, что это настолько тяжело! Интриги, подкупы, различные течения среди царедворцев. Всех надо мирить, успокаивать, лавировать между всякими группами. Ино, я безумно устала!

— Всё будет хорошо, — произнёс я, накрыв её ладошку своей рукой, — Возьми Гордиса в советники, он поставит своих людей на ключевые посты, и анархия быстро прекратится!

— Но…- прошептала Жозефина, — Могу ли я ему верить?

— Ты можешь верить мне, — я постарался максимально мягко улыбнуться, — Я ведь не обманул тебя в главном. Не обману и теперь. Тем более, это взаимовыгодное сотрудничество. Поверь, нам твоя помощь нужна не меньше, чем тебе — наша.

Королева кивнула, погладила мою ладонь и спросила тревожно:

— Мы справимся?

— Вне сомнения, — пожал я плечами, — Всего один мятеж юного графа, которому, я слышал, только-только восемнадцать исполнилось?

— Да-да. Это сын от первого брака графа Моголо, пасынок графини Эссы, которая уже отреклась от него и не собирается покидать столицу.

— Графиня Эсса Моголо, — проговорил я, наморщив лоб, — Я был у неё на приёме!

— Может быть, — чуть сморщилась королева, — Графиня любит давать балы и приёмы. Правда, теперь ей это делать затруднительно, так как пасынок её перекрыл доступ к доходам, подняв провинцию Моголо на мятеж.

— А чего он бунтует-то? — спросил я королеву, — Вся остальная знать приняла тебя и живёт спокойно и тихо.

— Тихо — да, спокойно — нет, — Жозефина сузила глаза, — Постоянно, сволочи, плетут интриги. Просто затаились на время. И уже подыскивают фаворита, которого хотят подложить мне в постель и через него управлять государством!

Королева тихо и злорадно рассмеялась:

— Не знают, падлы, что фаворит у меня уже есть.

Я вновь улыбнулся Жозефине и сказал:

— Назначай Гордиса начальником Тайной канцелярии! Пора закручивать гайки и прекращать вольницу. А я отправлюсь на усмирение юного графа. Но вначале пообщаюсь с его мачехой. Уверен, что у них есть способ общения.

— Ино, — королева посмотрела на меня и спросила: — Ты ведь меня не бросишь?

— Никогда! — пообещал я, и даже не стал скрещивать пальцы. Потом встал, крепко поцеловал Жозефину, забрал приказ о назначении Гордиса и проговорил решительно: — Занимайся делами, а я уехал водворять спокойствие!

Уже через час я стоял возле особняка графини Эссы Моголо и просил доложить её светлости, что прибыл барон Пинатум. На удивление, Эсса не стала жеманиться, и приняла меня достаточно быстро. Правда, выглядела в этот раз графиня намного более тускло, чем на балу. Видимо, даже не посчитала нужным краситься, да и вообще стало заметно, что мятеж пасынка сильно на ней отразился. Эсса оказалась бледна и взволнована, комкала платочек в руках и тискала пальцы. Я не стал тянуть кота за все места и сразу перешёл к делу:

— Ваше сиятельство, мне поручили возглавить королевские войска, которые выдвинутся на усмирение мятежа, устроенного вашим пасынком. Но вначале я хотел пообщаться с вами, чтобы понять, не удастся ли решить дело миром.

Эсса пристально на меня посмотрела и проговорила одобрительно:

— Решение не полководца, а политика, барон! Вы умеете удивлять! Причём дважды за одно предложение. Вдруг неизвестного дворянина из другого государства ставят полководцем — само по себе уникально. А то, что этот дворянин ещё и умён — удивление второе, — графиня взяла в руку стакан с водой, выпила и произнесла: — Увы, я уверена, что решить дело миром с Раулем не получится.

— Слишком своенравен? — спросил я.

— Слишком обижен, — скривилась Эсса. И поспешила объяснить: — По завещанию почти всё наследство мужа досталось мне. Раулю — лишь пара деревень в провинции. Но влияние его там было велико. Местные дворяне постоянно с ним находились. Одни воспитывали юного отпрыска и надеялись через него усилить своё влияние. Вторые — воспитывались вместе с графом. Ох, мне ли вам объяснять, барон?

Эсса дождалась моего кивка, подумала немного и добавила:

— И не все дворяне были согласны с тем, как мой покойный супруг распорядился наследством. Думаю, они и подговорили Рауля на мятеж. Но, бунтовать против мачехи — слишком низко, по их мнению. К тому же, идти против воли покойного графа, вроде как. Вот и решили поднять бунт против королевы.

— Против короны, — уточнил я, — Не важно, кто на троне — молодой граф поднял мятеж против короны и против своей страны.

— Ну, так накажите его за это! — сверкнула глазами графиня, — И верните мне земли. Уж слишком дорого они мне достались, чтобы этот недоросль…