Солнце только-только осветило горизонт, а армия молодого графа Моголо уже выстроилась в поле, напротив наших позиций. И я вспомнил, как две недели назад Змей презрительно кривился, оглядывая ряды королевской гвардии. И говорил мне еле слышно, не слезая с седла:

— Милорд, как с этим сбродом можно выиграть войну?

Два корпуса королевских войск действительно выглядели не самым лучшим образом. Даже щиты оказались разномастными, не говоря об одежде, оружии и защите. У одних шлемы оказались полукруглыми, у вторых — островерхими. Третьи и вовсе щеголяли в чём-то ведрообразном. Да и строй воинов королевского войска больше напоминал не натянутую тетиву, как в уставе написано, а след от бычьей струи, когда тот на ходу испражнялся, виляя ляжками. Два командира корпусов — графы Эшли Котон и Эреми Леп взволнованно сидели в сёдлах. Котон, как чуть более старший, проговорил, извиняясь:

— После смерти его величества буквально в течение месяца многие ветераны ушли из армии. Часть боеспособных подразделений на границах, и сразу их отвести в столицу, не оголив рубежи — невозможно, — граф говорил о том, что я и так хорошо знал, но я не перебивал его, бесстрастно кивая. И Эшли продолжил: — Потому эти два корпуса пришлось собирать из всякого…

— Сброда? — спросил Уильям. Лицо графа дёрнулось, но он сдержался и ответил тихо:

— Не совсем, сэр. Скорее, из необученных. И нам не хватило времени, чтобы хоть чуть научить их.

— Значит, будут учиться в бою, — холодно ответил я графу и чуть растянул губы в улыбке: — Сколько всего у нас людей?

— По полторы тысячи человек в каждом корпусе, милорд, — теперь ответил Леп, и видно было, как тяжело даётся графу обращение «милорд» к простому, как он считал, барону, непонятно, какого чёрта поставленного старшим над двумя графами.

— Итого, три тысячи, — холодно резюмировал я, — Против полутора тысяч графа Моголо.

— Да, — тут же ответил Котон, — Но у графа настоящие бойцы. И из полутора тысяч — пятьсот кавалеристов. Которые не чета нашим.

— А что с нашими? — спросил я, посматривая на левый фланг, где выстроились всадники.

— Простолюдины, сэр, недавно посаженные на лошадей! — презрительно скривился Эшли Котон, — А у Моголо — все дворяне, приученные с детства к верховой езде и верховому бою! Плюс, дворяне в тяжёлой броне, а наши — в легковесных доспехах. Поверьте, в сшибке я бы не поставил на нашу конницу и ломанного гроша!

— Вот как, — я задумчиво посмотрел на графа: — А не подскажете, граф, в чём преимущество лёгкой конницы над тяжёлой?

Эшли пожевал губами и недоумённо пожал плечами:

— Какое же может быть преимущество у всадника в лёгких доспехах против бронированного рыцаря, сэр?

Я повернулся к командиру второго корпуса и спросил:

— Вы тоже не знаете?

— Маневренность, скорость, выносливость, милорд, — Эреми Леп ответил чётко, будто учителю на уроке, и я кивнул головой. А потом проговорил:

— Из этого и будем исходить!

И вот — мы встретились с войском мятежного дворянина. И пасынок Эссы даже отказался от переговоров. То ли был уверен в своей победе, то ли слишком зол на то, что остался без наследства. Впрочем, переживания и мотивы восемнадцатилетнего мятежника меня интересовали мало. Мятеж нужно было гасить максимально быстро, иначе может вспыхнуть всё королевство. А это не пойдёт на пользу никому. Особенно в условиях готовящейся войны с Прядью.

Я подозвал командующих корпусами и произнёс бесстрастно:

— Господа, план на бой мы уже не раз обговаривали, прошу его придерживаться.

— Да, милорд, — уже намного любезнее и уважительнее проговорили оба графа. Успели понять, почему меня назначили главнокомандующим. А потом ещё и узнали, кто я такой.

Я кивнул, отпуская командиров и повернулся к Змею и Акумо:

— Проконтролируйте!

Оба моих помощника молча кивнули и разъехались в стороны — Змей к Эреми Лепу, а Акумо — к графу Эшли Котону. Две молчаливые фигуры за спинами графов позволят тем более внимательно относиться к полученным ранее указаниям.

Армия графа Моголо двинулась вперёд, и, как мы и ожидали, первыми в бой молодой Рауль послал тяжеловооружённых рыцарей. Расчёт мятежника и его помощников был прост: сокрушить наш центр, а после завершить разгром с помощью графской пехоты и ленных вассалов, примкнувших к восстанию. Я бесстрастно смотрел, как рыцари набирают разгон, пуская коней рысью. И тут произошёл первый сюрприз — конница наткнулась на наши ловушки, сделанные накануне. Королевские солдаты под покровом ночи выкопали траншеи, накрыв их дёрном и ветками, а снизу утыкав кольями. И когда первые ряды рыцарей попали в траншеи, над полем раздался грохот и стон. Закованные в броню рыцари, падая с обезумевших лошадей, всем своим весом обрушивались на землю. Многие — на колья, которые на такой скорости пробивали даже тяжёлый доспех. Буквально за несколько минут Моголо лишился четверти всей своей тяжёлой кавалерии, и тут, в не успевших опомниться дворян, полетели стрелы лучников. И пусть на таком расстоянии стрелы мало что могли сделать с кавалеристами, они дополнили сумятицу, и рыцари, развернув коней, помчали обратно, стаптывая свою же пехоту, бегущую за кавалерией.

В это время, следуя разработанному плану, двинулся вперёд наш левый фланг. Лёгкая кавалерия, набирая скорость, помчала на кнехтов, ощетинившихся копьями. Лучники мятежника успели сделать несколько залпов, что не сбило настроя королевских всадников, и те, прорвав жидкий строй пехотинцев, с остервенением начали рубить лучников, посылающих им навстречу смерть. Рубили яростно, рьяно, расплачиваясь за те минуты страха, когда беззащитные скакали под градом стрел. Моголо, пытаясь спасти ситуацию, развернул рыцарей на левый фланг, и, судя по всему, сам возглавил атаку тяжеловооружённых всадников. Но королевская конница под командованием Эреми Лепа, не вступая в схватку, просто откатилась назад, как незадолго до этого сделали мятежные рыцари. И Рауль, окрылённый этим «успехом», направил свою бронированную конницу вдогонку отступающим.

А дальше, как я и предполагал, лошади противника выдохлись, и уже не скакали, а перешли на шаг, с трудом неся собственные доспехи и закованных в броню рыцарей. И тут в действие вступили арбалетчики. Они вначале расступились, пропуская в широкие коридоры лёгкую конницу, а затем вновь сомкнулись, подняв оружие. И их залпы в уже еле плетущихся рыцарей, стали страшными в своей убийственной эффективности. Тяжёлые арбалетные болты прошивали доспехи дворян, вышибая их из сёдел, а уставшие кони не могли вновь взять разбег, чтобы смять страшных противников. А правый фланг мятежников, по моим сведениям, возглавляемый дедом Моголо, уже понял, что к чему. И вместо того, чтобы выступить против нас, просто развернулся и бросился в бегство. А наш правый фланг под командованием Эшли Котона уже сминал центр мятежников, круша кнехтов, изрядно потрёпанных своей же конницей. Битва шла точно по моему плану.

Через два часа, когда армия бунтарей была полностью разбита, и лишь треть сумела скрыться, ко мне подъехал Акумо и виновато произнёс:

— Сэр, юный граф сумел сбежать с остатками войск!