За 200 с небольшим евро, если хорошо поискать и не бояться онлайн-аукционов, увлеченный философией и виски читатель имеет все шансы заполучить одну из 1200 бутылок выпуска №13 «Дэвид Юм» — виски, дистиллированного в 1987 г. на вискикурне Glenfarclas и разлитого в бутылки в 2008 г. Вот его дегустационные заметки:
Аромат: на стенках бокала остается сочетание темной карамели и светлого янтаря. В дегустационном бокале нас ожидают маслянистые прожилки, сопровождаемые ароматом апельсина и мандарина с нотами изюма и лесных ягод. Будоражат обоняние интенсивные мотивы карамелизированного сахара, свежей мяты и печеных яблок. В напитке ощущаются сладкие фруктовые тона: персик, абрикос, молочный шоколад, свежая мята и базилик. Также присутствуют робко исчезающие оттенки сладкого табака. Нос наполняет аромат виноградного персика, сладкого изюма и сочных мандаринов.
Вкус: первый глоток растекается по нёбу сладко-фруктовыми тонами. Появляются ноты древесины, сливочной карамели и жидкого сахара, которые сливаются воедино, легонько щекоча язык перчинкой. Проступают оттенки лесных ягод, шоколада, пряного дерева. Абрикосы и персики уступают место мандаринам, дополненным штрихами сока помело, которые нежно обжигают язык и стимулируют слюнные железы перед появлением фундука и карамели.
Послевкусие: карамель и шоколад нежно покоятся на нёбе, а приятное покалывание ласкает язык. Мята растворяется и уступает место сладким фруктовым ноткам. Вновь ощущаются помело, сандал и легкие оттенки табака. Им на смену приходит долгий ореховый привкус.
Все это больше, чем описание спиртного напитка, — скорее нечто среднее между рецептом десерта и эротическим романом. Несомненно, сам философ насладился бы им от первой до последней капли и хранил бы несколько бутылок в личном погребке, не разделяй их два столетия, прошедшие с его смерти до дистилляции этого виски. И уж точно подал бы его на одной из своих легендарных вечеринок, куда захаживали, среди прочих, экономист Адам Смит и историк Уильям Робертсон.
Последний организованный им ужин состоялся 4 июля 1776 г. в честь (хотя он еще об этом не знал) Дня независимости США, в защиту которой Юм открыто выступал, потеряв из-за этого многих друзей. Они же потеряли гораздо больше, поскольку, по слухам, ужины Юма были потрясающими, а философ лично готовил для гостей и выбирал вина из собственного погреба.
Ну хоть табличку с его именем установили…
В 2014 г. в центре Эдинбурга, на улице, где когда-то стоял дом Дэвида Юма, снесли офисное здание. В течение нескольких недель всех не покидала надежда, что под фундаментом обнаружатся остатки знаменитого винного погреба философа, а возможно — кто его знает, — и чудом уцелевшая бутылка. Надежды обратились в прах: теперь на этом месте возвышается торговый центр с офисными помещениями.
Однако Юм, будучи убежденным в том, что по природе своей мы все равны, стремится найти объяснение принципа работы человеческого вкуса и установить его общее правило. Вкусы, бесспорно, разнообразны, но не вызывает никаких сомнений и тот факт, что утверждение, будто дешевое вино из тетрапака обладает теми же изяществом и великолепием, что и бутылка Domaine de la Vieille Julienne Châteauneuf-du-Pape Les Trois Sources 2016 г., так же смешно и абсурдно, как и заявление, что лужа по величине равна океану. В эстетике, как и во всех прикладных науках, основой мышления является опыт, из которого в данном случае следует: красиво то, что, по всеобщему мнению, доставляет удовольствие во всех странах и во все времена благодаря общности определенных чувств у всех человеческих существ. «Тот же Гомер, который услаждал две тысячи лет назад Афины и Рим, все еще вызывает восхищение в Париже и Лондоне» и «никакие изменения климата, системы правления, религии и языка не в силах были затмить его славы» [100]. То же самое можно утверждать и о ломтиках хамона из Уэльвы ручной нарезки на только что поджаренной мольете из Антекеры [101] или о татаки из тунца, выловленного у побережья Барбате с помощью традиционной техники альмадраба [102].
Словом, по мнению нашего гастрономического философа, похоже, что, несмотря на большое разнообразие вкусов, существуют определенные общие принципы одобрения и порицания, которые можно обнаружить, если тщательно проанализировать наш способ мышления. Проводя свой анализ вкусов, Юм выясняет, что сами объекты обладают определенными качествами, по природе своей способными вызывать в нас определенные чувства, составляющие основу красивого, сладкого или горького. В доказательство наш философ принимается пересказывать — в своеобразной и весьма далекой от оригинала манере — виноградарско-винодельческий отрывок из «Дон Кихота».
У меня есть основания считать себя знатоком вина, говорит Санчо оруженосцу с огромным носом. Свойство это передается в нашей семье по наследству. Двое моих родственников были однажды вызваны для дегустации вина, находящегося в большой бочке. Предполагалось, что вино прекрасно, ибо оно было старым и из хорошего винограда. Один из них отведал его, оценил и после обстоятельного размышления объявил, что вино было бы хорошим, если бы не слабый привкус кожи, который он в нем почувствовал. Другой, дегустируя таким же образом, также высказал положительное суждение о вине, но отметил в нем заметный привкус железа. Вы не можете себе представить, как потешались над их суждениями. Но кто смеялся последним? Когда бочка с вином опустела, на дне ее нашли старый ключ с привязанным к нему кожаным ремешком [103], [104].
Так почему же родственники Санчо обладали утонченным вкусом? Потому что их органы чувств были настолько утончены и натренированы, что ничего от них не ускользало. Почему же их вкус был изысканнее вкуса тех, кто над ними насмехался? Потому что их органы чувств были настолько утончены и натренированы, что воспринимали каждый отдельный ингредиент из их совокупности. И поэтому их эстетический вкус предпочтительнее вкуса остальных людей. Совершенство вкуса заключается в способности с точностью воспринимать мельчайшие объекты и не упускать ничего из виду. «Тонкость нашего [физического] вкуса, — полагает Юм, — проверяется не острыми ощущениями, но тем, ощущаем ли мы в смеси дробных частиц каждую частицу, несмотря на ее малые размеры и на то, что она находится в смешении с другими частицами» [105]. И все же сверхъестественным можно назвать не то чувство вкуса, которое способно определить, что гамбургер напичкан химическим кетчупом, а могущее уловить цитрусовые нотки, привносимые зернышком сычуаньского перца в маринованного дикого аляскинского лосося.
К сожалению, не у всех нас с рождения такой же утонченный вкус, как у родственников Санчо, но, как утверждает наш философ, способность эту можно (и нужно) развивать, поскольку тонкий вкус к красоте и остроумию — «источник всех самых утонченных и невинных наслаждений, которые доступны человеческой природе» [106]. Следовательно, давно пришло время нам поупражняться в развитии и совершенствовании этой способности, как поступают другие со спортивным или музыкальным мастерством. Поначалу все нам будет казаться на слух, на вкус и на запах одинаковым; вкус наш — самое большее — сможет уловить лишь общую красоту всего. Но по мере накопления опыта нам удастся отточить свой вкус и научиться различать каждую из мельчайших особенностей объекта и степень ее выраженности. «Человек, которому никогда не приходилось сравнивать различные виды прекрасного, в сущности совершенно не компетентен высказать какое-нибудь мнение относительно того или иного представленного ему объекта» [107]. По этой же причине авторы этих строк всячески стараются изо дня в день упражняться в дегустации изысканных блюд, восхитительных сладостей и величественных вин: чтобы не быть обвиненными в бездействии.
Так каковы же причины наших эстетических разногласий? Почему одни, например, отдают предпочтение молодым винам, а другие — выдержанным? Юм выделяет два источника противоречий: различие в склонностях людей и особые нравы и мнения конкретного века и конкретной страны. Мы выбираем себе любимое вино так же, как выбираем друга, исходя из склонности и расположения. Такие предпочтения, по словам Юма, «неизбежны и не приносят вреда, и они никогда не должны быть предметом спора, ибо нет такой нормы, исходя из которой о них можно было бы судить» [108], что доказывает нам диалог Красса со своим слугой Антонием в фильме «Спартак» (англ. Spartacus, реж. Стэнли Кубрик, 1960): «Есть устриц — морально, а улиток — аморально?.. — Это дело вкуса. А вкус не то же самое, что аппетит. И, разумеется, не вопрос морали». И да не случится с нами того, что произошло с двумя соседями из небольшого русского села, у которых обсуждение достоинств философии Иммануила Канта закончилось перестрелкой.
103. Юм Д. Сочинения в 2 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — С. 629.
102. Альмадраба (в пер. с араб. «место, где борются») — способ ловли тунца в виде противостояния человека и рыбы сродни корриде.
101. Мольете из Антекеры (mollete de Antequera) — ставшая частью традиционного андалузского завтрака булочка из города Антекера с защищенным географическим указанием (PGI) Европейского союза.
100. Юм Д. Сочинения в 2 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — С. 627.
108. Там же. С. 639.
107. Юм Д. Сочинения в 2 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — С. 632.
106. Там же.
105. Юм Д. Сочинения в 2 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — С. 631.
104. Дословная цитата Юма; оригинальный отрывок из «Дон Кихота» — честь по заслугам — относится к главе XIII второй части и звучит следующим образом: «— Ну, насчет вин, — ответил Санчо, — можете быть уверены, что я их мигом распознаю. Представьте себе, сеньор оруженосец, у меня такая огромная прирожденная способность узнавать вина, что стоит мне только понюхать вино, и я сейчас же вам скажу, из какой оно области, какого оно сорта, какой у него вкус и выдержанность, какие перемены могут с ним произойти, одним словом, все подробности, до него касающиеся! Да этому и не следует удивляться, ибо у меня в роду со стороны отца было два таких замечательных знатока, каких уже много, много лет не бывало в Ламанче; а в доказательство расскажу вам то, что с ними однажды случилось. Как-то раз дали им на пробу вина из одной бочки и попросили сказать свое мнение относительно его состояния, качества, достоинств и недостатков. Первый попробовал вино кончиком языка, а другой только поднес к носу. Первый сказал, что оно отдает железом, а второй сказал, что скорее оно пахнет кожей. Хозяин вина заявил, что бочка — чистая, что вино еще не было разлито и что ему не с чего пахнуть ни железом, ни кожей. А два знаменитых знатока тем не менее упорно стояли на своем. Прошло время, вино было продано, и когда опорожнили бочку, то на дне ее нашли маленький ключик на кожаном ремешке. Теперь вы понимаете, ваша милость, что человек такой породы, как я, может кое-что смыслить в подобных вещах». — Прим. авт. (Мигель де Сервантес. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. в 2 т. Т. 2. — М.: Наука, 2003. — С. 79.)