Пётр Ильич, несмотря на призрачную сущность, был весь какой-то всклокоченный. Волосы торчали в разные стороны, редкая бородёнка росла вразнобой — то клочком под подбородком, то вилась жидкими завитками по щекам. Глаза навыкате из-под кустистых, похожих на мохнатых гусениц бровей зыркали остро и подозрительно. С похожим настроением — недоверчиво, изучающе вглядывались в объектив фотоаппарата крестьяне на старинных фотографиях. С вопросом, а не вылетит ли вместо обещанной птички рогатый.

Домовушка сделала ещё один резкий выпад веником, призрак отступил вглубь комнаты.

— Хватит! — взревела ведьма и грохнула по полу костылём. Ответом ей стало ритмичное постукивание по батарее снизу.

Под цоканье копыт в коридор выглянул заинтересованный Фёдор.

— Я с ними с ума сойду. Арбузов с утра звонил, говорит, что за ночь на этот адрес три вызова поступило. Они еле патрульных упросил дверь не ломать. Ладно, заходи, коль пришёл — она попятилась, пропустив студента в квартиру.

Антон с интересом глянул через её плечо в комнату. Диван был задвинут в дальний угол, по подушке тянулось кровавое пятно. Весь пол усеян осколками, посередине из разбитого горшка вывалилось алоэ, полоска комочков земли уходила к окну.

Светлана обернулась и кивнула на учинённый разгром.

— Фросюшка дом от нечистой силы защищает как может.

Фёдор хрюкнул.

Наблюдая за тем, как домовушка обходит призрака сбоку, явно готовясь к очередной атаке, Антон спросил

— А чего он у вас вообще в квартире делает? Вроде — кивнув на обои в весёленькую зелёную полоску — не графский замок с тысячелетней историей?

Фрося огрела Петра Ильича по спине. Веник прошёл насквозь, зацепив стоявший на низкой тумбочке пузырёк. До Антона донёсся звук разбитого стекла, мощный аромат гибискуса и ванили заполонил комнату.

Фёдор поморщился.

— Да чтоб вас лихоманка спёрла — скривилась Светлана — духи мои любимые. Восемь тысяч за флакон.

— Так почему это потустороннее ристалище у вас происходит? — вновь поинтересовался он.

Женщина тяжело вздохнула пробормотав

— Тут какая оказия вышла. Петра Ильича турнули с родного погоста. Мы надеемся, что, разумеется, временно. А пока за оградку ему нельзя, он вот тут — она неопределённо махнула свободной рукой.

— А вы здесь при чём? Он чего, на другое кладбище не мог перебраться? — удивлённо вскинул брови парень.

— Привязан к любимой клумбе. Видишь ли, духи умерших — те ещё домоседы. Один раз закопали и всё, обретаешься на постоянное место жительство. А если уж с обществом повезёт…

Из комнаты донеслась какая-то возня.

— Свет, к вам — то он как попал? Не припомню, чтоб на подъезде значилось про приют для беспризорных душ?

— В некотором роде отдаю обязательства — как можно более беззаботно попыталась произнести ведьма.

Фёдор хрюкнул.

— Короче, по ряду причин я ему должна. Он вроде как из-за меня упокоился! — выдохнула она.

Антон пристальнее вгляделся в её лицо.

— Светлан, я извиняюсь, но ему — он кивнул в сторону стены, за которой скрывалось приведение — по виду лет сто пятьдесят… А вам тогда?

— Савушкин!

Студент поднял руки в примирительном жесте.

— Пётр Ильич прекрасный, душевнейший человек. Точнее, дух. Ну не суть, но есть у него один существенный недостаток.

— Какой же? — ехидно спросил Антон, скрестив руки на груди.

Ведьма вздохнула и глазами показала в сторону комнаты.

— Он не невидимый. За это его с родного погоста и прогнали — он там всех родственников покойных перепугал. Последний раз чью-то родственницу из мэрии едва до инфаркта не довёл, вот его смертник за ограду и отправил.

— Кто? — не понял Савушкин.

— Смертник. Погостная администрация. Там у них за порядком следит. Короче, Антон, выручай. Если я ещё пару ночей не посплю — я сама на это кладбище перееду.

Савушкину подметил, каким энергичным кивком минипиг отозвался при фразе о кладбище. Правда, что ль дела настолько плохи.

— Фросюшке гоняться за ним я запретить не могу. Дом охранять — это ж её прямая обязанность. Но и Петра Ильича с ней на одним квадратных метрах держать не получится –запричитала ведьма.

— А от меня вы чего хотите? –настороженно произнёс он.

Ведьма посмотрела на него долгим грустным взглядом. Кажется, ещё секунда и хрустальная слеза скатится по щеке…

— Пусть он у тебя чуток покантуется.

— Только призраков в съёмной квартире мне не хватало — запротестовал студент, делая шаг назад.

Света же, наоборот, подалась к нему, не меняя слезливое выражение лица.

— Антон, ну это же ненадолго. Сейчас вопрос с погостом быстро решится, и Пётр Ильич вернётся к себе.

Ведьма заискивающе улыбнулась. Савушкин достал из кармана джинсов телефон, заглянул в календарь.

— Ладно, но только до приезда Динара. — пробормотал он. — а то рассказывать ему сказки о призрачном дедушке не очень охота.

Поросёнок крутанул хвостиком и скрылся себя в комнате.

— Хорошо, спасибо — тон ведьмы резко изменился, приобретя деловые нотки — а ты вообще, чего так рано?

Антон нашёл нужный пост в ленте и протянул ей телефон.

— Едем с мисс Пигги на тайную веранду. — прочитала она и перевела непонимающий взгляд на Савушкина — и что? Пусть едут.

Тот ткнул указательным пальцем на тег «мисс Пигги». Экран заполнили фотографии парков, пляжей, дорогих ресторанов и просторной гостиной с высокими потолками.

— Вот наш ключик к Лисицыной.

Светлана расплылась в улыбке и воркующим голосом произнесла

— Феденька, солнышко, иди-ка сюда.

Из-за дверного косяка показался розовый пятачок. Выходить из комнаты Фёдор не спешил.

— Да не будут тебя снова заставлять адского змея выманивать— усмехнулась ведьма. Из её комнаты донеслись звуки, будто по полу волокли что-то тяжело.

Савушкин развернул экран телефона к поросёнку.

— Ну как? Хороша?

На фотографии в шезлонге лежала свинка в жёлтой панамке.

Фёдор перевёл вопросительный взгляд с нежащегося в лучах солнца минипига на студента.

— Лариса Константиновна — фанатка свиней.Ой, прости, поросят — затараторил Антон, пролистывая на экране фото с питомцем жены генерала. — Вроде даже президент какого-то там клуба. У них там выставки, соревнования…

Фёдор хрюкнул, развернулся и вальяжно прошагал в свою комнату. Через секунду дверь, разделяющая поросёнка и коридор с грохотом закрылась.

— Ретроград — вздохнула ведьма, глядя на преграду из белого дсп.

Антон, поморщился.

— И чего теперь делать будем?

Светлана одёрнула синий со звёздами халат.

— Как что — всё идёт по плану. Ты забираешь Петра Ильича, пока они окончательно не разнесли квартиру, и выясняешь, как нам через пига подобраться к Лисицыной. А с этим — она кивнула в сторону комнаты Фёдора — я поговорю. Не отвертится. Книгу не найдём, на какие шиши он по европейским столицам летать будет.

Антон кивнул, рассудив, что её слова звучат весьма здраво.

— И последний вопрос, как мне ваше привидение к себе доставить?

Ведьма развернулась и прихрамывая, удалилась в свою комнату. Скрипнули дверцы шкафа. Антон посмотрел на время— было без пятнадцати десять утра. Через минуту Светлана вытолкнула в коридор высокого тощего мужчину. Так в советской фильмографии представляли себе секретного агента: длинный бежевый плащ и жёлтая широкополая шляпа.

— Воротник ещё подними, чтоб борода не просвечивала — посоветовала ведьму Петру Ильичу.

Тот послушно одёрнул полы плаща.

— Класс — пробормотал Антон — конспирация высочайшего уровня. С общественным транспортом точно отбой — пойду каршеринг искать.

Попутчиком Пётр Ильич на удивление оказался очень приятным. Молчаливым. Он не выказал никого недовольства относительного играющего плейлиста, всю дорогу сидел тихо, провожая грустным взглядом пролетающие мимо дома и парки.

Когда они зашли в квартиру к Савушкину, призрак встал столбом в прихожей.

— Проходи — те — поправился Антон, прикидывая, распространяются ли на загробный мир человеческие правила этике.

Пётр Ильич проплыл в комнату.

Студент оглядел свою крохотную комнатёнку — диван, стол с открытым ноутбуком, чуть рассохшийся шкаф.

— Вот — он указал привидению на стоящую в углу табуретку — можете располагаться здесь.

Пётр Ильич присел на край, положил руки на призрачные колени, все также не проронив ни звука.

Антон глянул на часы, ещё раз посмотрел на внезапного постояльца

— Ладно, мне бежать надо, вы тут будьте, как дома, я скоро вернусь

И выбежал в коридор.

Сначала Антон заехал в Следственный комитет. Дверь он открывал с некоторым волнением, а уж когда на проходной отдавал дежурному паспорт, то еле совладал с трясущимися руками. Но как оказалось, что зря. Следователя, который вёл дело Гнилько, не было на месте. Молодая практикантка, орудующая длинной иглой, не отрываясь от стола, сообщила, что на время отпуска дела Данилова передали Ермолову. А тот вроде как с утра был, но вот буквально пять минут назад вышел.

Антон расположился на стуле в полутёмном коридоре. Окно было закрыто. Из-за закрытых дверей ближайшего кабинета изредка доносились взрывы хохота.

Он достал телефон и пролистал ленту. Дочка генерала выложила новый пост с обзором своего наряда для пляжа. Но стриженые кусты и качающиеся берёзки за её спиной выдавали, что видео снято явно не в Паттайе. Савушкин поставил лайк.

Через полтора часа усатый лейтенант скривился при виде Антона. Поставил стаканчик сверху на устилавший стол ворох бумаг. Матюкнулся, убрал, на бумаге отчётливо отпечаталось кофейное пятно.

— Да чтоб тебя. Ты по какому вопросу? — всё, ещё не глядя на Савушкина, спросил он, выискивая среди завалов свободное пространство.

— Эээ… Гнилько — пробормотал студент.

Лейтенант уставился на кипу томов, что подпирала собой стену. Поморщился и попытался вытащить из середины бумажной башни худенькую папку. Башня опасно качнулась. Со второго подхода ему удалось извлечь нужный том. Он без интереса его пролистал, остановившись на листе, отмеченном салатовым стикером.

— Так, вот здесь расписаться забыли — лейтенант указал на пустую графу с карандашной пометкой. — ручку вон из стакана возьми.

Савушкин достал из чаши синюю ручку и послушно вывел подпись в указанном месте.

— А. это, нашли, ну кто Гнилько? — пробормотал студент, отдавая бумагу полицейскому.

— Материал в работе не у меня. Все вопросы после первого августа следователю — ответил лейтенант, кивком указав, показав, что молодой человек может быть свободен.

Антон выдохнул, только когда вернул дежурному пропуск и вышел на залитый солнцем бульвар.

Навигатор показывал, что до посёлка, где обитал генерал с семейством, ехать уже не сорок минут, а полтора часа. Московские пробки не делали различий между бедными и богатыми.

Подъехав к КПП, Антон на секунду притормозил, но соваться через шлагбаум не стал. Проследил, как похожая на круизный лайнер или самолёт серебристая машина скрывается за отъезжающими воротами.

— Гостям если здесь и рады, то только по предварительной записи — пробормотал он, покручивая кондиционер.

Проехав дальше, дождался момента, когда закончится высокий забор, окружающий коттеджный поселок, и свернул на грунтовку. Запарковал машину в кустах орешника, вышел и огляделся. Чахлые деревца не могли тягаться с уходящим вверх трёхметровым забором. Студент зашагал вдоль него, высматривая место, где можно будет хотя бы подтянувшись, заглянуть на другую сторону. Увы, гладкая поверхность шансов не оставляла.

Антон отогнал комара и двинулся дальше. Минут через пять ходьбы он понял, что зашёл в настоящее болото. Кроссовки вязли в мягкой почве, правым он даже успел черпануть мутной, зеленоватой воды.

Откинув куст, Савушкин остановился.

Посреди небольшого озерца с мутной водой на камне сидела женщина. Расположившись на поваленной берёзе спиной к Антону, она поправляла выбеленные длинные кудри.

— Здрав будь, добрый молодец — проворковала сидящая

— Здравствуйте — неуверенно начала Савушкин.

Студент на всякий случай сделал шаг назад. Под ногой хрустнула ветка.

Незнакомка обернулась. Антон шмыгнул носом, сдерживая крик. На него смотрела типичная продавщица советского сельпо — брови, выщипанные в высокую тонкую дугу, густо накрашенные синими тенями глаза, кроваво-красные губы. Пару десятилетий назад женщина точно бы прослыла первой модницей краевого райцентра… Если бы, судя по виду, минимум неделю не провела под водой.

— Что, прельстила тебя красота моя? — спросила она, убирая куда-то в недра голубого халата карманное зеркальце.

Антон сглотнул и натужно улыбнулся.

— Давай же знакомиться. Я — Афина — она игриво помахала ему ручкой. И тут же с хлёстом расплющила на щеке с просвечивающими тёмными венами какую-то мошку.

— Антон я — представился Савушкин, выискивая пути к отступлению.

Вокруг невысокой, но плотной стеной росла одна осока. Впереди перед незнакомкой начинался сплошной бурелом. Оглушительно орали лягушки.

— А ты чего здесь бродишь? Никак заплутал? — Афина резко развернулась на камне, красные бусинки, украшающие её шею, звякнули.

— Мне бы туда — студент указал взглядом на высящийся справа забор. Ложащаяся от досок тень покрывала половину болота.

— Туда — пробормотала женщина мечтательно, повернув голову в направлении посёлка — ох, мне бы тоже… Там такие красивые дома, а музыка… Мужчины в дороги костюмах. Прям, как в кино.

Афина зажмурилась и стала похожей на кошку рядом с закрытой баночкой молока.

— Чего же вы тут тогда? — Антон обвёл рукой болото. В ответ Афина залилась громким хохотом.

Просмеявшись и даже прокашлявшись, женщина пару раз стукнула себя по груди, отчего бусы опять пришли в движение:

— Кто же меня туда пустит? А без приглашения мне никак нельзя…

Савушкин прищурился.

— Приглашения?

— Конечно, причём непростого кивка, заходи. А от чистого сердца. Дурной, я ж кикимора — улыбнувшись, ответила она.

Из-за забора раздался длинный автомобильный гудок. Его звук спугнул притаившихся в роще птиц.

— Афина — кикимора — пробормотал Савушкин, глядя на выжженные краской белёсые волосы.

Женщина согласно кивнула.

— А ты сам-то как сюда забрёл? — поправив бусы, спросила она.

— Мне в посёлок надо, но через главный вход не пропустят.

— Тю. Тоже мне проблема.

Кикимора зашлёпала босыми ногами по воде, поднимая ил со дна. С шумом раздвинула кусты и поманила за собой Савушкина.

Студент остался стоять на месте.

— Чего не идёшь? — изучающе посмотрела она на него

— А с чего вам мне просто так помогать?

Афина хищно оскалилась. По болоту пошла лёгкая рябь, но порыва ветра Антон не почувствовал.

— Молодец, правильные вопросы задаёшь… Давай тогда так. Я тебе показываю путь через стену, а ты меня впускаешь? — она протянула ему чуть вспухшую руку.

Антон посмотрел, как с чёрных, припухших пальцев с обломанными ногтями капает вода. На коже проступали тонкие тёмные прожилки, похожие на узор из корней, а под ногтями темнела въевшаяся тина.

— Не пойдёт. Да и как я вас туда запущу, я там не хозяин, а сам гость. Может, договоримся, что вы мне короткую дорогу покажете, а я, если найду того, кто согласится вас пустить, скажу, где вас найти можно? — он посмотрел, как кикимора задумчиво чешет подбородок.

Через мгновение она энергично кивнула, принимая условия.

— Только давай кого-нибудь симпатичного — губы в красной помаде растянулись в улыбке, обнажив ряд на удивление ровных белых зубов.

Антон поднял большой палец вверх, жать мокрую потемневшую руку совсем не хотелось. Кикимора зашлёпала по воде, скрывшись в кустах. Савушкин, стараясь удержать баланс, заскакал с кочки на кочку. Под ногами хлюпало, корни цеплялись за шнурки кроссовок, угрожая утянуть его в темнеющую воду. Один раз он едва не рухнул, когда нога соскользнула с мокрой поверхности, но в последний момент успел схватиться за тонкий ствол молодой ивы.

— Здесь вот у строителей цемента не хватило. Или терпения. — хихикнула она, указывая пальцем в прогал, еле видимый за раскидистым папоротником.

Студент кивков поблагодарил нечисть и согнувшись пролез через дырку в заборе.