Я вышел обратно на ступеньки. Очередь уже прошла внутрь, вышибала прислонился к двери. Я присоединился к нему, закурил и показал ему ещё одну двадцатку.

- Я ищу одного парня, - сказал я. - Крепкого, хорошо говорящего, с татуировкой вот здесь... - я показал на внутреннюю сторону запястья.

- С жёлтой загогулиной? Да, знаю такого.

Я помахал двадцаткой у его лица.

- И? Сегодня?

Он кивнул и забрал купюру.

- В последний раз я видел его, когда он говорил, что ведёт девушку наверх, посмотреть на вид со шпиля. Я иногда пускаю их туда.

Если они сунут купюру.

Мне не нужно было говорить это; мы оба знали правила.

- Прямо через задний ход, дверь слева приведёт вас к лестнице. Будьте осторожны. Там темно, холодно и скользко.

Он был прав по всем трём пунктам.

Я легко нашёл дверь, прямо там, где он сказал, затем пришлось ощупью пройти три ступеньки в темноте, пока я не увидел проблеск света сверху - достаточно, чтобы показать дорогу. После пары лестничных пролётов из узких каменных ступеней звуки вечеринки затихли, хотя я всё ещё чувствовал вибрацию в подошвах, передающуюся через камень прямо в кости; мне стоило больших усилий не подниматься в такт музыке.

Свет сверху становился ярче; сначала я подумал, что это кружащиеся прожекторы над шпилем, но этот свет был внутренним, лился из камеры, которая находилась всего в одном лестничном пролёте надо мной.

Кто-то говорил. Я не хотел врываться без предупреждения, если у парня там девушка, поэтому поднялся достаточно близко, чтобы слышать, но достаточно далеко, чтобы меня не увидели.

Зря я беспокоился.

Юноша - я предположил, что это и есть мой объект Пендертон - произнёс несколько слов, которые я не смог разобрать. То, что ответило, не было девушкой. Это было стрекотание.

Много стрекотания; как миллион насекомых разом, все злые.

Голос юноши в ответ стал злым, теперь он кричал, в крике было больше чем намёк на страх.

- Нет! - закричал он, и я услышал возню и ещё один крик парня - на этот раз от боли. Это был мой сигнал спасать любую возможность получить свои пять тысяч. Я шагнул в комнату.

Парень боролся - сначала я подумал, танцевал - с коренастой, невысокой фигурой в длинном кожаном пальто до пола и широкополой шляпе, надвинутой на лицо. Мерцающие огни, которые я заметил на лестнице, исходили от шара высоко на потолке, который, казалось, висел безо всяких видимых креплений. Но у меня не было времени обращать на это внимание; коренастая фигура, похоже, пыталась утащить парня - и мои пять тысяч - прочь.

- Я не пойду, - крикнул парень.

Я снова услышал стрекотание. Тощий Стиви действительно описал его почти идеально... и это был не звук, который могло издать человеческое горло. Я попытался убрать дрожь из голоса, когда заговорил.

- Ты слышал парня, - сказал я. - Он остаётся здесь. И тебе лучше убираться, если не хочешь проблем.

Коренастый тип повернулся ко мне. Его лицо было в глубокой тени под полями шляпы, и я не мог разглядеть глаз, но снова возникло ощущение, что я смотрю на что-то нечеловеческое.

Я шагнул вперёд, достаточно близко, чтобы схватить парня, если понадобится.

- Нет нужды во всём этом, - сказал я, стараясь сохранять спокойствие, даже когда нанёс удар ногой в пах нападавшего. Я не встретил плоти; я не встретил ничего, чего ожидал. Под пальто всё было мягким, студенистым, и мой удар принёс с собой кислый, приторный запах, от которого меня чуть не вырвало предыдущим пивом. Однако эффект был достигнут - он отпустил парня и отступил через комнату от нас.

Я воспользовался преимуществом, снова шагнул для ещё одного удара и уже собирался нанести его, если бы светящийся шар над нами не погас, погрузив нас во тьму. Я услышал хлопанье, сопровождаемое стрекотанием, а затем - звук больших крыльев, который больше всего напомнил мне старуху, кормившую птиц утром. Один из прожекторов снаружи прошёлся по месту, где мы стояли, и я увидел испуганное лицо Энди Пендертона.

Он стоял на другом конце комнаты от меня, а у его ног на полу лежало кожанное пальто и широкополая шляпа.

Парень всё ещё дрожал, когда я предложил ему сигарету внизу, на тихом кладбище у церкви. Он всё смотрел на шпиль, словно ожидал новой атаки. Только после того, как он принял сигарету, он взглянул на меня.

- Какого хрена ты такой?

- Я тот хрен, который только что спас тебе жизнь, но не спеши благодарить меня все сразу.

- Нет, я серьёзно. Что ты делал там наверху?

- Я собирался задать тебе тот же вопрос.

Он рассмеялся.

- Мы могли бы танцевать этот танец ещё долго, знаешь? Я догадываюсь по костюму, что ты здесь не ради вечеринки. Ты от него, да? Старик тебя послал.

- Ага. Он беспокоится о тебе.

- Ещё бы. Он беспокоится о том, что случится завтра ночью, если меня там не будет, вот и всё.

- А что случится?

В глазах Пендертона появилось выражение, которое я знал слишком хорошо - он собирался бежать. Я положил руку ему на плечо.

- Слушай, сынок, я здесь, чтобы помочь.

- Не если ты работаешь на моего отца. Сколько он тебе платит?

- Пять тысяч.

Он рассмеялся.

- И всё? Я дам тебе десять, если ты отпустишь меня прямо сейчас.

- Я не могу. Но я могу отвести тебя в безопасное место и могу выслушать уговоры. Думаю, у тебя есть история, и я должен её услышать. Договорились?

Мы пожали друг другу руки, выкурили ещё по сигарете, и я отвёз его в самое безопасное место, которое знал.

Он чуть не испугался и не убежал, когда такси высадило нас у "Тва-Дагз".

- Ты что, с ума сошёл? - сказал он. - Это слишком близко к дому. Моя квартира вон там на холме.

- Знаю, - ответил я, подталкивая его к двери. - У этого места два преимущества: никто не подумает, что ты такой дурак, и, как я уже сказал, это самое безопасное место в городе. Поверь мне.

Джордж был на своём обычном месте за стойкой и поднял бровь, увидев, что я привёл парня.

- Проблемы?

- Немного, - ответил я.

- Проблемы с полицией?

- Насколько я знаю, нет. Это проблемы необычного рода.

Джордж знал меня достаточно хорошо, чтобы не выяснять отношения прилюдно.

- Тебе нужна задняя комната или подвал?

Я понял, что он имеет в виду: задняя комната для вежливых разговоров, тогда как подвал - это место, где вопросы задают более настойчиво, вдали от ушей, которые могли бы услышать крики.

- Заднюю, - сказал я. - И лучше принеси парню пинту эля. Ему нужно рассказать историю, и ему понадобится смазка.

- Я принесу всем по одной, за счёт заведения, - сказал Джордж.

Задняя комната "Тва-Дагз" не больше десяти футов в квадрате, с облупившимися обоями, тремя потёртыми креслами, журнальным столиком и древним двухсекционным электрообогревателем, но не это делало её самым безопасным местом в городе - репутация Джорджа заботилась об этом.

Джордж был владельцем бара, но также поставщиком услуг для некоторых самых богатых и влиятельных людей в стране. Все - от полиции до политиков, от репортёров до спортсменов - входили в его сферу, и у него были пальцы во многих пирогах. Всё это означало, что остальные представители криминального мира города знали, что лучше не переступать ему дорогу, и Джорджа оставляли в покое, позволяя ему строить свою растущую империю. Мы были здесь в большей безопасности, чем в камерах под полицейским участком Мэрихилла.

Пендертон был всё ещё настороже, но успокоился после того, как выпил первое пиво, и мы все закурили.

- Ты мне не поверишь, - сказал он, когда я снова попросил его рассказать. Джордж ответил за меня.

- Парень, если только ты не очередной грёбаный оборотень, я готов поспорить, что твоя история даже не будет самой странной из тех, что Дерек приносил в этот бар.

Глаза парня расширились, но у меня не было времени вдаваться в свои старые истории - за одну ночь их слишком много, чтобы рассказать.

- Твой старик дал мне понять, что здесь замешан временной фактор? - спросил я, пытаясь разговорить его.

- Да. Собрание завтра вечером. Но чтобы объяснить, почему это важно, мне придётся вернуться на год или два назад, к тому моменту, когда всё началось.

Он говорил, а мы слушали за пивом и сигаретами.

- Я ещё учился в школе, когда отец начал немного странеть. Это было вскоре после того, как он построил обсерваторию в саду; он проводил там большую часть ночей - либо наблюдал за небом, либо корпел над старыми звёздными картами. Однажды я мельком увидел их; древние пыльные вещи, нарисованные на пергаменте, выцветшие и потёртые. Но когда я спросил отца, какое они имеют отношение к современной астрономии, он не ответил, а лишь с ещё большей сосредоточенностью изучал карты.

- Группы людей приходили и уходили в любое время, хорошо одетые мужчины на дорогих машинах, которые никогда не улыбались. Я редко видел отца вообще - к тому времени мне уже было запрещено входить в обсерваторию. Я мог только смотреть из окна своей спальни по ночам и гадать о причинах танцующих огней или источнике резкого далёкого пения на языке, который я не мог понять.

- Однажды прошлым летом, как раз перед тем, как я переехал сюда в университет, он сделал мне весьма странное предложение: он сказал, что полностью оплатит моё обучение и все расходы, если я сделаю татуировку по его указанию. Я, конечно, подумал, что он сошёл с ума, но ты знаешь, насколько здесь можно остро нуждаться в деньгах, поэтому я пошёл в ту маленькую тату-студию на Ренфилд-стрит, и старик сидел рядом со мной, пока мне делали это.

Он закатал рукав, и я увидел, что это действительно точная копия той, что показывал мне его отец: жёлтая загогулина в круге.

- Это что-то означает? - спросил Джордж.

Парень мрачно улыбнулся и принял от меня ещё одну сигарету.

- Я скоро до этого доберусь. Но, можно сказать, это в центре всего этого.

Закурив, он продолжил свой рассказ.

- Какое-то время я был слишком занят своей жизнью, чтобы беспокоиться о его, но когда я поехал домой на Рождество, я увидел в нём перемены, и не в лучшую сторону. Он практически жил в обсерватории, спал днём и проводил все ночи у телескопа. Я быстро понял, что он наблюдает только одну область неба, но не мог понять зачем, пока он сам не сказал мне.

- "Оно будет ближе всего в конце весны, - сказал он. - Тогда они придут снова, и мы должны быть готовы встретить их. Им есть чему нас научить, если мы позволим им взять нас с собой".

- Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имел в виду. Это долгая история, и я не буду вдаваться в подробности, но суть в том, что мой отец - член секты НЛО. Они верят, что инопланетяне с Плутона - они называют его Юггот - приходят сюда, чтобы забрать лучших и умнейших; спасти их от грядущих катастроф, если вы верите в такую чушь. Мой отец, безусловно, верит - они все верят, все эти люди с такой же татуировкой. Видите ли, это изображение дома пришельцев, и это как приглашение для них забрать нас. Мой отец верит, что они придут завтра. Он организовал вечеринку и какой-то ритуальный приём для них в доме в Баллохе. Это причина, по которой он послал вас за мной; он собирается уйти с ними... и он хочет, чтобы я пошёл с ним.

Джордж рассмеялся и легонько ударил меня по плечу.

- Самые лёгкие деньги в твоей жизни, Дерек. Отведи парня домой и получи свои деньги, пока старик не одумался.

Его смех затих, когда он увидел выражение моего лица.

- Проблема в том, что это не просто чушь собачья, да? - спросил я Пендертона. - Эти вещи реальны, и я встретил одну из них сегодня, на шпиле.

Парень побледнел и кивнул.

- Меня тянуло туда, как под гипнозом. Если бы вы не пришли вовремя, меня бы уже не было с ними.

На этот раз Джордж не нашёл что сказать. Я не мог его винить.

- Вы не заставите меня вернуться к нему, - сказал парень, и вдруг показался гораздо моложе, испуганным мальчиком, а не молодым человеком. - Вы не отдадите меня им?

- Не волнуйся, парень, - сказал я. - У меня нет привычки отдавать метафорических дев в беде большим злым волкам, даже за пять тысяч.

- Это хорошо, - сказал парень и выдавил слабую улыбку, - потому что у меня всё равно нет десяти, чтобы заплатить тебе. Но что нам делать?

Джордж снова ответил за меня.

- Ты останешься здесь до завтрашнего вечера, если у тебя есть хоть капля ума. После этого посмотрим, что к чему.

Пендертон посмотрел на меня.

- Если вы скажете, что это правильно?

Я кивнул.

- Я останусь с тобой, а Джордж позаботится, чтобы нас никто не беспокоил... мы с ним уже играли в эту игру раньше. Ты здесь в безопасности. Устраивайся поудобнее; тебе придётся спать в этом кресле.

- В таком случае, можно мне ещё пару пинт и пачку сигарет?

Он был парнем по моей душе. Он любил пиво, любил курить и неплохо играл в шахматы, как мы выяснили за следующие несколько часов. Он также любил поговорить. Я узнал о матери, умершей молодой, о парне, выросшем в мире астрономии, физики и математики, который разочаровал своего отца, выбрав английскую литературу. Просто разговаривая с ним, я понял, что он волевой юноша, и он не показывал признаков того, что его сильно потрясло предыдущее происшествие - не больше, чем я ожидал. Я определённо симпатизировал ему гораздо больше, чем его отцу.

Я также узнал немного больше о так называемом "Космическом культе", но для меня это была обычная калифорнийская чушь, популярная в шестидесятых. Если кто-то был достаточно глуп, чтобы думать, что маленькие зелёные человечки унесут их в лучшее место, я был рад оставить их в их иллюзиях.

Меня беспокоило только одно: я определённо столкнулся с чем-то необычным на шпиле; я просто не был уверен, что это было.

Мы болтали, пили, закусывали закусками из-за стойки и играли в шахматы до раннего утра. Я поднял глаза, обдумывая ход, и увидел, что Пендертон задремал, сидя в кресле. Я оставил его и прошёл в бар, где Джордж убирался и мыл стаканы. В баре никого не было.