- Какого хрена только что произошло?

Снова бар "О'Хара", и еще черного эля, запиваемого виски. Джейк не проронил ни слова с тех пор, как мы покинули подвал, но по крайней мере его руки перестали дрожать, когда мы приступили ко второй пинте "Гиннесса".

- Фокусы и гребанное колдовство, - сказал он. - Вот что, блядь, произошло. Я же говорил тебе, что здесь что-то нечисто. Я же говорил.

То, что я видел - и чувствовал - там, в подвале, было немного больше, чем просто нечисто, но я знал, когда лучше промолчать.

- Мы напали на след, - сказал Джейк. - Кто-то пытался нас предупредить.

- Вообще-то, я думаю, у них получилось, - сказал я и сделал еще глоток "Гиннесса", пытаясь согреть тело, все еще хранившее слишком много памяти о танце в холодной бесконечности.

Джейк достал маленькую записную книжку - я совсем забыл о ней, но она все это время была у него в кармане.

- Вот оно, - сказал он. - Это то, что поможет нам раскрыть дело.

Я не был уверен, откуда у него такая уверенность, но я доверял его инстинктам. Он начал листать страницы.

- Может, нам просто оставить это? - сказал я. - Я кое-что видел там. Я...

- Я не хочу знать, - ответил Джейк. На этот раз в его глазах был не страх - мольба. - Что бы мы ни видели, это был просто трюк. Что еще это могло быть?

Я задавал себе этот вопрос всю дорогу домой. Я упал в постель, но сон долго не шел. Когда я наконец провалился в дремоту, мне приснились танцующие галактики, обнаженные женщины, лежащие на грубо вырезанных кругах, и мертвые глаза Джейка, смотрящие на меня сквозь слезы.

Я проснулся разбитым, а когда пришел на работу, мы попали в перестрелку проезжавшей машины, которая отняла у нас большую часть утра. Когда наконец выдалась спокойная минутка в участке, Джейк оттащил меня к кофейному автомату.

- Я показал Каспервичу записную книжку. Он говорит, это простой шифр подстановки. Он работает над ней. Через час-другой будет результат.

- И что потом? - спросил я. Я был измучен. Я не видел хорошего конца на пути, которым шел Джейк, и все время видел тот последний сон, где он лежит в гробу. Мной овладело дурное предчувствие, и больше всего мне хотелось просто раствориться в повседневной рутине и забыть о деле Митчелла. Но Джейк был моим напарником, а это многого стоило. Я решил поддержать его - по крайней мере, пока.

Он не заметил моей нерешительности.

- Я же говорил тебе - мы раскроем это дело. Мы напали на след. Я чувствую это нутром.

В моем нутре был только холод, глубокий озноб, который не мог прогнать даже кофе. Джейк что-то прошептал, когда мы вернулись к своим столам. Я не совсем расслышал и не знал, насколько важным это окажется.

- Я видел это.

- Это дневник, - сказал Каспервич, бросая записную книжку на стол Джейка и отправляя его пятьдесят баксов во внутренний карман. - Даты и места, я предполагаю, каких-то деловых встреч, так как многие имена из его контактов появляются и там. Но если это деловые встречи, время и место не сходятся - если только я не ошибся, все эти встречи происходят в тихих местах, глубокой ночью.

Джейк поднял на меня глаза и улыбнулся.

- Видишь - я же говорил, что тут нечисто.

Он повернулся к Каспервичу.

- Когда следующая запланирована?

- Через два дня - но его там не будет, правда? - сказал Каспервич.

- Не будет. Но мы будем, - ответил Джейк. На нем было боевое лицо, и он вцепился в это зубами. Что бы я ни сказал, это ничего не изменит. Все, что я мог - идти с ним и надеяться, что смогу предотвратить тот сон с гробом.

Встреча в четверг была назначена на два часа ночи в заброшенном складе в доках. Мы с Джейком приехали пораньше, около полуночи. Припарковались подальше и пошли пешком по аллеям между заброшенными офисами и фабриками. Наши отцы работали здесь, давным-давно, и в детстве мы бегали по этим же докам, тогда еще полным рабочих, шума и жизни. Теперь они были так же мертвы, как подвал под домом Митчелла, и чертовски холодны. Мы устроились на балках, оставшихся от стропил склада, и попытались устроиться поудобнее в ожидании долгой слежки.

Джейк молчал, до жути тихо, потому что я редко встречал более разговорчивого человека, но он, казалось, был доволен, сидя и наблюдая. Он не позволял обсуждать события в подвале. Я не мог винить его за это - но также не мог не гадать, не видел ли он свой собственный сон - и не смотрел ли в его версии на меня в гробу.

Мои ягодицы начали неметь от холода, проникающего сквозь балки, когда мы наконец увидели движение. Нас предупредил сначала хлопок автомобильных дверей - два, а через минуту третий. С задержкой три человека в длинных балахонах с капюшонами, которые в другой ситуации могли бы выглядеть комично, вошли на склад с западной стороны и сразу начали рисовать на полу диаграммы и круги. Конечный результат был до боли знаком - казалось, он идеально совпадал с тем, что был начерчен под мертвым телом миссис Митчелл.

Я понял, что задержал дыхание, ожидая чего-то - может, далекого пения или нового видения холодных глубин космоса. Чего я не ожидал, так это того, что один из трех фигур встанет в центр диаграммы, повернется и посмотрит прямо на наше укрытие.

- Можете спускаться, - сказал глубокий мужской голос. - Представление скоро начнется, и отсюда вам будет лучше видно.

Джейк, казалось, нисколько не удивился такому повороту, и я снова задался вопросом, что же он видел в том подвале. Я все еще размышлял, пока мы карабкались вниз по переплетению металла и балок на пол склада.

Высокий человек в балахоне был настолько вежлив, что это казалось сюрреалистичным.

- Добро пожаловать, джентльмены, - сказал он. - Мы вас ждали.

- Вы видели это заранее, да? - сказал Джейк. - Это то, что вы делаете - используете какой-то новый трюк, чтобы увидеть, что произойдет.

- О, это не трюк, уверяю вас, - сказал человек в балахоне. - И это не ново - Хранитель Врат показывает людям путь с начала времен. Вы сами скоро увидите.

- У меня нет никакого желания видеть больше, - сказал Джейк. Он вытащил пистолет и навел его прямо в грудь фигуры в балахоне. Двое других - ни один из которых не сказал ни слова - стояли на несколько шагов позади, но не проявляли никаких признаков вмешательства.

- Джейк, - прошептал я. - Мы ничего не можем здесь сделать. У нас нет доказательств.

Джейк махнул пистолетом в сторону высокого человека.

- Это он - я знаю, это он - он убил семью Митчеллов.

Высокий человек рассмеялся.

- Так вот в чем дело? Боюсь, вы все неправильно поняли. Митчелл увидел, что нужно было сделать, на нашей последней встрече. Его жена должна была умереть - он это увидел, и он это знал - так это работает. Как только что-то увидено, это уже нельзя изменить. Бедный Митчелл не справился. Он сломался - и вы видели результаты. И, конечно, его бедная жена все равно умерла - очень жаль.

Он не выглядел ни капли обеспокоенным ни смертью Митчелла и его семьи, ни тем фактом, что в него направлен пистолет.

Прежнее спокойствие Джейка быстро сменялось гневом.

- Это не так - Митчелл не мог этого сделать - его пистолет был в подвале.

- О, это сделал я, - небрежно сказал высокий человек. - Мне пришлось, видите ли - я это увидел, значит, это должно было случиться. И я начинаю понимать, почему это должно было случиться. Это привело вас сюда, в это место, в это время. Это привело вас к Вратам. Йог-Сотот хочет, чтобы вы кое-что увидели.

Мы только что совершили очередной прыжок - в Сумеречную Зону. Все шло не так, как мы могли бы предсказать. Или, скорее, не так, как я мог бы предсказать, потому что Джейк, казалось, точно знал, что делает. Он поднял пистолет.

Человек в балахоне вытащил нож из левого рукава - длинный изогнутый клинок с письменами вдоль лезвия.

- Опустите оружие, сэр, - сказал Джейк.

- Уверяю вас, это чисто церемониальный, - сказал он и поднял его над головой.

- Опустите оружие, или я буду стрелять.

- Вы сделаете то, что должны, - печально сказал человек. - Я уже это видел.

Он поднял нож высоко, шагнул вперед и издал крик.

- Йя!

Джейк всадил в него две пули.

Высокий человек упал на землю, дважды хрюкнул и закашлялся кровью, залив меловой круг.

Джейк стоял над телом, глаза застекленели, словно он не совсем понимал, что только что сделал. Я не знал, что делать - по правде, я должен был отвезти его в участок, но он был моим напарником - я доверял ему. Я просто надеялся, что смогу поверить его объяснениям.

Но времени на размышления у меня не было. По складу пронесся более холодный ветер, а за ним - первые далекие звуки пения.

- Выйдите из круга, - сказал один из фигур в балахонах. - Пожалуйста, выйдите из круга.

Я сделал шаг назад - достаточно, чтобы оказаться за пределами рисунка, - но Джейк стоял на месте, над распростертым телом в балахоне.

Пение становилось громче, та же диссонансная смесь пения, тявканья и криков, которую мы слышали в подвале.

- Джейк - тебе лучше выйти оттуда.

- Не волнуйся, приятель, - мрачно сказал он. - Я знаю, что нужно делать - я это видел.

Холод впивался в кости, а пение поднималось эхом, разносясь по всему складу. Что-то сдвинулось - я не могу описать это лучше, и именно так это и ощущалось - сдвиг куда-то в иное место - или иное время.

Все началось с малого; разрыв в ткани реальности, не больше заусенца на ногте, появился в центре круга над головой Джейка и повис в воздухе. Когда я смотрел, он перестраивался в новую конфигурацию - черная маслянистая капля, дрожащая в пустом воздухе.

Стены склада пульсировали, как сердцебиение. Черное яйцо пульсировало в такт. И теперь было более чем очевидно - оно росло.

Оно разделилось, и разделилось снова.

Четыре яйца висели плотной группой над головой Джейка, пульсируя в такт нарастающему гвалту пения. Цвета танцевали и переливались по гладким черным поверхностям; синие, зеленые и мерцающие серебряные на яйцах.

В мгновение ока их стало восемь.

Я смутно осознавал, что Джейк кричит, но мне было все равно, я потерялся в созерцании красоты передо мной.

Теперь их было шестнадцать, все безупречные, все танцующие.

Пение становилось все громче.

Теперь тридцать два, и они начали заполнять склад танцующей авророй мерцающих огней, пульсирующих и скачущих в такт пульсации магии и крикам пения, все мчалось в веселом танце.

Шестьдесят четыре, каждая - мерцающая жемчужина черного света.

Цвета заполнили комнату, выплеснулись за пределы круга, поползли вокруг моих ног, танцевали в моих глазах, в моей голове, во всем моем теле. Я отдался этому добровольно. Склад заполнился звездами, и мы танцевали среди них.

Я с усилием повернул голову к яйцам.

Теперь их было сто двадцать восемь, и они уже делились на двести пятьдесят шесть.

На глазах Джейка блестели слезы, когда он смотрел на меня.

- Так должно быть, - сказал он.

Защитный круг охватывал то, что, как я предположил, было тысячей двадцати четырьмя яйцами. Джейк поднял пистолет и расстрелял обойму в них.

Несколько вещей произошло одновременно. Бесчисленные пузыри лопнули, взорвались и исчезли, словно их никогда и не было. Джейк закричал - вопль, сам по себе способный заставить стены пульсировать и дрожать. Кружащиеся облака, казалось, возникли из ниоткуда, заполнив комнату тьмой. Все стало черным, как адская бездна, и громовой взрыв потряс склад, обрушив меня в место, где я видел сны о пустых просторах, заполненных маслянистыми, блестящими пузырями. Они лопались и порождали еще пузыри, затем еще больше, пока я не поплыл в кружащемся море цветов.

Я дрейфовал.

Когда я вернулся - когда меня вернули - в то, что сходит за реальность, слабый дневной свет освещал пол склада. Не было никаких следов двух фигур в балахонах - и тела человека, застреленного Джейком. Меловой круг на полу и любая кровь, которая была там, были стерты и сметены в пыль так тщательно, что любая криминалистическая экспертиза стала бы почти невозможной.

Джейк лежал на спине, мертвые глаза смотрели на меня.

Я не проронил ни слезы на складе, но похороны сегодня позже. Я должен сделать все возможное, чтобы не плакать, но боюсь, что у меня не получится.

Так должно быть.

"Из мрака"

Всего десять коротких лет.

Вот сколько нам осталось. Руда, что даёт нам свет, тепло и питает пищевые установки, наконец подошла к концу. Триста пятьдесят лет после Затемнения. Неплохой срок.

Но недостаточный. По моим меркам. Мне не хватает всего двенадцати баллов до репродуктивной нормы. Я не собираюсь уходить отсюда раньше времени.

Поэтому я вызвался добровольцем. "Разведывательная миссия" - так это называют.

"Самоубийство", - сказал Том Дрейпер.

"Побег", - прошептала Линда в ночь перед моим уходом.

Как оказалось, все трое были по-своему правы.

Вначале всё шло неплохо, несмотря на мою тревогу перед выходом. Летательный аппарат, который мне выдали, не поднимался на поверхность уже тридцать лет; никто не поднимался. Слишком холодно, слишком темно, нет смысла. До сих пор. Мне пришлось ждать два дня, пока боты устанавливали рудный зонд и бур, и это только дало мне больше времени для волнений. Я даже обрадовался, когда пристегнулся и направил летун в шахту.

Пятиминутный подъём в Преисподнюю быстро развеял эту радость.

Мне стало холодно ещё до середины пути. Конечно, я знал о Преисподней. Никакого света триста лет, тридцатифутовые ледяные щиты и никакой жизни крупнее пятна лишайника. Я знал это. Я просто не понимал, что это значит на самом деле.

По крайней мере, в летуне был обогреватель. Я включил его на полную мощность, но этого всё равно было недостаточно. Мы пробились на поверхность минуту спустя, и я сразу забыл о холоде.

Меня учили тому, что такое Преисподняя. Но они не говорили о небе. Ковёр звёзд висел от горизонта до горизонта - сверкающая россыпь драгоценностей, невидимая десятилетиями. Я почувствовал себя ничтожеством перед лицом такой безмерности. Более того, открытое пространство наполнило меня таким ужасом, что я вынужден был опустить глаза - непривычные к тому, чтобы смотреть дальше чем на десять футов.