Дважды автомобиль бросало на гребень обочины - в свете маячков, под вой сирен, на сорока милях в час, когда снег заносил каждый поворот. Сообщение было кратким: стрельба.
Нам не хватило времени, чтобы остановить выстрелы, - что уж говорить о том, чтобы настичь стрелка. Два тела - двое детей - лежали на подъездной дорожке, полураздетые и уже замерзающие, с одиночными пулевыми ранениями в затылок. Отец сидел в прихожей, у самой двери - пуля вошла в левый глаз, выходное отверстие снесло заднюю часть черепа и разукрасило стену в стиле Джексона Поллока.
- Где мать? - спросил Джейк Роджерс, но у меня не было ответа.
Мы обыскали дом и обошли территорию. Наши следы были единственными на снегу - вокруг тел девочек не было ни отпечатков, ни следов шин.
- Может, отец сделал это, а потом застрелился? - предположил Джейк.
- Если так, то где оружие? - ответил я.
Это поставило нас в тупик.
Впереди было ожидание - ребята из криминалистики застряли на другой стрельбе в центре города; субботний вечер в городе перед самым Рождеством вытаскивает из нор больше безумцев, чем обычно, и эта ночь не была исключением. Мы с Джейком привыкли видеть жертв перестрелок - только не здесь, в пригороде на побережье, и не полураздетых девочек-подростков, лежащих в снегу на подъездной дорожке. Признаюсь, я изрядно нервничал, пока мы стояли в относительном тепле прихожей в ожидании подкрепления.
Стало только хуже, когда в подвале началось пение.
- Ты разве не проверил там? - прошептал я.
Джейк уже достал пистолет.
- Я думал, это ты.
Пение становилось громче - по крайней мере три голоса, может, больше.
Джейк потянулся к ручке двери. Как только его пальцы коснулись металла, пение оборвалось - словно иглу сняли с виниловой пластинки. Снова воцарилась тишина.
- Прикрывай, - прошептал Джейк и распахнул дверь.
За ней не было ничего, кроме тьмы, но Джейка это не остановило. Я последовал за ним, осторожно, вниз по ступеням.
- Полиция! - крикнул он. - Мы вооружены. Спускаемся. Никаких глупостей.
Ответа не последовало. Я достал с пояса фонарик и включил его - внезапная вспышка света почти ослепила, так что сначала я видел только затылок Джейка.
Снизу по-прежнему не доносилось ни звука, место было таким тихим и темным, что я начал сомневаться, слышали ли мы вообще то, что нам почудилось. Затем раздался шаркающий звук - будто что-то тяжелое волокли по земляному полу.
- Не двигаться! - крикнул Джейк.
Я направил фонарик вниз, но из-за Джейка пространство было слишком тесным, и я видел лишь пару квадратных ярдов у подножия лестницы.
Снова шарканье, глубже во тьме. Кто-то застонал - женщина, в муках.
Мать?
- Полиция! - снова крикнул Джейк. Если бы я не знал его так хорошо, я бы не заметил дрожи в голосе. - Выходите, чтобы мы вас видели.
Джейк спустился со ступеней на пол подвала, освобождая мне пространство, чтобы я мог направить луч фонарика. Я заметил бледную фигуру в полумраке, прежде чем осветить тело. Она лежала распростертая, обнаженная, на круге, грубо начерченном в пыли. Стон исходил не от неё - она лежала с широко открытыми мёртвыми глазами, устремлёнными вверх, и на теле не было ни крови, ни следов ранения. На полу, за пределами начерченного круга, лежал пистолет.
Джейк присел на корточки и навел оружие в левый дальний угол.
- Я тебя вижу, там, - крикнул он. - Выходи.
Я направил свет туда, куда целился Джейк, но увидел лишь грубые стены и ящики.
- Что ты видел, Джейк?
Он не ответил. Я повернул фонарик, чтобы заглянуть ему в глаза. Он был бледен как полотно и дрожал. Резко развернувшись, он почти побежал вверх по ступеням.
Я стоял там долгие секунды, медленно поворачиваясь, обшаривая лучом все пространство. В подвале я был совершенно один.
Отпечатки отца были единственными на пистолете. Дело закрыли еще до того, как мы закончили бумаги. Ни пение, ни стоны не попали в наши отчеты - мы с Джейком оба знали, что это привело бы только к вопросам, на которые у нас не было ответов. Убийство, самоубийство - таков был вердикт, и все было упаковано в красивую подарочную упаковку для публичного потребления. Я был недоволен, но не видел, что еще можно было сделать.
У Джейка были другие идеи.
Я нашел его на обычном месте в "О'Хара" - в дальнем конце стойки, у крана с "Гиннессом". Он придвинул ко мне пинту черного эля.
- Капитан рассказал тебе, как отец застрелился, а потом швырнул пистолет в подвал? - спросил он. Голос звучал устало, но в нем было что-то еще, что-то неуловимое. - Рассказал, как жена умерла от шока, когда нашла его, упала с лестницы и случайно приземлилась точно в центр этого... как бы это назвать? И все это через закрытую дверь подвала?
- Думаю, они не хотят, чтобы кто-то слишком пристально вглядывался, Джейк, - ответил я. - Им не нужен скандал. Отец был какой-то шишкой в финансах. Ты знаешь, как бывает в таких делах - чины закрываются, друзья звонят друзьям...
- ...и вопросы тихо хоронятся. Да, знаю.
- Не это тебя гложет? - спросил я. - Мы слишком часто играли в эту игру, чтобы это на тебя подействовало.
Он заказал два виски - тут я понял, что все серьезно.
- Я кое-что видел, - тихо сказал он. - Там, в подвале. Я кое-что видел.
Теперь я понял, что читалось в его глазах - это был страх, и мне стало страшно, потому что большой Джейк Роджерс никогда в жизни ничего не боялся.
Я залпом осушил виски.
- Рассказывай, - сказал я.
Сначала я не был уверен, что он ответит, а когда он заговорил, то делал это сдержанным шепотом, чтобы слышал только я.
- Сначала это были просто тусклые огни, - сказал он. - Танцующий узор огней. Я подумал, может, это ее призрак.
Если бы кто-то другой сказал мне это, я бы отмахнулся, но Джейк не был склонен к фантазиям. Работа, выпивка и футбол были его святой троицей; для него художественная литература была для тех, кто не справляется с реальностью.
- Что ты имеешь в виду? - спросил я, не совсем уверенный, что хочу знать ответ.
- Я только мельком увидел - ты знаешь, ты был там. Сначала я подумал, что это темная тень. Женщина, сгорбленная, в дальнем углу. Но прямо перед тем, как ты направил туда свет, я разглядел. Знаешь те снимки, что делает космический телескоп - галактики, туманности, облака газа и все такое? Вот так - только маленькое, в углу, но одновременно огромное, будто я мог бы войти в него - войти в бесконечность и уже не вернуться.
Он выпалил это быстро, словно боялся остановиться. Теперь я не знал, что ответить.
- Джейк, мы только что пережили шок и...
- Я знаю, что видел, - перебил он. - Это не кончено. В том доме произошло что-то. Эта семья была убита - все до одного. Я выясню, кто это сделал.
Что я мог сказать? Джейк был моим напарником больше десяти лет. На следующий день мы начали копать.
Пришлось держать это вне отчетности, так что сначала все шло медленно - мы выкраивали время, чтобы изучить жизнь семьи. Отец, Джон Митчелл, был крупной шишкой в торговом доме - он управлял фьючерсами на сырье, по сути угадывая, куда двинется рынок, и подкрепляя свои прогнозы деньгами - большими деньгами. В этих деньгах было предостаточно мотивов - такие суммы привлекают жуликов, как мух на дерьмо.
Но это не походило на ограбление, пошедшее не по плану - было грязно, но недостаточно грязно.
Мы копнули глубже. Джейк достал ноутбук Митчелла из улик - не спрашивайте как - и мы попросили Джо Каспервича пройтись по нему. Наши пятьдесят баксов дали нам немного, но мы нашли последний черновик письма Митчелла - то, которое он так и не отправил, и которое заставило шестеренки в голове Джейка завертеться в нужном направлении.
"Я хочу выйти", - гласило письмо. - "Это становится слишком опасно. Риск не стоит награды. Надо остановиться, пока мы в плюсе".
К сожалению, не было никаких указаний на получателей, но Джейк уже учуял заговор.
Мы копнули еще глубже.
Мы выяснили, что Митчелл был лишь одним из группы бизнесменов - восходящих звезд, если хотите, - которые за последние полтора года буквально захватили сектор, зарабатывая деньги на фьючерсных рынках как никто до них. Ходили разговоры о методах, закономерностях, даже слабый запах махинаций, но суть была в том, что эти ребята быстро богатели, и никто не знал, как им это удается.
- Надо поговорить с другими, - сказал Джейк. Мы снова были в "О'Хара", за черным элем. Дело вцепилось в моего напарника мертвой хваткой, и, как терьер с костью, он не собирался отпускать. - Посмотри на то последнее письмо. Митчелл хотел выйти - это угрожало их золотой жиле. Вот наш мотив, прямо перед нами.
- Мы не можем, - сказал я, пытаясь быть голосом разума. - Дело закрыто, а вместе с ним закрыты и ряды великих и добрых. Мы не можем носиться, как слон в посудной лавке - у нас нет улик.
Джейк улыбнулся, и я понял, что попал в ловушку.
- Тогда давай найдем их. Должно же быть что-то в доме Митчелла, что все проглядели.
Нарушение места преступления могло стоить нам работы, но я промолчал, когда мы открыли дверь, проскользнули под лентой и вошли в темную прихожую - мы ведь не в первый раз танцевали этот танец.
Полчаса я думал, что Джейк разочаруется. Мы быстро обыскали первый этаж - ничего, кроме обычных домашних привычек семьи с двумя детьми - и пятно на стене в прихожей, на которое я предпочитал не смотреть.
Наверху было немногим лучше, хотя обыск кабинета принес маленькую записную книжку, засунутую в глубине ящика, с колонками букв и цифр, явно зашифрованных. Джейк сунул ее в карман, и наконец мы направились в единственное место, куда никому из нас не хотелось идти - вниз, в темный подвал.
Несмотря на все наши усилия, мы не нашли выключателя, так что спускались с фонариками - на этот раз я первым. Мои пальцы так и тянулись к оружию - ситуация словно требовала этого, но я знал, что это просто память о прошлом разе. И все же я почти ожидал увидеть обнаженный труп на пыльном полу, когда достиг подножия лестницы. Я облегченно выдохнул, когда луч фонаря показал только начерченный круг со странными пиктограммами, частично стертыми и смазанными следами полицейских и криминалистов, проходивших здесь.
Лампочка вспыхнула у меня над головой, почти ослепив. Я обернулся и увидел Джейка - его рука лежала на выключателе.
- Ну, хоть что-то, - ответил он и улыбнулся, хотя я видел в его глазах то же напряжение, что и у меня в груди.
Мы обыскали комнату, каждый из нас - сознательно или нет - обходя начерченные на полу линии, словно боясь наступить на них или, хуже того, внутрь. Не было ничего, кроме упаковочных ящиков, утрамбованной земли и сухих стен. Я уже собирался признать поражение, когда Джейк шикнул на меня, призывая к тишине.
- Слышишь? - прошептал он.
Если бы я не знал Джейка, я бы подумал, что он собирается сбежать. Но тут я тоже услышал - далекое пение, становившееся громче.
- Откуда, черт возьми, оно доносится? - прошептал я, внезапно боясь повысить голос. Пение приближалось - странный, гортанный гул, в котором не было слов ни на одном из известных мне языков. В тот момент я даже не был уверен, что человеческие голосовые связки способны издавать звуки, которые мы слышали - тявканье и крики, щебет и свист, перемежающиеся басовыми гудениями и резкими гортанными смычками. Все это пробирало до костей, усиленное внезапным порывом ледяного воздуха, пронесшимся по комнате, как ураган.
- Кто-то открыл окно, - сказал я.
- Сомневаюсь, - ответил Джейк и указал в левый угол комнаты.
Сначала это была просто более темная тень, которая, казалось, втягивала в себя свет, оставляя лишь горький холод. Мои глаза напряглись, пытаясь разглядеть детали, пока пение звенело в ушах, а комната вибрировала в такт. Светильник лениво раскачивался в ритме.
Все мое тело тряслось, вибрируя в такт. Голова закружилась, и стены подвала словно расплавились и потекли. Свет отступил в огромную даль, пока не стал едва заметной точкой в одеяле тьмы, и я остался один, в соборе пустоты, где не существовало ничего, кроме тьмы и пульсирующего пения.
Я увидел звезды - обширные просторы золота, синевы и серебра, танцующие в огромных пурпурных и красных облаках, которые ткали паутину величия над бесконечными просторами. Фигуры двигались внутри и среди туманностей; темные, призрачные тени наводили бледность на целые галактики, тени, которые скакали и кружились, танец становился все более неистовым. Меня качало, словно в сильном приливе, но с каждым ударом пульса мне было все равно. Я отдался этому, потерявшись в танце, потерявшись в звездах.
Не знаю, сколько я блуждал в пространстве между. Я забыл себя, забыл Джейка, танцуя в безбрежности, где имел значение только ритм.
Через некоторое время мне приснился сон. Мне снились похороны - открытый гроб, где бледное лицо Джейка смотрело на меня, лицо, которое я едва мог разглядеть сквозь слезы. Я протянул руку, чтобы коснуться его щеки.
Выстрел вернул меня - словно рыбу на крючке, неохотно протащили сквозь слишком узкое отверстие, и я вынырнул в яркий свет холодного подвала.
Джейк стоял в боевой стойке, расстреливая обойму в угол. Я выхватил свой пистолет и присоединился, хотя не видел ничего, кроме темной тени. В ушах звенело, почти оглушенный выстрелами в тесном пространстве. Слишком быстро мой курок щелкнул впустую. Эхо затихло, оставив после себя мертвую тишину.
Мы с Джейком стояли в тихом, пустом подвале, который внезапно показался теплым и душным. Мы переглянулись и бросились к лестнице бегом. Он опередил меня, но я был рядом, когда мы ворвались в прихожую и, спотыкаясь, почти падая, вылетели на подъездную дорожку. Одеяло холодных звезд насмешливо смотрело на нас сверху, пока мы уезжали, оставляя визг шин.