Я вгляделся в ступени за статуей; мне показалось, что при этом в лицо мне ударил более свежий воздух, но звук доносился не оттуда, а снаружи, в долине. И он, безусловно, становился все громче.

Бенсон и Хайнд начали стрелять еще до того, как я дошел до арки. Дойдя до их позиции, я увидел, по чему они стреляли.

Их цель была черной, как та статуя внутри, но не такая большая - от хвоста до клешней всего восемь футов[4], - однако это был самый огромный жук, которого я когда-либо надеялся увидеть. И он, похоже, был вполне живой. Лунный свет отразился от одного из клешней, которая выглядела острой, как бритва, когда жук продвигался по дну долины, направляясь прямо к входу в храм.

- Ну, не стойте же так, ребята, - сказал я Бенсону и Хайнду. - Стреляйте в эту чертову тварь еще раз.

Хайнд выстрелил, пуля отскочила от панциря и не оставила никаких следов ранения, а приближающийся жук не сбавил скорости.

- Как ты думаешь, что мы пытались сделать, сержант? - ответил Бенсон, выстрелив еще раз, но это нисколько не остановило приближающееся чудовище.

К этому моменту остальные члены отряда уже подошли к арке входа. Мне даже не пришлось отдавать приказ - они выстроились в линию и обрушили на жука одну очередь за другой, и тот наконец пошатнулся под натиском, когда у него под ногами были выбиты две передние лапы. Он рухнул в грязь, но так и не умер, пока я не приказал выпустить в него последнюю очередь для верности. Наконец он перестал дергаться. В темноте он выглядел не более чем очередным большим камнем на земле.

В долине раздались отголоски выстрелов, а затем наступила полная тишина, но не надолго. Жужжание, которое я слышал ранее - то самое, что и предупредило меня о беде, - возобновилось: гул, доносившийся одновременно отовсюду и ниоткуда, наполнял ночной воздух гудением, от которого, казалось, вибрировали все мои кости.

- Что это за хрень, сержант? - спросил Мак, стоявший рядом со мной.

- Не знаю, парень, - ответил я. - Но возвращайтесь в проход, нет смысла делать из себя более заметные мишени, чем нужно.

Отряд последовал моему приказу, и как раз вовремя, поскольку камни на краях долины начали подниматься и ползти вперед - это были вовсе не камни, а огромные черные жуки, гораздо больше, целые десятки, и все они направлялись к нам.

Мы использовали столы изнутри храма в качестве импровизированных баррикад, успев их воздвигнуть как раз вовремя, пока дно долины не заполнилось ползающими жуками, размеры которых варьировались от чуть больше, чем фут в поперечнике, до чудовищ длиной более десяти футов[5] и высотой с человека по верху их куполообразных панцирей. Сначала они, казалось, почти не проявляли к нам никакого интереса. Они питались тем, кого мы только что убили, разрывая его на куски за считанные секунды. Когда я увидел, с каким мастерством крупный жук раскроил мертвеца своими клешнями, я точно понял, что случилось с бедным Дженнингсом, и вспомнил.

Мы нашли его тело внутри храма.

Возможно, сзади нас еще больше этих тварей.

Я послал Хайнда и Бенсона присмотреть за внутренней частью храма и дать остальным возможность передохнуть и покурить, пока остальные из нас выстроились у импровизированной баррикады. Нескольким парням понадобились свежие патроны; я послал Мака за ящиком к ослику.

Этого оказалось достаточно. Мак подошел к животному, осел в ответ заржал - звук четко разнесся по дну долины, - и все жуки снаружи внезапно обратили внимание на наше присутствие. Гудящий рокот перешел в более высокий визг, и теперь, когда мы были достаточно близко, я увидел, что он вызывается тем, что твари так быстро трут задние лапы друг о друг, что кажутся лишь размытым пятном. Звук был жутко призрачным; единственное, что я слышал, отдаленно напоминающее его, - это стая волков в афганских горах, но это было хуже: он казался неестественным, противоречащим любым законам природы, с которыми я был знаком, заставляя мои зубы скрежетать, а кости черепа - вибрировать.

Однако у меня было мало времени, чтобы задумываться об этом. Я все еще проверял свой револьвер, чтобы убедиться, что он полностью заряжен, когда чудовища атаковали наши укрепления. К счастью, отряд помнил свои тренировки и дождался моего приказа. Я дал чудовищам подойти на расстояние примерно тридцати ярдов, а затем отдал команду.

- Цельтесь в ноги. Открыть огонь.

Первая очередь не остановила их всех, но пало достаточное количество, чтобы вызвать среди остальных настоящий пир, и они быстро забыли о нас, увидев, что внезапно появилось что-то еще, чем можно полакомиться. Вторая очередь добавила еще больше кровавой бойни к их пиру. Но я не видел смысла постоянно подкармливать тех, кто, в конце концов, был нашим врагом. Я приказал отделению прекратить огонь; две очереди уже наполнили воздух едким запахом пороха и дыма, и в ушах у меня еще долго звенело, но когда все прояснилось, я по-прежнему слышал гудение - высокий визг жуков. И хотя мы действительно сразили дюжину или больше их сородичей, дно долины по-прежнему кишело ими.

Но, по крайней мере, на данный момент, они, похоже, снова потеряли к нам всякий интерес, полностью сосредоточившись на том, чтобы расчленять и пожирать своих сородичей.

- Что это, черт возьми, за твари, сержант? - спросил Мак.

Он уже опустил винтовку и зажигал сигарету. Я не отдавал приказа о прекращении огня, впрочем, лейтенант тоже, а это была скорее его обязанность, чем моя. Я огляделся в поисках офицера; он не выстрелил ни разу, но стоял в нескольких ярдах позади, в коридоре возле осла, и явно был в полном ужасе.

- Они нас отрезали, - сказал он, опять достаточно громко, чтобы все слышали. - А ты видел, как они питаются? И что они сделали с Дженнингсом? Мы не можем сражаться с такими. Мы здесь погибнем. Мы все погибнем.

Его голос все время становился громче и теперь эхом разносился по коридору. Ослик уловил его панику и снова заржал. Шум жужжания жуков снаружи становился громче, настойчивее.

- Заткни эту чертову тварь, - крикнул Мак.

Я не был уверен, имел ли он в виду осла или офицера, но с одним из них я точно мог разобраться немедленно. Я сильно ударил молодого лейтенанта по щеке. Он замолчал, а новый красный след на его щеке еще больше подчеркнул его внезапную бледность.

- За это я увижу тебя в цепях и под розгами, - сказал он, когда пришел в себя.

- Лучше так, чем в чреве одной из тех тварей, - ответил я. - А теперь будь хорошим мужчиной и помолчи; ты пугаешь моих парней.

По крайней мере, у него хватило здравого смысла держать рот на замке. Он, должно быть, понял, что я более чем готов ударить его снова, если до этого дойдет. Я переключил внимание на осла и сумел успокоить его, не прибегая к силе; у него явно было больше здравого смысла, чем у нашего молодого командира.

Но я опоздал. Мак крикнул с баррикад.

- Они снова идут.

Я вернулся к ребятам как раз вовремя, чтобы снова выстроить их в линию.

- Затуши эту сигарету, МакЛеод. Смотрите вперед, выбирайте цели. Помните, цельтесь в ноги.

За последние десять минут луна поднялась выше и теперь освещала дно долины на всю длину. У меня был хороший - слишком хороший - обзор полчища зверей, собравшихся против нас. Они, казалось, покрывали всю местность бурлящим черным ковром, а более крупные из них перелезали через меньших в своей спешке добраться до нас. За годы службы я бывал в самых затруднительных ситуациях, но ничто так не леденило меня до глубины души, как те несколько секунд перед началом стрельбы.

Нам едва хватило места, чтобы выстроиться вдоль баррикады. Лейтенант Тимкинс все еще держался в туннеле, поэтому я позвал Хайнда и Бенсона вперед.

- Лейтенант прикроет нас с тыла, верно, сэр? - сказал я, и на этот раз постарался, чтобы все услышали.

Молодой офицер по-прежнему был бледен, даже испуган, но кивнул в ответ, и тогда мне пришлось отвернуться, ведь я не мог позволить себе тратить на него ни секунды больше.

Жуки были уже почти у нас на хвосте.

- Огонь по собственному усмотрению! - крикнул я, и долина загремела эхом от выстрелов винтовок "Ли-Энфилд".

Первый ряд жуков сразу же пал, но на этот раз стая позади не остановилась - то ли они уже наелись во время предыдущего кормления, то ли были слишком увлечены тем, чтобы добраться до нас, я так и не узнал, что из этого было правдой. Я отстрелил ноги у огромного жука, длина которого от клешней до задней части, должно быть, составляла почти двенадцать футов, а Мак поразил еще одного, который выглядел даже больше, но сколько бы мы их ни сбивали, все новые и новые карабкались поверх и между павшими.

Воздух пропитался запахом пороха и кисловатым привкусом, который, как я понял, исходил от самих мертвых тварей. Их тела скапливались перед баррикадой, а сзади их толкали все новые и новые, но, к нашему счастью, давка жуков на своих же трупах создавала почти такую же эффективную преграду, как и старые столы. И я знал, что мой отряд сможет продолжать обстреливать их еще довольно долго, пока хватит патронов.

Едва я успел об этом подумать, как по цепочке прозвучал первый крик о патронах, а за ним - второй.

- Лейтенант, - крикнул я. - Нам сюда немедленно нужeн ящик патронов.

Я обернулся, ожидая увидеть, как Тимкинс снимает длинный ящик со спины осла. Вместо этого коридор был пуст: ни лейтенанта, ни осла не было видно, а главное - у нас больше не осталось патронов.

- У меня кончились, - крикнул Мак с баррикады.

- У меня тоже, - крикнул Бенсон, как раз в тот момент, когда большой черный жук прорвался вперед.

Джок вонзил ему штыком в глаз, а затем отсек ногу. Это была небольшая победа, ибо на его место тут же втиснулся другой, а сзади, сверху, надвигались новые. Джим Вудс попытался применить тот же трюк со своим штыком, но его крепко схватили в огромные клешни и утащили из поля зрения, прежде чем кто-либо из нас успел шевельнуться. Его крики были громкими, но, к счастью, недолгими.

- Я выбыл, - крикнул другой человек из рядов.

Жуки теперь с силой давили на опрокинутые столы, и нас оттесняли назад, чтобы не оказаться в окружении, обратно в коридор. Если нас оттеснят до самого входа в храм, нас захлестнут за считанные секунды. У меня оставалось мало вариантов. Я опустошил револьвер в огромное чудовище, которое само по себе угрожало прорвать нашу оборону, и отдал приказ.

- Отступаем, быстро. Назад в храм, к той лестнице. Это наш единственный шанс.

Все как один мы развернулись и бросились бежать. Я слышал, но не видел, как старые столы нашей баррикады разрывались на щепу, когда жуки прорвались вслед за нами. Потом остался только звук наших бегущих шагов по камню и все усиливающийся вой и гул жуков, которые пробивались вперед, переступая друг через друга в стремлении хлынуть в храм.

Лейтенант уже был на лестнице за статуей, пытаясь уговорить осла подняться по узким ступеням. Он увидел, как мы бежим по полу храма, и, взвизгнув, как испуганный ребенок, развернулся и бросился бежать, прыгая по ступеням, казалось, не задумываясь об опасности падения. Вскоре он исчез в мраке наверху. У меня не было времени размышлять о его предательстве в тот момент - мне нужно было организовать ребят, пока нас не захлестнула волна жуков. К счастью для нас, осел не бросился вслед за лейтенантом и простоял достаточно долго, чтобы Мак успел снять с него ящик с патронами.

- Наполняйте свои походные сумки, ребята, - крикнул я, пытаясь найти коробку с патронами для своего револьвера. - А потом - наверх по лестнице, быстрее.

Таков был мой план, единственный, который у меня был, но я скоро понял, что он не сработает. Жуки хлынули в храм, устремившись через арку и быстро покрыв весь пол; если бы мы повернулись к ним спиной, нас бы тут же схватили. Наш единственный выход - отступление по лестнице, но не полный бег, а медленное продвижение, оглядываясь на спину на протяжении всего пути.

И с надеждой, вопреки всякой логике, что эти гады дадут нам время как-то спастись.

Об одном я не должен был беспокоиться - об ослике; как только мы сняли с его спины патроны, он развернулся и умчался вверх по лестнице, следуя за Тимкинсом в темноту наверху.

- За ослом! - крикнул Мак, и остальные отреагировали сухим смехом.

Затем жуки набросились на нас, и наша борьба за выживание началась по-настоящему.

Все вместе мы отступили к лестнице и начали подниматься. Я был одним из первых на лестнице, рядом с Маком, Бенсоном и Хайндом, и мы вчетвером делали все возможное, чтобы обеспечить прикрывающий огонь для бедных парней, идущих в арьергарде. Необходимость стрелять над головами наших ребят сильно снижала нашу эффективность; мы не могли помочь им с самыми близкими жуками, вместо этого могли лишь надеяться удержать достаточное количество из них на расстоянии, чтобы можно было расправиться с ближайшими.

Это сработало, по крайней мере какое-то время: мы четверо наверху тащили с собой ящик с патронами, мучительно поднимаясь ступень за ступенью, раздавая патроны и ведя прикрывающий огонь, где только могли. Но один за другим ребята, сражавшиеся ниже нас, начали падать под натиском наступающей орды черных насекомых. Элли Данлоп пал, когда был слишком занят клешней, направлявшейся к его лицу, чтобы заметить меньшего жука, который проскользнул под его защитой. Тот ударил его по голени, нанеся рану до самой кости, от которой мужчина опустился на колено, а затем быстро оказался под извивающейся, голодной кучей этих тварей. Колин Кэмпбелл занял его место и продержался, пока мы отступали на полдюжины шагов, но огромный жук, длиной в десять футов или больше, прорвался сквозь своих сородичей, взобрался по лестнице и бросился прямо на него. Кэмпбелл всадил пулю в его левый глаз и отсек ему ноги штыком, но инерция все равно понесла его вперед. Огромный коготь схватил Кэмпбелла за талию, и его сопротивление, а также вес самого чудовища, свалили их обоих с лестницы вниз, на пол храма, который теперь находился примерно на десять ярдов ниже нас. По крайней мере, человек был мертв еще до того, как ударился о землю, ибо последовавшая за этим кровавая оргия была ужасным зрелищем.

После этого в течение нескольких минут мы выработали своеобразный ритм: заряжали оружие, перетаскивали патроны, затем вели залповый прикрывающий огонь, а потом начинали все сначала. Ним Эсбери теперь был нашей последней линией обороны, и он взялся за дело с энтузиазмом. Он отказался от винтовки "Ли-Энфилд" в пользу своей служебной сабли, которой он с большим успехом отрезал ноги и выкалывал глаза, при этом извиваясь и пригибаясь, словно танцор, держась вне досягаемости наступающих клешней. Он был одним из самых сильных и выносливых людей в отряде, но даже он в конце концов ослабел. Он не рассчитал время удара; его сабля застряла между соседними щитками панциря ближайшего нападающего и была вырвана из его рук. Один жук схватил его за лодыжку, другой - за бедро, и он тоже скатился вниз, исчезнув из виду на земле, которая, к счастью, теперь скрывалась в мраке внизу.

Мы продолжали подниматься, все выше и выше в темноту. Свет, исходящий из храма внизу, едва освещал нам путь. Когда я рискнул взглянуть вверх, то увидел лишь черную пелену - была ли это скала или просто затянутое облаками небо, я не мог сказать. По правде говоря, это едва ли имело значение, ведь, судя по всему, нас схватят задолго до того, как мы доберемся до конца лестницы. Последние двое - Смит и Хендерсон - пали с разницей в считанные минуты, и в итоге остались только Бенсон, Хайнд, Мак и я.

- Мне очень жаль, что вы, ребята, погибнете из-за меня, - сказал я, отстреливая передние лапы ближайшему атакующему жуку.

Мак наклонился через мое плечо и пронзил зверя штыком прямо в правый глаз, а затем толчком отбросил его в сторону.

- Не неси чушь, приятель, - сказал он, пробираясь мимо меня, чтобы занять то место, которое должно было быть моим, в тылу. - Мы еще не закончили.

Он всадил пулю в голову огромному жуку за мгновение до того, как тот собирался отрубить ему голову. Затем, бросив винтовку к своим ногам, он шагнул вперед и замахнулся волынкой на эту тварь. Я услышал, как заскрипели трубки внутри ранца, а жуки под нами, словно в ответ, загудели еще громче. Огромный жук, в который выстрелил Мак, пошатнулся, и я подумал, что он может опрокинуться. Но он устоялся и пошел вперед. Мак крепко упер ноги в стык ступени и скалы и оттолкнулся, схватив жука за передние лапы и подняв чудовище высоко над собой, подальше от тела. Его массивная фигура перекрыла лестницу, блокируя любой доступ снизу. Мак фактически создал новую баррикаду, которая продержится ровно столько, сколько хватит у него сил.

- Ну, а теперь убирайся отсюда, парень, - сказал Мак. Его мышцы были напряжены до предела, и напряжение отражалось на каждой черте лица, но он сумел улыбнуться, и его зубы показались слишком белыми в темноте. - Поднимайся по лестнице. Если того мелкого Тимкинса здесь нет, значит, он, наверное, сбежал. Найди его и дай ему пинок под зад от меня и ребят.

Даже тогда я, возможно, остался бы, но Бенсон и Хайнд оттащили меня и встали ниже меня на лестнице. Они стояли над оставшимися патронами в ящике, заряжая оружие. Я воспользовался моментом, чтобы перезарядить свой револьвер последними шестью патронами, которые у меня были в кобуре, и двинулся, чтобы прикрыть их, но они тоже оттолкнули меня.

- Делайте, как сказал Мак, сержант, - сказал Бенсон. - Мы прикроем спину этого большого парня за вас.

Хайнд выплюнул комок жевательного табака.

- Ага, убирайтесь отсюда, сержант, - сказал он. - Мы прямо за тобой. Кто-то же должен выбраться из этой заварушки, как они узнают, кому вручать медали, если нас всех здесь убьют? - крикнул Мак.

- Хватит, блядь, спорить об этом, просто валите все на хрен.

Его ноги поскользнулись, потом он снова удержал равновесие, но я видел, что он слабеет.

- Увидимся наверху, - сказал я. - И это, блядь, приказ.

- Ага, верно, сержант, - сказал Бенсон, проходя за Маком по лестнице.

Хайнд встал следующим в очереди.

- Передайте своей жене, что я ее люблю, - сказал Хайнд, подмигнул, а потом отвернулся от меня.

Я повернулся, чтобы они не увидели моих слез, и побежал во весь опор вверх по пустой лестнице.

Я не обернулся, не оглянулся, поэтому не видел, как они пали, но слышал все достаточно отчетливо: я слышал, как трещали и стреляли винтовки "Ли Энфилд", слышал, как Мак ревел и кричал, слышал его вызывающий крик:

- Отвалите, ублюдки, - а затем последний вопль боли.

Через несколько секунд винтовки Хайнда и Бенсона замолчали, и как бы я ни напрягал слух, больше я ничего не слышал.