Утро у нас началось с магии семечки, а продолжилось кино.

Плёнку из второго визора я растянул поперёк верстака и прихватил по краям бельевыми прищепками, чтобы не сворачивалась в трубочку. Вышло метра полтора мутноватой ленты, на которой кто-то невидимый добросовестно отснял всю дорогу от нашей деревни до собственного порога.

Булыч сидел рядом на перевёрнутом ведре, и хвостик у него не останавливался ни на секунду. Добычу притащил он, так что гордиться было чем.

Первый визор, тот, которого я сшиб фонарём, помер некрасиво и спалил себе плёнку ровно на самом интересном месте. Второй достался нам целым, потому что пёс у меня аккуратный и чужие вещи носит бережно.

Кино мы досмотрели до конца.

Разбирал я его примерно полчаса, и первые полметра ленты никакой пользы не принесли.

Зато повеселили. Штука эта, оказывается, минут пять кряду висела над каруселью и снимала бегущих страусов.

А в самом конце, а точнее в начале, ведь я отматывал плёнку назад, этой познавательной серии в кадр целиком влез один страусиный клюв.

Чудо, что карьера разведчика там же и не закончилась. Сомневаюсь, что в этом случае вихор достался бы мне в таком же хорошем состоянии.

Дальше пошла дорога. Пустошь, перелески, развалины, знакомые мне ещё по первой плёнке. Демоны, конечно, тоже встречались, куда без них.

Потом городская стена, крыши, флюгер. А потом визор влетел в окно, и начались кадры, ради которых я всё это и раскладывал.

На последних кадрах была комната, стол с бумагами и тяжёлый приземистый подсвечник. А над всем этим склонился человек и смотрел прямо в объектив.

Вот его-то я и позвал смотреть всех, кого счёл нужным.

Пришли четверо. Володя, Изольда, Эля и Миша, занявший собой примерно половину прохода между стеллажами.

— Смотрите, — сказал я и подсветил нужный кусок фонариком снизу, как учили в школе на уроках со слайдами. — Знаком вам этот гражданин?

Они наклонились разом.

Человек на кадре был лет пятидесяти на вид, гладко выбритый, с зачёсанными назад волосами. Лицо спокойное, немного скучающее. На левой руке перстень с тёмным камнем, и руку эту он держал так, чтобы перстень видели. Привычка, надо думать, давняя.

Изольда выпрямилась первой.

— Герхард фон Мерк, — произнесла она. — Лорд Линдхольма.

Володя молчал секунды три и подтвердил кивком.

Я оглядел свою публику. Лица у всех четверых сделались одинаково нехорошие, а Эля вдобавок взялась за косяк.

— Так, — сказал я. — Давайте по порядку. Вы у меня жаловались на дядю. Дядя Эдвард, поддельные бумаги, суд, имение к рукам. Про лорда всего города речи не шло ни разу.

— Не шло, — согласился Володя.

— И как же он тогда сюда попал?

— А вот этого мы вам не скажем, — ответил он, и было видно, что признание даётся ему тяжелее, чем сама плёнка. — Я честно перебираю в голове последние двадцать лет и не нахожу ничего. Мы платили подати вовремя. Судились с соседями, но не с ним. На собрании я голосовал с ним заодно чаще, чем против.

— Долги?

— Ни медяка.

— Женщины? — спросил я на всякий случай, потому что вопрос дурацкий, а история человечества на таких дурацких вопросах стоит крепче, чем на всех остальных.

Изольда посмотрела на меня так, что я почувствовал себя лакеем, уронившим супницу.

— Нет, — сказала она.

— Значит, загадка, — подытожил я.

— Загадка, — согласился Володя, — разве что…

Он замолчал с таким видом, словно даже сама мысль об этом его приводила в ужас.

Но под моим испытывающим взглядом, он всё-таки продолжил:

— Разве что, он демонолог.

Эля охнула от таких предположений и прикрыла рот рукой. Изольда побледнела сильнее обычного. Даже Миша напрягся.

Ну а я уже привык, что от слова «демон» в любых его вариациях добра не жди.

Так что переспросил чисто для проформы:

— И кто такие демонологи?

Вольдемар мрачно ответил:

— Те, кто тайно заключает сделки с демонами и служат им. Взамен они могут получить многое. Но и плата, обычно, высока. Любой демонолог в конечном итоге становится причиной множества смертей, набегов, а иногда даже Мора.

Ладно. Больше игнорировать эту тему я не мог.

— А Мор что такое?

Ответила Эля:

— Очень большой набег, в котором участвуют высшие демоны. Как правило, после этого территории Порченых Земель очень сильно расширяются. Иногда стираются с земли целые города. А демоны становятся ещё сильнее.

— Но ведь города охраняют деревья-хранители? — уточнил я.

— Не все. Да и дерево-хранитель тоже можно уничтожить, — тихо ответила она, — особенно если в городе действует демонолог.

Я присвистнул. Приехали. Наше дерево не успело вырасти, а я уже узнаю, что даже оно не панацея. Впрочем, этого следовало ожидать.

— Ладно, — сказал я, сворачивая плёнку. — Демонолог или нет разберёмся потом, а пока давайте знакомиться заочно. Кто такой, чем живёт и, самое главное, чем опасен?

Володя присел на табурет. Рассказчик из него получался толковый, без лишних завитушек, за что я его сразу и оценил ещё в первые дни.

— Маг, — сказал он. — Не самый сильный в империи, но настоящий, обученный, с дипломом. У нас на площади при мне трижды тушили пожар, и все три раза тушил он сам, лично.

— Это плохо или хорошо?

— Для города хорошо. Для нас плохо. Человек, который умеет управляться с огнём на площади, справится с ним и в чистом поле.

— Он приедет сам?

— Не приедет, — вмешалась Изольда. — Лорд не покидает город без крайней нужды. Тем более не отправляется в Порченые Земли без серьёзной на то причины. Если он так поступит, к нему уже могут появиться вопросы у Ордена.

— Ордена?

Я слишком долго откладывал вопросы политики, но сейчас уже нельзя было не разобраться.

Вольдемар кивнул.

— Орден Корня. Они защищают человечество от демонов, насколько это возможно. А также, у них есть своя тайная полиция, которая напрямую занимается поиском демонологов.

Что ж, хотя бы так.

Дальше выяснилось, что у Герхарда есть личная дружина. Человек двадцать, может тридцать, с оружием, лошадьми и жалованьем из его кармана. Вот эту публику он при желании может послать хоть на край света, потому что они подчиняются ему прямо.

Но такая экспедиция тоже несёт в себе определённые риски. В том числе репутационные.

Кроме дружины в Вальдбурге имелось ополчение, и вот там всё оказалось интереснее.

— Ополчение поднимают решением собрания, — объяснил Володя. — Двенадцать голосов из двадцати. Лорд один такого решения не примет. Кроме того, ему ещё придётся придумать хорошую историю, зачем вообще это надо.

— А если придумает, собрание согласится?

Володя усмехнулся.

— Собрание состоит из купцов и цеховых старшин. Вы им предложите отправить их сыновей и работников на Порченые Земли. За чей счёт кормить, кто заплатит вдовам, что делать с обозом, кто отвечает, если из леса выйдет слишком мощная тварь. Они будут задавать эти вопросы месяца три, а потом ещё месяц голосовать.

— И проголосуют против.

— Единогласно.

Отлично. Значит, хотя бы целую армию нам ждать не придётся.

— Получается, бояться нам надо дружины, — сказал я.

И тут Эля шагнула вперёд и покачала головой.

— Не дружины, — сказала она.

— Тогда чего?

— У лорда есть сын, — ответила Эля.

Дальше рассказывали уже все вместе, перебивая друг друга, и картинка сложилась быстро.

Звали его Райнер фон Мерк, и был он у лорда единственным сыном. В городе не жил уже лет восемь, потому что служил в столице при императоре, и служил как боевой маг.

— И он очень опасен, — закончила Эля.

— С чего вы взяли?

— Он с отличием окончил Императорскую академию боевой магии, — сказал Миша.

Сказал он это с придыханием, будто выложил на стол козырь, от которого мне полагалось побледнеть.

Пришлось его разочаровать.

— И что?

Три секунды тишины.

— Как это что? — не понял Миша. — С отличием. Академию. Императорскую.

— Знаешь, — начал я, устраиваясь на верстаке поудобнее. — Был у меня приятель. У приятеля дочка. У дочки молодой человек, серьёзный такой, вежливый. Электрик с красным дипломом.

— С каким? — уточнила Эля.

— С красным. Это когда закончил лучше всех и тебе за это дают бумагу другого цвета.

— И что же он?

— А то, что этот выпускник не смог у них дома вкрутить лампочку. Даже попробовать боялся. Видите ли, у него в колледже практики не было! Так что диплом, дорогие мои, это просто бумага, которая может что-то значить, а может не значить ничего.

Пауза вышла долгая.

Я огляделся. Володя смотрел вежливо и терпеливо, Изольда чуть склонила голову набок, Миша беззвучно шевелил губами, а Эля первой набралась храбрости.

— Лорд Никифор. А кто такой электрик?

— Человек, который занимается проводкой и лампочками.

— А лампочки?

Вот тут я понял, что копать придётся глубже, чем рассчитывал.

— Помнишь гирлянду на плетне? Огоньки в стеклянных пузырьках, которые всю ночь горят и не жгутся. Вот пузырёк и есть лампочка.

Миша нахмурился и напряжённо переваривал.

— Так огоньки же страусы добывают, — сказал он наконец, — они тоже электрики?

Я даже не сразу нашёлся, что ответить.

— В некотором роде, — решил не спорить я.

Знаю, как это бывает. Один вопрос тянет за собой другой. И вот ты уже пересказываешь всю школьную программу по физике с пятого по одиннадцатый класс.

Оно, конечно, полезно. Но момент для урока не удачный. И мы вернулись к обсуждению более насущных проблем.

— Сама по себе академия и правда не гарантирует ничего, — признал Володя. — Но в случае с Райнером мы знаем не только про академию.

— Так.

— После выпуска его взяли в «Гончие Императора».

Он произнёс это название с той же интонацией, с какой в моём мире говорят «спецназ». Так что уточнять подробности я уже не стал. А вместо этого спросил:

— Ладно. Раз он такой способный, когда его ждать?

Считали вслух, и считали долго.

Сначала лорду надо признать, что оба его глаза не вернулись. Предположим, это он уже понял.

Потом ему надо написать сыну. Письмо до столицы идёт с обозом, а обозы через Порченые Земли ходят не каждый день, и хорошо если раз в две недели. Дитрих на этом деле тридцать лет прожил и цифры выдал бы точнее, но Дитрих в это время сидел на крыше и стучал молотком.

— Восемь дней до тракта, — сказал Володя, — и дней двенадцать по тракту. Если повезёт с погодой.

— Дальше?

— Дальше сын должен получить разрешение. Он на службе, а служба у императора устроена так, что человека не отпускают потому, что у отца неприятности. Нужен повод, бумага и подпись.

— Бюрократия, — с удовольствием сказал я.

— Простите?

— Хорошее слово. Означает, что все всё понимают, но без нужной бумажки никто пальцем не шевельнёт.

Володя посмотрел на меня почти с уважением.

— У вас, стало быть, тоже.

Я пожал плечами.

— Люди, как я вижу, везде одинаковые.

В общем, по всему выходило недели три в самом плохом случае, а скорее месяц или полтора. Плюс обратная дорога.

И это если он вообще поедет.

Или поедет дружина.

Или всё-таки лорд собственной персоной.

А даже если не поедет вообще никто, у нас тут всё равно полное лукошко демонов, и быть готовыми к нападению нужно всегда.

— Значит, так, — сказал я, слезая с верстака. — Наверху у нас проломленная крыша, во дворе лежит нераздёланный демон, а ограды как не было, так и нет. Пойдёмте работать. Лорды будут потом.

Тушу гориллы мы приволокли к воротам ещё вчера, впятером, на волокуше из двух жердей. Весила она примерно как хороший мотоцикл, и всю дорогу я мысленно благодарил того, кто придумал верёвки.

Гараж ждал этого момента с самого утра и даже не скрывал.

— Заносите, заносите, — приговаривал он, пока Миша с Гансом заволакивали тушу внутрь. — Левее давай. Ещё левее. Вот сюда, на клеёнку, я тут вчера подмёл специально.

— Ты подмёл?

— Я организовал уборку, — с достоинством сказал Гараж. — Это, между прочим, тоже работа.

Створки закрылись. Внутри погас свет, что-то коротко и деловито зашуршало, и через минуту ворота открылись сами.

Смотреть на результат я звал уже всех, потому что зрелище того стоило.

Туша исчезла. На клеёнке ровными стопками лежало то, что от неё осталось, и разложено это было аккуратнее, чем товар на рынке.

Шкура, сложенная вчетверо, жёсткая настолько, что углы стояли торчком.

Костяные пластины со спины и с загривка отдельной горкой, от ладони до доброго блюда размером. Кости, очищенные добела. Когти, каждый с мой палец, и рядом клыки. А поверх всего лежал моток сухожилий, свёрнутых кольцами наподобие рыболовной лески и почти таких же прозрачных.

'Переработано: демон крупный, бронированный.

Получено: шкура толстая, пластина костяная (14), кость (укрепляющая), сухожилие (длинное), коготь (9), клык (4).

Гараж достиг 3 уровня.

Открыто: разделка ускорена. Отходов меньше, сортировка аккуратнее.'

— Ты слышал⁈ — немедленно отозвались стены. — Ускорена! Аккуратнее! Скорее несите новые трофеи! Я хочу следующий уровень!

— Чего это ты так оживился? — заинтересовался я, — После второго уровня тебя так не колбасило.

Гараж сначала отказывался говорить, а потом признался:

— Ты, хозяин, уже восьмого уровня. И Булыч скоро четвёртый возьмёт. А я тут сижу на холме, и сам ничего сделать не могу. Мне для прокачки обязательно помощь нужна.

Плеча у него не было, так что я дружески похлопал его по стене.

— Будут тебе новые трофеи. Может даже сегодня. Нам как раз запасы еды пополнить надо. Так что пора готовиться к охоте!