Из следующего зала, куда более скромного, чем лестница, можно было пойти в четырех разных направлениях. Даже если бы Констанция и Аврелий разделились, они не смогли бы охватить все.

Во время учебы на курсах для экскурсоводов ей пришлось выучить план музея. Нужно было знать не только основной маршрут для группы, но и обходные пути. На экзамене будущие гиды по памяти рассказывали, как будут добираться от зала Ван Дейка до Колыванской вазы, от Рубенса до Леонардо да Винчи. С тех пор Констанция мысленно могла пройти большую часть комнат Эрмитажа, и даже представить себе многие экспонаты. Музей жил в ее голове, и это впервые по-настоящему пригодилось.

Чуть подумав, она все же решила разделиться и охватить хотя бы часть помещений, тем более по ее плану они должны были снова встретиться с Аврелием через пару минут.

— Пройдешь по галерее, окажешься у входа в Павильон, свернешь вправо в галерею с декоративно-прикладным искусством Средневековья, пройдешь по нему примерно до середины, остановишься у входа в маленький зал, который ведет к Тронному.

Аврелий мрачно глянул на нее.

— А теперь представим, что я не киборг, и у меня в голове сейчас не нарисовался план здания.

Констанция страдальчески закатила глаза. Разве она требовала так многого? Ему надо было пройти через два коридора! И все!

— Иди, по коридору до конца. Сверни вправо. Запомнил?

Она даже не старалась скрыть язвительные нотки. Он кивнул.

— Снова иди по коридору, но остановись, когда кончатся витрины со всякими штучками и начнутся картины. Так ясно?

— Другое дело, Конс, можешь же общаться по-человечески.

— И держи ловец наготове, ориентируйся по нему, но только не лови Алису на глазах у всех. Уведи ее в укромный уголок.

— В Эрмитаже?

— Тут полно пустых залов. Поднимись на третий этаж, куда-нибудь в Китай…

— Главное, не спутать Алису с настоящей девочкой, — пробормотал Аврелий, — а то уведут меня. И пишите письма крупным почерком…

Сама Констанция пошла по знакомому маршруту через самые красивые залы Эрмитажа: Петровский, Гербовый, Галерею 1812 года, Тронный.

Иногда ей было чуточку жаль, что она не успела поработать экскурсоводом. Получается, зря весь пятый курс филфака ездила по вечерам на занятия для гидов-переводчиков. С таким предвкушением обсуждала с другими учащимися, как все они будут работать с туристами из Британии и США, делилась информацией, полученной от уже работающих коллег, слушала интересные истории преподавателей.

Она так ярко представляла себя стоящей перед группой туристов и объясняющей, почему в Галерее 1812 года помимо трех сотен портретов висели рамы с одним лишь зеленым сукном внутри.

— Портреты некоторых генералов, погибших в войне против Наполеона, написать не смогли, так как не было ни одного их изображения, — рассказывала бы она серьезным тоном. — Но почтить память хотели. Вот и поместили одну лишь раму с именной табличкой.

На этом слушатели должны были протянуть что-то вроде “о-о”, которое являлось бы вздохом удовлетворенного любопытства и в то же время восхищения глубокой эрудированностью экскурсовода.

И все это — на английском! Констанция очень долго изучала язык в школе и университете, и мечтала, наконец, о полноценной языковой практике.

С другой стороны, оглядываясь назад, на ту Констанцию, сегодняшняя осознавала: все ее фантазии о том, каким профессиональным, деловым, решительным гидом она была бы, остались бы фантазиями. На самом деле, та Констанция представляла бы собой жалкого, дерганного экскурсовода, боящегося забыть важную дату. Группа ее бы не слушалась и разбредалась, на двадцатой минуте все начинали бы зевать, а от вопросов вроде “это что за картина?” Констанция краснела бы и бледнела, а потом пыталась незаметно прочитать табличку. И не из-за незнания, а из-за неуверенности. Туристы же думали бы, что она совершенно некомпетентна.

Шагая через тронный зал, внимательно оглядывая посетителей, Констанция с ужасом думала о том, как сложилась бы ее жизнь, не оживи она тогда мистера Дарси, не приедь на разрыв безолаберный Артур, не напросись она к нему в стажеры…

У багряного трона с золотой вышивкой Констанция остановилась. Чуть подумав, решила не идти навстречу к Аврелию сразу, а сделать крюк: вернуться в галерею 1812 года, оббежать с десяток залов и выйти к стажеру немного с другой стороны. Так они могли сразу охватить большую площадь.

Картины мелькали перед взором, пейзажи, портреты, пасторальные сценки. Вскоре живопись сменилась витринами с майоликой Палисси: это были блюда с реалистичными керамическими змеями и рыбами, которые будто бы лежали на тарелках, готовые то ли напасть, то ли быть съеденными.

Констанция и сама порой чувствовала себя как эти блестящие глазурью гады: снаружи — опасное существо, но приглядись, и поймешь — это все лишь искусный камуфляж, опасная маскировка, где под вызывающей росписью скрывается застывшее, испуганно замершее, ненастоящее даже существо.

Она оказалась у эрмитажной библиотеки. Проверить бы ее ловцом, но по регламенту на один разрыв полагался только один ловец, и тот был отдан Аврелию. Вот если бы не Илья с его правилами, она, узнав, что придется охотиться в Эрмитаже, уговорила бы Абонемент выдать ей две штуки. Себя нужно слушать, а не руководителя!

Констанция свернула в галерею, что должна была привести ее к стажеру. Несколько шагов мимо полотен художников из Нидерландов, и она застыла. Впереди, метрах в десяти, стояла девочка в ярко-голубом платьице и белом переднике. Сомнений быть не могло: книжная Алиса с интересом разглядывала большое полотно.

Констанция боялась дышать, раздумывая, как действовать дальше. Можно было бы спугнуть Алису, чтобы она побежала прочь, прямо в руки стажера. Однако уверенность в том, что он действительно был там, куда его отправили, отсутствовала. Оставлять Аврелия одного в просторных холлах и длинных галереях музея вообще было неспокойно, как если бы она отправилась в Эрмитаж с пятилеткой. А уж спихивать на него ответственность за поимку персонажа и вовсе казалось плохой идеей.

Тогда, изображая обычного посетителя, Констанция стала осматривать картины, неторопливо приближаясь к персонажу. Сотрудница музея, что следила за порядком, многократно усложняла охоту. Женщина стояла прямо за спиной Алисы, оставляя только один инструмент: речь.

Констанция подкралась к произведению, которое рассматривала Алиса. Копия полотна Иеронима Босха “Сад земных наслаждений”. Неудивительно, что оно привлекло внимание девочки: сюжет был еще более сюрреалистичным и странным, чем сказка Льюиса Кэрролла.

— Все чудесатее и чудесатее, — произнесла Констанция, точно зная, что цитата из книги привлечет внимание персонажа.

Алиса не могла не отреагировать: вздрогнула, уставилась огромными глазищами.

— Очень интересная картина, правда? — Констанция старалась излучать доброжелательность, и при этом говорить тихо, чтобы не привлечь лишнего внимания.

— Да это же просто чепуха! — воскликнула Алиса. — Тут нет ни на вот столечко смысла!

— Иногда для понимания смысла нужно в деле хоть что-то смыслить.

— Я люблю книжки с картинками, но если бы увидела такие, то совсем не захотела бы читать.

— Понимаю. А хочешь, — Констанция чуть склонилась к Алисе, подозревая, что выглядит очень подозрительно. — Хочешь покажу кое-что, что тебе точно понравится? Мне рассказал об этом Чеширский кот.

Констанция положила руку на девичье плечо и мягко подтолкнула вперед по коридору.

Они миновали то место, где давно должен был оказаться Аврелий, прошли вперед.

У Алисы многое вызывало любопытство, и Констанция пользовалась этим, рассказывая новые и новые истории о реликвариях из слоновой кости, деревянных резных ларцах, готических статуэтках Мадонны. Знала она не так уж много, поэтому выдумывала на ходу. В то же время, ходя от витрины к витрине, она вытягивала голову, пытаясь среди посетителей разглядеть исчезнувшего Аврелия. Телефон у него не ловил.

Для стажера было бы лучше, если бы все это оказалось как-то связано с серьезной травмой, не позволившей ему добраться до места встречи.

Пока Констанция в очередной раз набирала номер на телефоне, чтобы услышать лишь механический женский голос, Алиса приблизилась к средневековыми металлическими изделиями, покрытыми разноцветными эмалями.

Один ларец — реликварий Святой Валерии — привлек ее внимание. Алиса едва не уткнулась носом в стекло витрины, пытаясь разглядеть чудной сюжет.

Вдруг девочка испуганно всхлипнула.

— Что? — настороженно спросила Констанция. — В чем дело?

— Голову с плеч! — ответила Алиса, ткнув пальцем в витрину. — Где-то рядом Червонная Королева!

На ларце и вправду была изображена сценка из жизни Валерии: той отрубили голову за нежелание отказаться от Христианства, мученическая смерть сделала девушку святой. С собственной головой в руках, но твердо стоящую на ногах, ее и изобразили мастера из французского города Лимож.

— Надо бежать! — заявила Алиса, делая пару шагов назад.

— Зачем бежать? — Констанция осторожно шагнула к девочке. — Не надо бежать. Я же рядом, я защищу тебя.

Как никогда остро ощущался недостаток опыта в общении с детьми: даже для самой Констанции голос ее звучал неискренне, а уж ребенок и подавно должен был уловить фальшь.

— Даже чтобы оставаться на месте, нужно бежать, а уж чтобы убежать, надо бежать в два раза быстрее, — с этими словами Алиса рванула в сторону Павильонного зала.

Констанция, хотя и ожидала чего-то подобного, все равно оказалась недостаточно расторопна. Будто специально перед ней замерла какая-то дама с картой Эрмитажа в руках. Затем из ниоткуда возник турист, решивший сделать селфи на фоне хранилища для святых мощей. Впереди целая группа девушек столпилась у лотка с сувенирами.

Наконец, Констанция влетела в роскошный зал: в нем строгий классицизм сочетался с восточными мотивами, а копии римских мозаик прекрасно соседствовали с уникальными часами английского производства. Огромная позолоченная конструкция из бронзы спряталась за стеклянной витриной.

— Конс! — послышался голос.

Туристическая группа обступила знаменитые часы “Павлин”, и откуда-то из ее глубин Аврелий пытался подать знак. Констанция нырнула туда и вытащила стажера за шкирку.

— Алиса рядом, — сообщил он, помахав ловцом. — Горячий прям.

— Да что ты! — выплюнула Констанция, энергично обходя зал, надеясь обнаружить беглянку. — Где тебя черти носили? — шипела она, заглядывая под столики с выложенными мозаикой цветами.

— Тебя долго не было, я позвонил Христофоре Николаевне, чтобы узнать, где персонаж, — Аврелий говорил быстро, проглатывая все “р”: понимал, что провинился, и торопился оправдаться, — и она сказала, что перс в Малом Эрмитаже! Я побежал обратно к тебе, чтобы сказать, что мы профукали Алису и она больше не тут. Только тебя там уже не было, я побежал обратно. Тебя нет. Я подумал, вдруг ты прошла вперед, побежал по этому коридору. И слышу, там тетка ведет экскурсию и говорит: “А теперь мы с вами в Малом Эрмитаже”. Я такой “че?”, пошел за группой…

Констанция подняла руку, чтобы Аврелий замолчал.

— Быстро за мной, — скомандовала она и, чеканя шаг, пошла прочь из этого зала. — Малый Эрмитаж — это часть всего музея. Как и Старый Эрмитаж, Новый Эрмитаж, Эрмитажный Театр, и, собственно, Зимний дворец. Сейчас мы уже в Старом Эрмитаже. Снаружи это хорошо видно, у всех зданий разный фасад. Но внутри это ощущается как единое здание: все помещения соединены между собой.

— Давай позвоним Христофоре Николаевне еще раз, — предложил Аврелий, — пускай скажет, где Алиса сейчас.

— Они не могут делать снимки так часто. Придется ждать хотя бы двадцать минут.

От лестницы Алиса могла отправиться в трех направлениях: к коллекции живописи эпохи Возрождения, в зал Рембрандта или вниз, на первый этаж.

— Звони Арине, узнай, где подмога, — велела Констанция.

Сама же она торопливо прошла сперва в Раннее Возрождение, затем, при беглом осмотре не увидев ни одной девочки в голубом, вернулась к лестнице и пробежала к Рембрандту. Тут на нее — а точнее словно мимо нее и в то же время — в глубь себя — смотрел отец, к которому вернулся его блудный сын. Один из главных шедевров коллекции музея.

— Кинг, Мила и Валера уже почти у входа, — доложил Аврелий.

— Дальше будет очень много параллельных комнат, — Констанция нервно потерла переносицу. — Попробуем исследовать Старый и Новый Эрмитаж, а как прибудет подмога, отправим их по первому этажу. Имей в виду, нужно смотреть в оба, в этой части полно разветвлений и дополнительных галерей.

Аврелий понимающе кивнул.

— С другой стороны, если Алиса будет идти только вперед, то каким бы маршрутом она не пошла, все равно окажется впереди. Главное только, чтобы в какой-то момент она не оказалась сзади.

— Вот это ты проникаешься книжкой, Конс. Мы начали ловить Алису из Страны Где Ничерта Не Понятно, и вот ты уже разговариваешь какими-то каламбурами.

— Значит так, остряк, запоминай: тебе нужно пройти вперед, мимо картин итальянских художников, после зала Леонардо да Винчи свернуть направо. Как окажешься в лоджии Рафаэля, пройди по ней вперед, пока не увидишь в середине дверь. Через нее ты попадешь в зал, который называется Малый Итальянский просвет.

Аврелий кивал. На взгляд Констанции — бестолково, как будто не понимал ни слова из того, что она говорила.

— Там, в Итальянском просвете, ты и должен меня ждать. Понял?

Взглянув Констанции в глаза, он развел руки:

— Понял, но не запомнил. Конс, все, что ты сейчас сказала в одно ухо влетело, в другое вылетело. Но я справлюсь. Сориентируюсь. Спрошу у кого-нибудь, в конце концов. Какой там просвет, французский? Шучу, шучу. Итальянский просвет. Там встречаемся.

Подумав, Констанция добавила:

— И отдай мне ловец.

Аврелий отправился на встречу к мастерам из Италии, а Констанция пошла в гости к голландцам.

Вскоре позвонил Артур, сообщил, что вместе с Валерой и Милой уже прошел контроль билетов.

— Мы у большой лестницы, — доложил он.

— Отлично. Ловим Алису Льюиса Кэрролла. Валера пускай остается у Иорданской лестницы, охраняет выход. Вы с Милой сверните вправо, пройдите по длинной галерее и возьмите влево, в Египетский зал...

Звонок прервался. Им удалось созвониться, когда Артур и Мила уже оказались у статуи Аменемхета третьего, а Констанция осматривала огромный зал, где на выкрашенных в красный стенах висели работы испанских мастеров. Потолок здесь был невероятно высоким, через большое окно в крыше в помещение попадал дневной свет.

— Пройдите Египет насквозь… — начала она диктовать Артуру, припоминая схему первого этажа.

Она не помнила всех комнат, но в целом ориентировалась.

Через полминуты Кинг остановил ее, потому что “сбился”.

— Вы что, записываете? — уточнила она с легким удивлением.

— Нет, я отмечаю маршрут на карте.

— На карте?

И правда, в музеях же имелись карты! И почему она не сообразила взять одну для Аврелия? Было бы гораздо проще объяснять ему, куда идти.

— А вы там что, диктуете маршрут назубок? — усмехнулся Кинг.

— Наизусть, — со злорадным удовольствием поправила она.

Трубку перехватила Мила:

— Зай, просто скажи, куда нам надо прийти, мы с Артом разберемся, как нам добраться.

Но… но тогда она не сможет применить все свои уникальные знания!

— Хорошо… — нехотя отозвалась Констанция.

Сама она уже очутилась до Итальянского просвета. В этот раз Аврелий оказался там, где должен был быть. Едва заметив Констанцию, он разочарованно покачал головой. Тогда она подхватила его под руку и втащила в смежный зал, совсем небольшой и ощутимо более темный.

— Пройди эти комнаты в обе стороны, потом возвращайся сюда и загляни в Рыцарский зал.

— Отлично! — радостно воскликнул Аврелий, похоже, только и ждавший возможности посмотреть на настоящие средневековые доспехи.

— Не застревай там, — тут же велела Констанция. — Если Алисы нет, возвращайся сюда.

Стажер кивнул и быстрой походкой отправился обследовать вверенную ему территорию. Констанция снова вышла в просвет. Голова кружилась от столь быстрой экскурсии, от необходимости думать о маршрутах сразу нескольких людей и возможных местах, где могла сейчас оказаться Алиса. Стоя рядом со скульптурой “Гибель Аддониса”, по-барочному динамичной — с какой стороны не взглянешь, фигура бога и напавшего на него дикого зверя словно закручивались в спираль — Констанция и себя ощутила запущенным ловкой рукой волчком.

Из-за стремления угодить Илье и получить повышение, она не могла избавиться от этого чувства. Теперь же оно усилилось из-за самой настоящей погони по лабиринтам музея.

Констанция позволила себе замедлиться. Лишь на несколько мгновений, но нужно было дать телу возможность собрать силы, а разуму — сосредоточиться на задаче. Она никогда не считала, что успеха можно достичь ногами: даже в спорте требовалось подключать голову.

Из смежной галереи к ней вышла Мила. С сияющей улыбкой на лице, с чуть раскрасневшимися щеками и растрепавшимся светлым каре.

— Конс, я сделала все, как ты сказала, и даже заглянула в парочку соседних залов перед тем, как поднялась по лестнице.

— Конс, я все проверил, — раздалась картавая речь стажера.

Он шел к ним из Малого Итальянского просвета.

— Без удачи, как я понимаю, — услышала Констанция голос с заметным английским акцентом.

Артур Кинг появился из Испанского просвета. Он весьма гармонично смотрелся в сердце культурной столицы в своем костюме-тройке. Профессор академии изящных искусств, не меньше.

Констанция обратилась к плану Эрмитажа в своей голове. Вчетвером они охватили практически все залы, где могла оказаться Алиса. Как же упустили?