Ловцы у всех были очень теплыми, но не горячими.

— Есть несколько мест, где мы могли разминуться с Алисой. Попробуем их охватить. Аврелий, иди обратно в том же направлении, откуда ты пришел, но выбирай альтернативные маршруты. Встретимся у лестницы рядом с часами “Павлин”.

Аврелий кивнул и тут же оставил их.

— Мила, вернись к лестнице, по которой ты поднялась, обойди ее и выйди на этом же этаже, но с другой стороны. Окажешься в зале Ван Дейка.

На вопросительно поднятую бровь Констанция пояснила:

— Портреты с темным фоном и светлыми симпатичными лицами. Загляни в соседние залы, потом иди через Рубенса, там ориентиром станет очень приметный голый Вакх. А, у вас же есть карта… давай покажу, куда потом.

Мила прочертила ручкой маршрут и ушла.

— Артур, вернитесь на два зала назад, но сверните не к Рембрандту, а в противоположном направлении. Там зал Малых Голландцев: сразу его узнаете, он очень большой, с дополнительными зелеными стендами. Там много картин с любопытными сюжетами, которые могли заинтересовать Алису, так что будьте внимательны. Пройдете до конца и встретитесь там с Милой.

Кинг кивнул и послушно пошел, куда его отправила Констанция.

В этом определенно что-то было. Благодаря тому, как уверенно она чувствовала себя в Эрмитаже, коллеги беспрекословно слушались. Пожалуй, ей нравилось быть управленческим центром операции.

Только она пока не знала, куда следовало отправиться ей самой. Второй этаж был охвачен почти полностью.

Она решила пройти через Рембрандта навстречу Аврелию.

Стажер был быстр, долго ждать его не пришлось. У часов они разошлись: он пошел по коридору, где выставлялись полотна художников немецкого романтизма — Констанция их не любила — она же выбрала ту же галерею, где впервые встретилась с Алисой.

Но все оказалось напрасно: Алисы будто и след простыл. Следуя указаниям Констанции, поисковая команда встретилась у Эрмитажной библиотеки. Любопытно, что даже Артур, куда более опытный книжник, глядел на Констанцию, ожидая указаний. Это рождало в ней чувство глубочайшего удовлетворения и вместе с тем ярчайшего желания проявить себя, показать, что он не напрасно решил довериться ей в этой охоте.

Она сжала виски, силясь решить, что делать дальше.

— Мы еще не были на третьем этаже, — напомнил Аврелий.

— Да, но лестницу туда найти не так-то просто. Не думаю, что Алиса стала бы так усложнять себе жизнь. Но она могла вернуться в Зимний дворец.

— Прошу прощения? — удивленно поднял брови Артур.

— Ты что, Артур, не знал, что Эрмитаж состоит из нескольких зданий? — изобразил притворное удивление стажер. — Но не стоит волноваться, все они соединены между собой, не надо типа выходить и входить заново.

— Звони Христофоре Николаевне, — оборвала его Констанция.

Абонемент с готовностью доложил: персонаж действительно находился в Зимнем дворце. Три пары глаз в ожидании уставились на Констанцию.

— Как мы могли ее упустить? — пробормотала она. — Мы окружили ее…

Она мысленно пролетела по Старому и Новому Эрмитажу, ее разум бестелесным духом промчался по комнатам и коридорам, залам и галереям.

— Ну, конечно! — Констанция спрятала лицо в руках. — Школа Рембрандта!

— Ну, коне-е-ечно! — издевательски протянул Аврелий. — Ну, как ты могла забыть?

— Зал школы Рембрандта, то есть его учеников и последователей, идет параллельно залу с коллекцией его картин, а я об этом совершенно забыла. Видимо, там мы и разминулись.

— Это не важно, — сказал Кинг, — командуйте, что делать дальше.

На это Констанция распрямила плечи.

— А это я с радостью, Артур.

Протянув ударное “А” в его имени, она ехидно улыбнулась.

— Только не увлекайтесь, — отшутился он.

Констанция жестом предложила коллегам следовать за ней.

— Аврелий, так как ты уже знаешь парадную анфиладу, пойдешь с этой стороны.

Она проговорила маршрут стажера, затем обратилась к Миле,

— А ты иди вперед до конца этого коридора и у самых часов Павлин сверни влево, проверь там коридор с гобеленами.

— Ты имела в виду “с гоблинами”? — тут же пошутил Аврелий, за что заслужил сердитый взгляд.

— Гобелены — настенные ковры, — сухо пояснила Констанция, а затем снова обратилась к Миле: — Через этот коридор ты тоже выйдешь к Фельдмаршалскому залу. Там встретитесь с Аврелием.

Она объяснила, куда им двигаться дальше, чтобы проверить сразу две галереи и снова встретиться впереди.

Аврелий и Мила отбыли. Констанция пошла вперед, ожидая, что Кинг последует за ней.

— Мы с вами сейчас вместе дойдем до Александровского зала и там тоже разделимся.

—Как вышло, что вы так хорошо тут ориентируетесь? — спросил Кинг, когда они миновали комнату с майоликой.

Констанция объяснила, что училась на гида-переводчика, чем изумила Артура. Она хмыкнула:

— Что вы вообще обо мне знаете?

— Что ж, мы действительно не были лучшими друзьями, — кивнул он. — Но теперь все поменялось, я заинтересован в том, чтобы постигать ваши глубины.

Констанция глянула на него, подняв бровь.

— Что? Я разве неправильно сказал? — уточнил Кинг. — Не постигать? “Погружаться в глубины”?

— Не надо никуда погружаться, — торопливо ответила она и самым равнодушным тоном продолжила: — Постигайте, если хотите. Дело ваше.

— Мы ведь договорились быть в дружеских отношениях. А друзья хотят познакомиться ближе.

Констанция фыркнула. “Друзья”? Нет, спасибо.

— Я итак о вас много знаю.

— Неужели? Я так не думаю.

Он бросил вызов, она приняла его.

— Вы любите оливье и творожную запеканку, а также любые блюда из картофеля. Ваши родители — учителя. Школу вы закончили с отличием, но этот факт никак не связан с предыдущим, потому что вам позволяли все и редко ругали. Вы покупаете вещи только приятные на ощупь, не важно, одежда это, постельное или мебель. И вообще цените комфорт во всем. Увлекаетесь моделированием, это, кстати, кажется, новое хобби? Я видела готовые и недоделанные миниатюры различных зданий у вас в квартире. Любите Битлз. Без ума от Достоевского. Изучали русскую литературу в Университете Манчестера, там же впервые встретили, как вы говорили, “русского друга”, но интуиция подсказывает мне, что это была девушка. Вы в восторге от русской традиции ходить дома в тапочках и предлагаете их гостям. Вторая ваша любимая русская традиция — ковры на стенах, которые давно вышли из моды. Наверное, нам надо было вас отправить в коридор со шпалерами.

Во время этой длинной речи они успели пересечь три зала с картинами французских художников. Людей здесь было немного, поэтому говорить приходилось вполголоса: иначе и все окружающие познакомились бы с Артуром Кингом ближе, чем, возможно, хотели бы.

— Я удивлен, — сообщил он после паузы. — Вы и правда знаете обо мне многое. Даже как-то не по себе, что вы так сильно в курсе меня. И еще отмечу, не сказали ничего плохого про характер, только объективные вещи.

Констанция не стала это комментировать.

— Но что касается шпалер: мне нравятся советские ковры, но никак не французские, — иронично проговорил он, озираясь, — вот это все французское я не очень люблю.

— Ну, здесь Пуссен, он мало кого впечатляет, — дернула плечом Констанция, прекрасно, однако, понимая, что дело было не в этом.

Просто Артур Кинг впитал нелюбовь к французскому с молоком своей английской матери.

— Ну а импрессионисты? Вам же нравятся импрессионисты? Я не могу представить человека, который их не любит.

Они вошли в большой зал, что занимал сразу два этажа. Его бело-голубые стены завершались сводами как у готического собора.

Кинг вдруг склонился к уху Констанции и будто бы заговорщически прошептал:

— Я вам признаюсь, я вообще не большой любитель живописи.

У нее перехватило дыхание от близости, но она постаралась сохранить бесстрастное лицо, лишь слегка покосившись в его сторону.

— Литература и музыка мне ближе. Архитектуру, — он окинул руками пространство, — оценить я тоже могу. Но живопись…

— Теперь я удивлена, — она замедлила шаг, повернулась. — Ведь картины воспринимать легче всего: ты просто смотришь на них. Для литературы требуется прилагать больше усилий.

— Но и эмоции понятнее и ярче.

Он подхватил ее под локоть и завел в следующий зал. Там встал у большого полотна, изображающего множество людей. Фон был темным, сюжет — не вполне ясным, все, что бросалось в глаза: обилие желтого, красного и синего в одеждах изображенных фигур.

— Что вы испытываете, глядя на это? — спросил Артур.

— Я чувствую, что мы можем упустить персонажа.

Он издал смешок. Почувствовав, что Кинг готов отпустить ее руку, она ответила серьезнее:

— Это снова Пуссен или его ученик. Для меня это скучный, сухой академизм. Чтобы я могла что-то сказать, нужно подойти к чему-то другому, что вызывает у меня эмоции.

— Неужели полотно с красками может вызвать у вас эмоции?

— На что вы намекаете? Что я бесчувственная?

— Нет. Я пытаюсь понять. Я же сказал, что как друг хочу узнать о вас больше.

— Сейчас не время, идите вперед, встретимся у купидона Фальконе. Такая очень милая скульптура мальчика с крыльями.

— Я примерно представляю, как выглядит купидон, — отозвался он слегка язвительно, будто задетый тем, что она усомнилась в его образованности.

— Уверена, что знаете. Как любимец женщин, должны были неоднократно с ним встречаться.

Едва приблизившись к помещению со скульптурой, изображающей игривого крылатого мальчишку, Констанция увидела Алису. Яркое голубое платье привлекало внимание. Ловец завибрировал.

Алиса несколько секунд вглядывалась в хитроватый прищур мраморного купидона, а затем сделала реверанс.

Констанция начала медленно и тихо подходить ближе, но ей пока удавалось оставаться вне поля зрения девочки.

— Это крайне невежливо, не отвечать на реверанс, — нравоучительно произнесла тем временем Алиса.

В проеме чуть впереди появился Артур, он вошел в зал с другой стороны. Взглянул на книгу в своей руке и начал неторопливо приближаться к персонажу.

Алиса вскинула голову и посмотрела прямо на Артура. Почувствовала ловец!

Кинг замер, сразу сообразив, что к чему, и сделал пару шагов назад, изображая, что заинтересовался картиной.

Алиса будто бы расслабилась на мгновение, но затем внезапно обернулась и посмотрела на Констанцию.

Прозвучало звонкое “Ой!”, Констанция попыталась остановить девочку торопливым “Подожди, подожди, не убегай”, но та рванула в следующий зал. Артур и Констанция побежали следом. Даже незначительное количество туристов затрудняло погоню, а Алиса как рыбка в пруду юрко огибала всех посетителей.

— Аврелий, она бежит в вашу сторону, — выдохнула Констанция в трубку телефона. — Пройдите до конца галерею с портретами Романовых и сверните влево, в такой мрачный коридор с коврами на стенах.

В этот же момент она указала Кингу направление: им следовало снова разделиться, чтобы встретиться впереди в небольшом зале с арочными сводами.

— Заметили, что вы прошли по экспозиции ваших, английских художников? — пытаясь отдышаться, спросила Констанция, воссоединившись с Кингом.

Тот согнулся, уперев ладони в колени.

— Я заметил только, — выдохнул он, — что мои легкие не готовы так много бегать.

— Нда, Артур, ну вы как-то займитесь собой…

Он бросил на нее косой взгляд, но говорить ничего не стал.

Вдвоем они вышли к темному коридору, увешанному шпалерами. Тусклые настенные ковры, конечно, поражали тем, что были сплетены вручную — ниточка к ниточке, стежок к стежку — но выглядели жутко уныло. Особенно в длинной галерее без окон.

— Куда она опять делась, — простонала Констанция.

— Там еще залы, — заметил Кинг, махнув рукой в сторону.

— Да, знаю, знаю. Просто мы были так близко…

Констанция отправила Артура по одному маршруту, сама пошла по другому.

Все это стало жутко утомительным, поэтому, подходя к императорской библиотеке, Констанция обрадовалась, услышав крики:

— Девочка, уйди оттуда! Туда нельзя ходить! Это музейные экспонаты!

Она готова была поставить зарплату на то, что слова адресовались Алисе. Оказавшись в очень уютном зале с деревянными стеллажами, сплошь заставленными книгам, Констанция увидела то, что хотела: сотрудница музея, беспомощно обходя столы и стулья, махала руками девочке в синем платье.